– Почему?
– Каждый, кто не прошел через благословение Смерти и проклятие Жизни, может умереть. Если верить поверию, то, как только тьма освободит три раза, а свет – убьет, тогда демон и фея переймут судьбу тех, кто наделил их силой. Мулцибер уже принял обличье и судьбу Смерти, только пока не знает об этом. А вот Касандре только предстоит переступить рубеж.
– То есть убить? – шепотом спросила Астарта.
– Да. Два раза она уже убила – первый раз – дриаду, с которой жила в одном поселении. Но тут, скорее, было своего роза исцеление – прогнившая душа покинула тело, чтобы начать новую жизнь в Забвении. Второй раз не обошелся без моей помощи – при помощи магии я воскресил офеотавра, чтобы тот напал на Касандру, вынуждая защищаться. Третье убийство произойдет быстрее, чем мы все думаем. И как только фея использует силу во зло, силы Жизни перейдут к ней, вынуждая принять судьбу.
– Но ведь Жизнь мертва… ты сам об этом сказал.
– Тело – да, но не душа. Жизнь ждет в Забвении, чтобы скинуть оковы, которые не могут освободить ее и воссоединиться с семьей. Как только она передаст силы Касандре, Смерть последует за ней.
– Отдаст все силы Мулциберу.
– Именно.
В комнате повисла тишина. Астарта несколько минут о чем-то судорожно размышляла, а потом спросила, подняв на меня решительный взгляд – золотисто-бирюзовые крылья за спиной колыхнулись, что контрастировало с ее демонической сущностью:
– Касандра не благословлена Смертью… Что будет, если Мулцибер примет судьбу палача позже?
– Фея умрет. – Помедлив, я добавил: – Касандра – единственное желание Жизни. В ритуале ей помогли Высшие – Алкеста и Ведас. От банши достался разум, что позволило фее говорить, мыслить, размышлять, от джинна – сила, которая множится в теле Касандры с каждым днем все больше. Она непроизвольно подпитывается от Мулцибера, даруя ему свои эмоции – похоть, желание, а он, в свою очередь, дает ей часть своих сил. Недавно он подарил Касандре ожерелье из рубинов – драгоценный камень фей. Но, насколько я замечал, несколько дней она его уже не носит.
– И что это значит?
– Это значит, что этот камень нужен был ей для того, чтобы пробудить магию, которая была скрыта в глубине. Ты заметила ее крылья? Если раньше они были в метр, дай мойры, длиной, то теперь ничем не уступают в размерах демонам. Другой вопрос – умеет ли она ими пользоваться.
– Мне сейчас станет дурно… для чего мне столько информации сразу? – застонала Астарта и откинулась на спинку стула, запрокинув голову и рвано выдохнув.
– Ничего, для первого раза ты держалась молодцом.
Я попытался приободрить демоницу и беззлобно усмехнулся, но Астарта кинула на меня беглый взгляд и мотнула головой: мол, не смешно.
– До сих пор не могу понять, как наш разговор так сменил русло – несколько минут назад мы разговаривали про мои сны, а теперь я узнала про Мулцибера и Касандру больше, чем за все прожитые годы.
– Ну, это нормально. Брата ты не видела сколько, лет пятнадцать-девятнадцать? А Касандру увидела только тогда, когда оказалась по дворце.
– Да, пожалуй, ты прав…
Я прикрыл рот ладонью, чтобы скрыть смешок, рвущийся наружу, – взгляд Астарты напоминал взгляд сумасшедшей, которая вышла из-под опеки целителя и пытается понять, что делает посреди площади, кишащей людьми.
– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил я, заметив затянувшееся замешательство на лице демоницы.
– Не уверена… Я, наверно, пойду. Попробую поспать, пока светло.
– Тебя проводить?
– Нет, не надо. Лучше разузнай что-нибудь к моему следующему приходу, хорошо?
– Безусловно.
Астарта медленно поднялась с кресла, поочередно опустив ноги на пол, запахнула черный халат, который съехал с одного плеча, и молча вышла, неслышно захлопнув за собой дверь.
Дождавшись, когда все звуки в коридоре стихнут, я выдохнул и встал из-за стола, опершись о поверхность ладонями.
– Вещие сны. Демоны. Немедленно.
Небольшая золотистая книга, которая затесалась между гримуарами и заклинаниями на дальнем шкафу, воспарила над полом и направилась в мою сторону. Она раскрылась, зашелестела страницами и плавно опустилась на стол, открыв нужный параграф. Я нахмурился и провел пальцами по неровному почерку, который когда-то принадлежал Бальтазару. Бывший правитель, несмотря на свою прогнившую натуру, написал несколько книг, позволяющих лучше познать сущность демона и все трудности, что могут возникнуть.
«Часто начали сниться вещие сны, суть которых пугает даже меня. Я вижу смерти, много крови и насилия, порожденные неизвестными мне тварями. Они безлики, тела покрыты темными простынями, а запах… запах разложения, исходящий от их нутра, заставляет меня просыпаться среди ночи и хватать свежий воздух, который доносится из открытого окна, предусмотрительно оставленного мной. Я вижу свет и девушку, протягивающую свои руки. Ее ангельский лик вызывает трепет в душе и отзывается теплом по всем теле, но это лишь мгновение, после чего я слышу собственные крики – незнакомка хватает меня за грудь, разрывая ее в клочья острыми когтями, но на устах улыбка, будто все это ей доставляет истинное удовольствие. Я вижу свое дитя, которое ищет спасение и мечется, словно загнанный зверь. Его не понимают, не любят, не считают кровью и плотью. Он – проклятие, отшельник, которому уготована тяжелая судьба. Вижу, как мой сын умирает от рук девы, чей лик так прекрасен. Знаю, как погибну. Перед тем как кануть в бездну, скажу одно – вещие сны у демонов – предвестник скорой смерти. Ее не избежать, не обмануть, она придет внезапно, позовет за собой, и ты обязан будешь подчиниться».
Я захлопнул книгу так резко, что поверхность стола содрогнулась от удара. Опершись ладонями о стол, рвано задышал, силясь понять, сколько осталось прожить Астарте. Я не мог сказать ей об этом в лицо – девушка была слишком напугана. Мне оставалось надеяться только на то, что судьба будет милостива и демоница останется жива. Я мог видеть будущее, чем решится исход, но не мог сказать, от чего и когда кто-то умрет.
Рухнув на стул, я зарылся ладонями в лицо и фыркнул, понимая, что сегодня вновь не мог помочь заблудшей душе.
Но еще паршивее стало от того, что убедил Астарту в том, что Мулцибер и Касандра переймут силы Смерти и Жизни, осознавая, что этого никогда не случится. У Судьбы и мойр другие планы, о которых они не говорили никому, даже своим творениям.
Глава 30Ведас
Встреться с главным страхом лицом к лицу.
– Ты сегодня какой-то слишком серьезный. Что-то случилось?
Алкеста закинула ноги на мою спину. Я сидел на кровати, опершись ладонями о колени, всматриваясь в пламя свечи, которое колыхалось от дуновений ветра из открытого окна. Железные браслеты лежали на полу, чуть подрагивая и пытаясь соединиться, но благодаря силе банши – пронизывающего голоса, способного убить – они на какое-то время обезоружились, позволяя дольше пребывать в смертном облике.
– Предчувствие плохое, – отозвался я.
– Расскажешь? – Алкеста опустила ноги, облокотилась и чуть привстала, склонив голову набок, чтобы поймать мой взгляд. Я обернулся и попытался улыбнуться, но банши скептически усмехнулась.
– Если бы я только знал, о чем. Не могу отделаться от ощущения, что скоро все пойдет наперекосяк. Что вот этот уклад, который только-только установился, рухнет. Что придется снова выстраивать и перекраивать мир, который только избавился от тирании богов.
– А он избавился?
– Обычно раз в месяц я слышал грозовые перекаты, доносившиеся со стороны Олимпа, – небосвод метал молнии и отголоски криков агонии доносились до владений Высших. А сейчас они молчат…
– Но это же не значит, что все боги повержены. Возможно, мойры и моя сестра настолько их обессилили, что те заснули вечным сном, чтобы спустя столетия пробудиться и отомстить за свою судьбу.
– Нет, нет… Что-то мне подсказывает, что олимпийцы больше никогда не вернутся. В крайнем случае, ты всегда можешь узнать у сестры, что случилось с богами, развязавшими кровавую войну.
– Хлоя вряд ли будет делиться со мной подобным.
Нотка тоски проскользнула в голосе Алкесты, отчего я повернулся, закинув одну согнутую в колене ногу на кровать, и встретился взглядом с возлюбленной. Обнаженная, она лежала на светлых простынях, по подушке, подобно клубку змей, раскинулись волнистые темные локоны.
– Почему ты так решила?
Я обхватил Алкесту за щиколотки и положил себе на колено, начав массировать ее ступни.
– Потому что она была близка лишь с Сенсией. Жизнь и Смерть – две сестры, которые не могут друг без друга. Дополнения, выстраивающиеся в одну картинку. Тут даже мойры поглумились надо мной и отшвырнули в сторону, как ненужный материал, который изжил себя.
– Ты не права. Мойры сделали из тебя банши, Высшую, которая может общаться и соприкасаться с Жизнью и Смертью без вреда собственному здоровью или жизни. Хлоя и Сенсия не могут дотронуться друг для друга, лишь говорят пару слов, прежде чем старшая сестра возвращается в царство мертвых.
– Ведас, давай смотреть правде в глаза – я проводник. Ни с одной из сестер не была близка, поскольку робость и желание помочь Сенсии меня выводили из себя, а грубость и надменность Хлои не вызывали должного доверия и любви к ней. Я чужая среди своих, и этот факт давно приняла и пережила. Он больше не откликается во мне болью… Больше нет.
Я приподнял ногу Алкесты и коснулся губами пальцев, отчего девушка засмеялась и дернулась, пытаясь вырваться из хватки. Но я сильнее сжал стопу и притянул Высшую ближе к себе, поцеловав низ ее живота.
– Ведас, прекрати, нас же могут услышать.
– Тогда постарайся не кричать. Тогда, возможно, и стекла останутся целы.
Алкеста пыталась слабо отбиваться от моих прикосновений, но спустя мгновение ее стон заполнил собой всю комнату.
Я лежал в кровати, поглаживая ладонью волосы Алкесты, сопевшей у меня на плече. Одна нога девушки закинута на мой торс, вторая – вытянута вдоль тела. Осторожно выбравшись из объятий возлюбленной, я накрыл ее одеялом, встал и притянул при помощи магии браслеты, которые вспыхнули оранжевым светом и в мгновение окутали мои руки, даруя сущность джинна. Кинув последний взгляд на Алкесту, выплыл на дымчатом хвосте из комнаты и закрыл за собой дверь, тихо передвигаясь по многочисленным коридорам дворца Мулцибера.