– Ты не обязан, если это доставляет тебе боль.
– Прошлое не должно предрешать наше будущее. Нужно научиться жить с болью, а не проживать ее, – Мулцибер обхватил мою ладонь, которая лежала на его щеке, и едва ощутимо коснулся губами кожи. Я убрала руку с груди демона, обхватила ею широкий торс мужчины и прижалась ухом к сердцу. Вторая ладонь так и находилась в руке демона.
– Я тебя представляла совсем не таким…
Я надеялась, что Мулцибер не услышал моих слов, но через мгновение его хриплый шепот прорезал тишину.
– А каким? Жадным до похоти и влекомым страхом? Они подпитывают мои силы, но я не могу сказать, что рад обладать подобной магией. Чувствовать желания других, слышать голоса, контролировать эмоции – все это своего рода манипуляции, которые необходимо проводить с другими людьми и существами. Но мне это не доставляет никакого удовольствия. Если бы я имел возможность делать выбор, пожалуй, попросил бы мойр родиться смертным – смог бы обзавестись семьей и погибнуть на закате лет, предаваясь воспоминаниям о прожитых годах на смертном одре.
– Почему ты мне это все рассказываешь?
– Потому что… – Мулцибер запнулся, и я почувствовала, как он крепче прижал меня к себе, начав поглаживать ладонью по спине, – потому что хочу, чтобы ты мне доверяла. Я не такой страшный, как обо мне говорят. Внешне – возможно, но не в душе.
– Расскажешь, что с тобой произошло?
– Обязательно, – Мулцибер поцеловал меня в макушку и тихо, хрипло рассмеялся, когда я возмутилась, – а сейчас тебе пора спать.
– Почему ты каждый раз при встрече меня обнимаешь и целуешь?
Я произносила эти слова, слыша биение собственного сердца. Не могла признаться самой себе, что объятия демона успокаивали, несмотря на его магию, которая специализировалась на похоти и страхах других.
– Потому что порой нежностью можно выразить куда больше, нежели близостью, граничащей с похотью. И, возможно, спустя время ты сама не захочешь никуда уходить из дворца. От меня.
– Святая наивность, граничащая с безумием. Пойдем спать, я дико устала.
Мулцибер моментально подхватил меня за бедра, перекинул через плечо и быстрым шагом добрался до моей комнаты, зашел внутрь и уложил на кровать. Сев рядом, он начал расстегивать пуговицы на платье, но я отпрянула назад, прижав руки в груди. Перед глазами моментально встал Йенс, который пытался насильно заставить подчиниться ему.
– Касандра, я не причиню вреда, лишь хочу помочь. Ты не сможешь снять это платье без посторонней помощи. Я прикрою твое тело магией и раздену тебя, хорошо? Уложу и сразу же уйду.
Мулцибер поднял руки вверх, ожидая моих дальнейших слов и действий. Сердце немного успокоилось, и я едва заметно кивнула, отведя руки от груди в стороны. Магия демона в то же мгновение окутала тело, прикрывая грудь и лоно. Мужчина подвинулся чуть ближе и медленно начал расстегивать пуговицы на платье, освобождая от удавки на шее. Он осторожно снял сначала один рукав, затем другой. Когда платье собралось на талии, Мулцибер обхватил мои плечи и чуть надавил на них, призывая лечь на кровать. Я послушалась и опрокинулась спиной на подушки, чуть приподняв бедра, давая возможность демону стащить наряд через ноги. Как только демон накрыл мое тело одеялом, его магия тут же испарилась в воздухе. Мужчина встал с кровати, открыл дверцу шкафа и повесил платье к остальным. От подобных нежности и внимания мне хотелось заплакать. Я сдержалась, но если бы разрыдалась, то смогла бы все перевести на алкоголь.
Мулцибер сел на стул рядом с кроватью и оперся локтями о колени, изучая мое лицо. Я не чувствовала рядом с ним стеснения, теперь нет, когда убедилась, что он не обидит. Подавшись порыву, повернулась на бок и улыбнулась Мулциберу, протянув руку. Он моментально обхватил мои пальцы и припал к ним губами, оставляя невесомый поцелуй. Глаза закрывались, но хватило сил прошептать:
– Ты обещал мне рассказать сказку.
– Завтра я расскажу тебе две. А пока спи, мое запретное желание.
Уголки моих губ дрогнули, когда Мулцибер встал со стула и коснулся ладонью волос. Сквозь дрему я видела, как мужчина, закатав рукава рубашки, зубами разорвал запястья и принялся рисовать на окнах и стенах защитные руны собственной кровью. Последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в блаженную тьму, был Мулцибер, который принял истинный облик, что больше не пугал, – крылья распахнулись, рога удлинились, кости начали прорывать плоть, уступая место сущности. Острые шипы выступили вдоль позвоночника, кожу украсили шрамы в виде магических символов, которые активировали магию.
Перед тем как провалиться в сладкую негу сна, я непроизвольно подумала, что этот облик Мулциберу идет больше.
Глава 19Олимп
Познав все грехи, будь готов к тому, что возмездие настигнет тебя на смертном одре.
Гера сидела среди руин Олимпа, обхватив себя руками и покачиваясь из стороны в сторону. Ее блуждающий взгляд, лишенный жизни, переходил от колонны к колонне, где были изображены они с Зевсом. Единственные выжившие боги, ожидавшие своей смерти, словно великого освобождения от оков.
Зевс, истощенный, с бледным лицом и запавшими скулами, ходил по Олимпу и кидал настороженные взгляды в пропасть, которая вела к континентам, воссозданным мойрами. Обезображенная рука болела уже не так сильно, как прежде. Бог ждал, когда вернутся его дети, которые чувствовали скорую погибель прародителя. Они, кровь и плоть Зевса, умрут вместе с отцом, предавшись прахом и костями Олимпу.
Где все началось, там же все и закончится. Жизнь циклична – колесо, сделав оборот, остановится, оборвав жизни тиранов.
Громогласный крик послышался из пропасти, отражаясь от оставшихся колон и руин Олимпа.
Титаны возвращаются. Дети, отрекшиеся от отца, проложили свой путь к власти. Потомки, забывшие, что магия требует расплаты за все содеянные грехи – какой бы силой ни обладал, будь готов к тому, что род призовет, уничтожит, развеет прах по ветру.
Зевс сделал два шага назад, когда пара рук уцепилась за выступы, ведущие на Олимп. Пять выживших титанов в следующее мгновение предстали перед богом – истощенные тела, покрытые вязкой темной жидкостью – кровью братьев и сестер, зашитые грубыми нитками рты, изогнутые в хищном оскале, и глаза, горящие первородным огнем ненависти. Титаны встали, подобно каменным изваяниям, не сводя взгляда с Зевса. Их рты безмолвствовали, но бог отчетливо слышал слова, которые прозвучали у него в голове.
Здравствуй, отец. Мы вернулись.
– Нет… – едва слышно произнес обессиленный Зевс, споткнулся о массивный камень и упал рядом с Герой, которая посмотрела на возлюбленного с отрешенностью, будто впервые видела.
Ты не рад, отец? Мы скучали… и готовы поделиться той болью, которую испытывали наши матери, когда ты их насиловал, не внимая мольбам жертв. Никто им не помог, никто не спас от позора и желания покончить с собой. Ты, некогда великий Зевс, напитывался их страданиями и заставлял вынашивать титанов, которые должны были стать твоей армией.
– Прекратите! – вскричал Зевс, закрыв уши дрожащими руками, но голоса становились все громче, проникая даже в самые потаенные уголки разума.
Кровь матери сильнее, чем зов богов.
– Хватит!
Голос Зевса сорвался на крик и утонул в череде смеха титанов, что закинули изуродованные морды к небу и разорвали нитки, которыми сшивались рты. Вязкая темно-багровая жидкость хлынула из ран, окрашивая руины в грязные разводы. Дети Зевса взялись за руки, опустили лица и медленным шагом двинулись в сторону бога. Отец вжался спиной в каменную колонну и прикрыл лицо рукой, не желая смотреть на шествие титанов.
Посмотри, отец, как страдали наши матери. Почувствуй, какую боль они проживали в тот момент, когда твоя божественная сущность пировала их агонией.
Зевс преследовал Перфию и смеялся, когда та оглядывалась и пыталась скрыться от бога. Мужчина ловким движением руки перекрывал проходы, запирал двери и окна, чтобы жертва не смогла сбежать.
– Куда бежишь, Перфия? Я могу тебе доставить удовольствие, только остановись.
– Не сомневаюсь, но моя сестра рассказала, что случается после близости с богом.
– Что же, Перфия? – Насмешливый голос Зевса отражался от стен, вселяя в душу девушки еще больший страх.
– Смерть, – выкрикнула жертва и зарычала от досады, когда наткнулась на глухую стену. Обнаженный Зевс остановился в метре от девушки и протянул руку, чтобы заправить выбившуюся прядь рыжих волос. Пухлые губы, миндалевидные зеленые глаза, прямой нос и небольшая родинка около виска. Выбившиеся из низкого пучка волосы рассыпались по плечам и прилипли к лицу.
Перфия дернула лицо в сторону и увернулась от прикосновений Зевса. Бог лишь усмехнулся.
– Я не сделаю больно. Твоя сестра… слишком прыткая, слишком эгоистичная, не сумевшая оценить честь, которую я ей оказал. Но ты другая… Сильная, волевая, непоколебимая перед трудностями судьбы. Доверься мне.
Зевс, словно змея, гипнотизировал девушку своими словами. Перфия смотрела на бога, затаив дыхание. Мужчина прижал девушку к стене, начав покрывать шею и ключицы жадными поцелуями. Стон Перфии отражался от стен храма. Зевс воспользовался ей, насильно вводя свое семя для возрождения армии титанов, которые приведут его к величию.
Больше бог не являлся девушке. Когда семя прижилось, даруя новую жизнь, Перфия умирала в агониях – ее ребра ломались, крошились, когда дитя, не предназначенное для утробы смертной, росло в чреве. Она не могла ни есть, ни пить, и женщины насильно кормили ее. Спустя девять месяцев Перфия родила мальчика, который был крупнее и сильнее любого смертного дитяти. Схватив женщину, принимавшую роды, за запястье, он вывернул его, и звук ломающихся костей и крики боли заполонили собой хижину.
Спустя час Перфия умерла, не справившись со всеми увечьями. Никто о ней не вспомнил, кроме рожденного ребенка, который жил мыслями о мести каждый день.