Как бы дико это ни звучало, но сейчас хотелось пойти в комнату Клерса и попросить его о помощи. Наверняка этот заносчивый козел даст от ворот поворот, но другого выхода не было. К Мулциберу не мог пойти, потому что он слишком занят делами и своими воздыханиями в сторону феи, Касандра того и гляди сорвется с поводка, чтобы признать поражение в чувствах к демону. Я просто не мог ворваться с ноги к этой парочке и сказать, что необходимо откопать мои кости, чтобы успеть отойти по ту сторону Забвения.
Астарту не хотелось трогать, поскольку ее тревожность в последнее время разъедала все вокруг, образуя туманную заслонку, сквозь которую невозможно было прорваться. Остается Клерс. Но и тут возникла загвоздка – сатир уже пару дней не пил. Совсем. Ничего, кроме воды. Это пугало и восхищало одновременно. Существо, которое на девяносто процентов состоит из вина, самовольно пожертвовало своим смыслом жизни ради спокойствия Мулцибера. То, что Клерс перестал пить, – это, конечно, хорошо, но теперь он стал раздражительным, постоянно хамил и порывался со своим карликовым ростом вцепиться в глотку любому, кто пронесет его любимый напиток или хотя бы словом обмолвится о нем.
Как раз по ту сторону двери послышалось козлиное истеричное блеяние, полное негодования. Я решил не скрывать шрам от кинжала на шее, который всегда пытался замаскировать, и стремительно вышел из комнаты. Оказавшись в коридоре, увидел, как Клерс, размахивая мохнатыми руками, пытался допрыгнуть до кубка в руках прислуги. Ламия, по лицу которой было видно, что она довольна представлением, играла с сатиром – то опускала емкость с пленительным напитком, то поднимала ее так высоко, что существу приходилось издавать сдавленный хрип и возобновлять попытки.
– Отдай мне вино! Я и так долго держался! Любые старания должны вознаграждаться, мои – вином! Отдай, кому сказал, тупая ты змеюка!
Ламию эти пламенные речи совершенно не тронули. Кончик ее раздвоенного языка подрагивал в такт хвосту, который отбивал ритм на полу. Я едва сдержал смешок, когда Клерс подпрыгнул, оступился и упал лицом о пол, сдавшись. Раскинув конечности в стороны, он смиренно принял судьбу и жестом руки отослал ламию прочь, чтобы та не напоминала о провальной попытке испить вина.
– Вижу, что твое воздержание продлилось недолго, – встав в дверном проеме, я скрестил руки на груди и прислонился плечом к косяку, наблюдая за тем, как быстро поднимается и опадает спина Клерса. Казалось, только дыма из ушей не хватало – так было озлоблено существо – сначала на ламию, которая лишила его запретного лакомства, а потом на меня, что не сдержал колкого замечания.
– Я уже даже такой маленький срок считаю победой, – просипел в пол Клерс.
– Твоя взяла. – Мы молчали около минуты, и наконец, не выдержив, я заговорил первым: – Мне нужна твоя помощь.
– Мммм? – Сатир быстро и резко вскинул голову вверх, посмотрев на меня ошарашенным взглядом. Он привык к тому, что мы постоянно что-то выясняли и устраивали конфликты на ровном месте, поэтому подобное заявление послужило для него неким белым флагом для примирения. По крайней мере, мне хотелось в это верить.
– Нужно, чтобы ты помог откопать мои кости.
– Чего? – недоуменно произнес сатир, который стал напоминать тупоголового козла.
– Не заставляй повторять дважды.
Клерс пару раз моргнул, будто пытался прийти в себя, медленно поднялся с пола и, цокая копытами по полу, подошел ко мне, дернул за руку и коснулся мохнатой рукой лба.
– Я, конечно, не уверен, что покойники могут болеть, но надо бы проверить, – отрешенно произнес сатир, склонив морду набок и пытаясь понять истинную причину моей просьбы. – Для чего тебе это?
– Мне необходимо, чтобы кости, к которым я привязал свою проклятую душу, были здесь, во дворце.
– Зачем? – Сатир продолжал упрямствовать, прекрасно осознавая, какой эффект на меня это оказывает – раздражение накатило волной, вызывая желание схватить Клерса за мохнатый загривок и пару раз встряхнуть, но вместо этого я наигранно-приторным, от которого скрипели зубы, голосом произнес:
– Чтобы наконец-то сдохнуть, тупая твоя башка.
– И все? – будничным тоном произнес сатир.
Пришла моя очередь удивляться.
– И все? – повторив вопрос сатира, я пару раз моргнул, силясь понять, действительно ли он не понимает важности этого вопроса или просто придуривается. Судя по тому, какими глазами на меня смотрел Клерс – отстраненными, туповатыми, он правда не смыслил в сказанном.
– Да, и все.
– О, тогда конечно. Без проблем. Когда пойдем доставать твои останки из земли?
– Сейчас.
– Ты можешь копать как-то поактивнее? – с раздражением в голосе произнес я, наблюдая за жалкими попытками Клерса обхватить основание лопаты и всадить острие в рыхлую землю.
– Будешь нудеть – возьмешь лопату в свои мертвые зубы и начнешь копать! – огрызнулся сатир и кинул на меня озлобленный взгляд. Лопата, на острие которой был ком грязи, взметнулась вверх и окропила вязкой жидкостью шерсть Клерса. Тот, казалось, был готов просто переломить деревянное основание пополам, если бы хватило сил, – желваки на лице заходили ходуном, рука сжалась в кулак.
– Успокоились, вдох, выдох, – я медленно начал жестикулировать, покачивая руками в воздухе, призывая сатира сбавить обороты злости и агрессии. Он посмотрел на меня как на умалишенного и покрутил пальцем у виска.
– Я до сих пор не могу понять, какого черта согласился на твою сомнительную авантюру. Околдовал меня, что ли, жижа ты болотная?
Клерс задумчиво почесал густую бороду и усмехнулся, будто сказал безумно остроумную шутку. Я наигранно рассмеялся пару раз и надел на лицо непроницаемую маску, как только наши с сатиром взгляды встретились.
– А если серьезно, – Клерс вставил острие лопаты в землю и тяжело вздохнул, – почему ты сам не можешь выкопать кости?
– Думаешь, не пытался? – Я горько усмехнулся, рухнул в траву на спину и завел руки за голову.
– Так все же?
– Выкопай хотя бы одну кость и дай мне.
Я услышал лишь раздраженное фырканье и последующий звук ударяющейся лопаты о рыхлую, чавкающую землю. Прошло меньше минуты, прежде чем кость упала рядом со мной. В боку неприятно кольнуло, но я, преодолев нестерпимое желание отшвырнуть ее в сторону, привстал на локтях и протянул ладонь. Кость, едва приподнявшись над землей, пронзила руку болезненным током, отчего я издал сдавленный хрип и закашлялся темной вязкой жидкостью. Сатир охнул, увидев, как в моем боку образовалась зияющая дыра, сквозь которую он смог увидеть лес позади нас.
– Что это?
– Это магия Смерти, которая не позволяет мне дотронуться до костей. Каждый раз, когда приближаюсь к ним на расстояние вытянутой руки, часть плоти образует пустоту, пока не окажусь на безопасном расстоянии. Если решусь достать их, то это грозит тем, что просто превращусь в ничто, даже не смогу перейти в Забвение, чтобы ответить за собственные грехи.
– А при помощи ткани? Перчатки, например… – Клерс не унимался, не сводя ошарашенного взгляда с дыры в моем теле, которая медленно затягивалась при помощи магии – черная дымка, присущая всем лемурам, окутывала рану в бережном объятии, соединяя омертвевшие сухожилия и мышцы воедино.
– Это не помогает. Я перепробовал все. Ткань просто осыпается кучкой пепла.
В глазах сатира промелькнуло сочувствие. Он шумно сглотнул и сжал основание лопаты, замерев.
– Для чего эти жертвы?
– Ради семьи. Ради жены и сына, которых не смог сберечь.
Первым неловкость прервал сатир.
– Тогда, на могиле отца, Касандра сказала, что мне осталось недолго. Она может видеть, сколько осталось прожить существу, но почему не смогла предчувствовать смерть Джойс?
– Потому что Джойс – творение мойр, их магия не подвластна ни одному существу. Аура и временной отрезок жизни каждой из сестер скрыт от глаз людей и чудовищ, но это не значит, что они будут жить вечно.
– Твои загадки скоро меня сведут в могилу.
– Не сведут. Не тебя, Клерс, не тебя… – я сжал переносицу пальцами и тяжело вздохнул, – прошу, выкопай эти кости как можно быстрее, времени осталось мало.
– Для чего?
– Клерс! – взревел я, не в силах больше выдерживать бесконечный шквал неуместных вопросов.
– Да все, все, копаю, – обиженно произнес сатир и взметнул лопату в воздух, погружая острие все глубже, попутно откидывая выкопанные кости в сторону.
Когда последняя оказалась вырыта из земли, он осторожно обтер каждую какой-то тряпкой и сложил в платок, завязав узлом. Я лишь сидел и наблюдал за тем, как мои останки грудой скидывались воедино, вызывая волну отвращения.
Обратно мы шли в полной тишине. Клерс смиренно нес платок с костями, что-то бубня под нос, а я старался не подходить слишком близко, чтобы не чувствовать болезненные пульсации во всем теле, боясь рассыпаться по дороге. Когда мы вышли на поляну перед дворцом, сатир развернулся и молча вскинул голову, призывая показать, куда положить останки. Я указал ладонью на два древа, что стояли чуть поодаль. Клерс послушно положил связанные в ткань кости, развернулся и ушел, оставив меня наедине со своими тягостными думами.
Скоро все решится.
Скоро я смогу воссоединиться с любимой и сыном и сказать, как сильно я жалею о тех годах, что прожил вдали от семьи.
Глава 40Мулцибер
Враг может быть и среди друзей. Присмотрись.
Я всю ночь не могу сомкнуть глаз. Касандра, задремав на моем теле прямо в кресле, даже во сне улыбалась, когда я касался ее волос.
За окном бушевала непогода – молнии освещали небосвод, гром гремел с ужасающей громкостью, заставляя всех жителей дворца не спать этой ночью. Внизу слышались чьи-то шаги и перешептывания, около двери, где оставался небольшой вырубленный порожек, я видел, как скользит по каменному настилу пламя свечи путника, который не мог найти пристанище во дворце в такую погоду.