– Ты хотел о чем-то поговорить?
– Нет… То есть да… – Клерс облизнул пересохшие губы, набрал полную грудь воздуха и на выдохе выпалил: – Я знаю, как спасти сатиров.
– Ммм? – Я удивленно выгнула бровь и сжала руки существа сильнее в волнении от неожиданности сказанных слов.
– Мулцибер, еще до встречи с тобой, воздействовал на меня при помощи магии, забирая страх после смерти отца. Ты тогда, на могиле, прикоснулась ко мне, непроизвольно использовав силу. Ваши магии переплелись воедино в моем нутре и изгнали проклятую хворь, которая досталась от Аида в наказание за отступничество.
– Ты хочешь сказать…
– Да, – Клерс перебил и нервно начал перебирать копытами по каменному полу, – я хочу сказать, что мы… Вы с Мулцибером можете попробовать объединить свои силы и воздействовать на заразу в телах сатиров. Хотя бы попытаться…
Я задумалась и посмотрела через плечо существа. Это могло сработать, нужно только рассказать об этом Мулциберу. Видя в глазах Клерса дикую надежду и страх за сородичей, не могла поступить иначе.
– Я найду Мулцибера и расскажу ему о твоих предположениях, – выпрямившись, я отпустила сатира и улыбнулась, когда он всхлипнул от нахлынувших эмоций. – Поищу его сейчас же. Как только все решится, я найду тебя, хорошо?
Клерс активно замотал головой, не в силах произнести ни слова. Он резкими движениями вытирал непрошеные слезы с покрытой шерстью морды и бормотал что-то невнятное.
Обогнула его и направилась к выходу и, выйдя на крыльцо, замерла. Я не смогла сдержать крика, который напоминал вой израненного животного, когда увидела, что остроконечное копье выходит из груди Мулцибера. Демон стоял и растерянно смотрел на деревянное основание, пронзившее его сердце. Лужа крови, которая образовалась около ног Высшего, стремительно увеличивалась, окрашивая траву в алый цвет Смерти.
Глава 43Смерть
Разве может быть что-то прекраснее перерождения Смерти?
Тело зудело от предвкушения, заставляя сердце, которое навсегда остановило свой ход, сжиматься. Кусок плоти, не представляющий собой никакой ценности, но почему-то при упоминании о нем непроизвольно лезли мысли о прошлой жизни.
Крепко прижимая к груди косу, я с блеском в глазах наблюдала за тем, как семь грехов, взявшись за руки, напоминая обычных смертных людей, направлялись в сторону дворца Высшего, сметая все на своем пути – птицы и звери замертво падали, когда разрушительная сила созданий бога Смерти соприкасалась с их хрупкими телами, которые ломались и взрывались. Трава, некогда окрашенная в ярко-зеленый оттенок, блекла, словно провела несколько недель под палящим солнцем.
Ни один из грехов не взглянул на меня, но наверняка чувствовал присутствие силы Смерти. Гнев, который кидал презрительные взгляды на своих собратьев, повел носом и на мгновение повернул голову в мою сторону, но тут же осекся и вернулся в ровный строй. Алчность едва ли поспевал за остальными, держа свободной рукой свой заветный сундук с золотом. Чем дальше грехи продвигались в глубь леса, тем ярче загорался ключ, который висел у него на шее, словно тяжкий груз, – старик согнулся пополам, почти касаясь локтем земли, но ловко и умело перебирал ногами, пытаясь угнаться за собратьями.
Осталось совсем недолго.
Грехи, создания отца, пробудились. Их магия, жаждущая освобождения, готова была призвать того, кто сможет вынести все тяготы этого бремени. Грехам нужен тот, кто примет Жизнь и Смерть, став их единым целым.
Священный огонь – освобождает.
Жизнь – проклинает.
Смерть – благословляет.
Золотое правило всех континентов, которое мойры возродили и унесли в могилу, оставив лишь напутствие потомкам.
Когда спины грехов скрылись за деревьями, я позволила себе улыбнуться и раствориться в воздухе, оставив после себя дымку и черное перо, которое медленно осело на выжженную траву. Последний подарок Смерти.
Мой час пришел. И я должна к нему подготовиться.
Глава 44Астарта
Прими свою смерть достойно и получи благословенный дар – перерождение.
Всю ночь снились кошмары – черные руки с острыми когтями направлялись в мою сторону и смыкались на шее, лишая воздуха. Я не видела лица незнакомца, но чувствовала всепоглощающую ненависть. Магия витала в воздухе, распространяя аромат гнилой плоти и алкоголя, от которого к горлу подступала желчь. Глаза слезились, руки дрожали, пытаясь ослабить хватку на шее. Но все было тщетно… Я умерла.
Этот сон я видела каждую ночь на протяжении трех дней, но именно этот оставил отпечаток в душе, выворачивая ее наружу, словно сгнивший слой кожи, который так тщательно скрывала в свое время мать.
На улице уже стоял полдень, а я так и не могла взять себя в руки и искупаться в лохани, чтобы привести себя в порядок. Волосы темными колтунами свисали с плеч, золотисто-бирюзовые крылья, оставшиеся такими под воздействием магии феи, подрагивали, но полноценного взмаха не удавалось сделать – все силы, которыми я напиталась от русала, бесследно исчезли после пробуждения. Будто их использовали для того, чтобы стереть часть воспоминаний о сне, где я умирала из раза в раз, оставив лишь только самое важное.
Но времени ждать больше не было. Если мне суждено умереть, так пусть я прежде поговорю с Мулцибером – я так и не смогла выкроить момент, чтобы остаться с ним наедине и признаться, что не только зов крови, но и сестринская любовь привела к нему. Столько лет я жила во лжи и манипуляциях матери… Воспоминания о ней не вызывали никаких эмоций, лишь горечь разочарования.
Едва найдя в себе силы, я поднялась с постели, окунулась в лохань с холодной водой, которая ненамного, но приободрила. Тело трясло от озноба, кожа покрылась мурашками, но я начала ходить по комнате и пытаться упорядочить хаотичные мысли. Мне необходимо было поговорить с Мулцибером. С этой мыслью я распахнула дверцу шкафа, достала оттуда золотистого оттенка платье, которое доходило до колен и гармонично смотрелось с крыльями. На ноги надела туфли на низком каблуке серебристого оттенка, крепившиеся небольшим ремешком на лодыжке. Волосы собрала в пучок и повязала поверх светлого оттенка платок – солнце стояло высоко в зените, и мне не хотелось получить солнечный удар во время прогулки с братом – бессонная ночь сказывалась – ноги становились ватными и подгибались, голова затуманивалась, а перед глазами бегали белые мошки.
Мотнув головой, чтоб прогнать морок, я вышла из комнаты и сконцентрировалась на ощущениях, которые притупились из-за слабости организма, но мне удалось зацепиться за знакомое ощущение. Сначала слабые отголоски магии брата чувствовались будто сквозь толщу воды, и как только я увидела Мулцибера за одним из многочисленных поворотов коридора, поняла почему – он стоял в своем истинном обличье и о чем-то яростно спорил с Августином – только, в отличие от демона, лемур смиренно скрестил руки на груди и изредка мотал головой, не соглашаясь с мнением Высшего, что раздражало правителя еще больше. Я переводила удивленный взгляд с одного на другого, пока в какое-то мгновение брат не повернул голову в мою сторону и не сощурил глаза. В это же мгновение он получил удар по затылку, от которого пару раз растерянно моргнул и повернулся к Августину, делающему вид, будто стряхивает с ладоней какую-то падаль.
– Я сказал понятным для тебя языком – сдерживай свой проклятый гнев, если не хочешь, чтобы они сожрали тебя как кусок мяса, – раздраженно ответил лемур, подводя черту в разговоре с демоном.
Мулцибер пару раз сжал и разжал кулаки, пытаясь усмирить гнев, и у него это получилось – темные вены поблекли, острые пики, пронзающие кожу, втянулись, и на их месте остались лишь едва заметные покраснения.
– Я понял, – хрипло произнес Мулцибер и провел пятерней по волосам, задевая остроконечные рога.
– Вот и молодец, – Августин одобрительно кивнул, посмотрел на меня и молча скрылся за углом, оставив нас с Мулцибером вдвоем.
Брат судорожно выдохнул и запрокинул голову, прикрыв глаза. Его руки безвольно свисали вдоль тела.
– Прости…
– Пустяки, – моментально отозвалась я и нашла в себе силы махнуть ладонью.
– И все же…
Мы замолчали – я заговорила первая:
– Мы можем прогуляться?
Мулцибер медленно опустил голову и распахнул глаза, пару мгновений изучая мое лицо, а затем кивнул. Он отошел чуть в сторону, пропуская вперед, а сам пошел следом. Я беспрепятственно спустилась со ступеней, но на последней споткнулась и чуть было не упала, но Мулцибер успел подхватить за локоть и поставить на землю. Его лицо не выражало ничего, но в глазах крылось беспокойство.
– Что-то случилось? У тебя где-то болит? Почему не сказала, я бы вызвал лекарей…
– Мулцибер, – я улыбнулась и робко дотронулась до ладони брата, на что тот моментально переплел наши пальцы и продолжил с беспокойством всматриваться в мое лицо, – все хорошо, просто не выспалась. Такое бывает.
– Ты уверена?
Я кивнула и пошла в сторону окраины леса, потянув за собой брата. Он шел следом и молчал, наверняка не догадываясь, для чего я позвала его на прогулку. Набравшись смелости, решила высказать все, что было на душе, – без прикрас, без утайки, как есть на самом деле.
– Я хотела бы поблагодарить тебя, брат, – на последнем слове почувствовала, как Мулцибер крепче сжал мою руку, – хоть мы никогда и не были близки, но безумно рада, что в моей жизни есть ты. То, чего ты достиг к своему возрасту, – достойно похвал и восхищения. Ни злость, ни ненависть отца, ни равнодушие матери, ни жизненные трудности не сломили твой дух. Ты сам себя создал, мой брат, моя кровь, моя плоть. И мне не хотелось бы, чтобы думал, что пытаюсь втереться в доверие или пустить пыль в глаза, нет, я действительно так считаю.
– Знаю, – глухо отозвался Мулцибер, который иным образом перехватил мою руку и теперь шел рядом, стараясь не смотреть на меня. Я почувствовала слабый аромат стеснения и едва сдержала удивленную усмешку.