Глава 51Мулцибер
И вернется дар, однажды забытый.
– Хватит лениться, вставай! Жители ждут своего правителя! В конце-то концов, ты должен благословить детей Селестии и Михаэля! Живе-е-ей!
Я почувствовал, как рога Клерса уперлись мне в бок, но не сдвинулся с места, позволяя сатиру властвовать мгновение. Застегнув рубашку светлого оттенка, провел руками по кремового цвета просторным штанам, которые свободно свисали вдоль ног.
– Клянусь, если бы Касандра знала, что ты за самовлюбленный сноб, никогда бы не полюбила! – Клерс никак не мог угомониться.
– Смею тебя разочаровать, но у нее не было выбора, – я обернулся и повел боком в сторону, когда Клерс пытался вновь боднуть.
– Конечно, бедная девочка… Родиться ради такого барана…
– Клееерс, – протянул я и присел на корточки перед сатиром, – все хорошо. Больше не надо обороняться.
Друг замер, но я почувствовал, как пробежала дрожь по всему телу.
Прошло четыре месяца с того события на поляне. Нить судьбы Бальтазара была уничтожена Алкестой, и Касандре пришлось убить Йенса, чтобы восстановить баланс жизни и смерти. В последний момент душа орка проникла в мое тело. Еще мгновение – и никакое бессмертие бы не спасло от того, что лишают нити судьбы, без которой ты – лишь ненужный хлам без эмоций, чувств, цели.
После смерти Йенса Касандра приняла истинную сущность. Белокурые локоны переплелись в тугие косы, которыми она истребляла врагов, изумрудного оттенка глаза стали черными, как ночное небо. Тело покрыто серебристой пыльцой, на сгибе локтя образовались шипы – коснись фея им шеи, и ты труп. Короткая ткань, прикрывавшая грудь, и юбка, доходящая до середины бедра, служили теперь Касандре одеждой.
Помимо целительства в фее проснулся дар предвидения – порой я просыпался среди ночи и видел, как она иглой касается подушечки своих пальцев, выдавливает первые капли крови и всасывает алую жидкость, закатив глаза. Поначалу это зрелище пугало, но затем я стал предлагать сам, но Касандра наотрез отказывалась. Собственная кровь помогает видеть будущее всех, кто ей дорог, в общих чертах, без деталей, и этого было достаточно. Возлюбленная объясняла, как неразумному дитяти, что моя кровь только притупит ощущения. И тогда я направлял часть своих сил, чтобы девушка восполнила резерв, а она отвечала мне взаимностью, со стоном выгибаясь под моим телом.
После того как Алкеста приняла сущность Жизни и Смерти, она забрала силы, дарованные ее сестрами, и бессмертие, которое последовало после принятия сущности. Она выделила нам семьдесят лет – достаточный промежуток времени, чтобы насытиться друг другом, если бы не одно «но» – фея и демон не могли иметь детей. Это противоречило их сущности. Но мы не оставляли попыток, и в глубине души я знал, что все не напрасно. Когда пытался выяснить у Касандры, что видит относительно нас, то она всегда отвечала уклончиво и в большинстве случаев просто уходила из комнаты, оставив меня одного.
Ей нужно было десять минут, чтобы успокоиться, пять, чтобы побыть одной. Я должен был уложиться в пятнадцать – находил Касандру около древа, которое осталось на поляне перед дворцом. В них три сестры, порожденные мойрами, вложили свои души, когда перерождались. Теперь осталось лишь одно – два остальных дерева лежали рядом и тянули иссохшие сучья и корни к собрату, оказывая безмолвную поддержку в непростой судьбе. Касандра всегда сидела около них – неважно, будь то ночь или день, – и ждала меня – я чувствовал, как необходимы ей были поддержка и любовь, и делал все, чтобы она не забывала об этом.
В тот злополучный день, когда мы встретились с Бальтазаром, я нашел Клерса в подвале, где он сидел среди винных стеллажей и истошно кричал. Мы с Касандрой едва его успокоили, а когда это произошло, он сказал, что почувствовал ту тварь, что напала на поселение сатиров тогда, в ночь смерти отца. Он испугался. И никто не мог винить его за подобное. Найдется ли множество смельчаков, что действительно согласятся взглянуть страху и смерти в глаза, оправдывая дурость смелостью? Вряд ли.
Из омута воспоминаний вырвало недовольное фырчание Клерса. Я добродушно улыбнулся, выпрямился и кивнул головой в сторону двери. Со стороны улицы слышались крики, радостный смех и звук разбивающихся бутылок вина.
Михаэль и Селестия вместе с детьми прилетели на Авантин, чтобы объединить три континента.
Я шел по многочисленным коридорам, чувствуя смутное сомнение, которое зарождалось в душе. Рыскал глазами по стенам, потолку, полу, чтобы понять источник тревоги. Клерс смиренно шел рядом и кидал на меня косые взгляды, от которых хотелось развернуть его в другую сторону или подогнать ладонью в спину, чтобы не мешал самобичеванию.
– Не нравишься ты мне.
– Да я сам себе не нравлюсь, что уж греха таить, – парировал я и ускорил шаг, когда входная дверь показалась на горизонте.
Выйдя на поляну, сощурил глаза от яркого солнца и того, что дракон выпускал в небо огненное облако, освещая небосвод заревом. Рядом с ним резвилось существо, обладающее магией воздуха, и пыталось потушить пламя, но его силы пока не раскрылись в должной мере – поток то не долетал до источника возгорания, то едва ли заставлял его дрогнуть.
На окраине леса с левой стороны стояли столы с едой и вином, справа – три трона и детская кроватка, откуда слышались громкий смех и улюлюканье. Рядом стояли Михаэль и Селестия, о чем-то активно споря. Лицо и шея мужчины покрылись фиолетовой чешуей, а с рук дриады слетали листья, гонимые ветром, которые норовили попасть возлюбленному в рот, чтобы тот наконец-то замолчал.
Чуть поодаль, обнявшись, стояли Ведас и Алкеста. Одна рука девушки была в кожаной перчатке, около другой порхали бабочки, напоминавшие упитанных шмелей. Возлюбленные просто стояли и наблюдали за тем, как жители трех континентов медленно заполняли поляну, оказавшуюся внезапно слишком тесной.
Я глазами искал Касандру, но ее нигде не было. Даже сладковато-терпкий аромат магии не витал в воздухе. Я призвал магию, чтобы найти фею, и почувствовал слабые отголоски, доносившиеся со стороны моря. Обогнув пирующую толпу, направился по следу, обходя стороной низких сущностей, которые обитали в лесу. Я шел по тропинке, не сходя с нее, ощущая, что Касандра совсем близко.
Спустя пятнадцать минут вышел на берег Мойрского моря – около воды сидела рядом с сиреной фея и смеялась. Морскую деву я узнал сразу – истерзанная душа, которая так и не нашла пристанища после насильственной смерти. Фея и сирена держались за руки и улыбались друг другу такой искренней и лучезарной улыбкой, что я непроизвольно повторил за ними. Сделав пару шагов навстречу, неосторожно наступил на сухую ветку и привлек внимание девушек – Касандра моментально обернулась и призвала магию, которая остановилась в нескольких сантиметрах около моего лица – белоснежная стрела хотела проткнуть глаз, но, хвала мойрам, возлюбленная решила отложить свою казнь. Сирена дернулась и хотела скрыться под водой, выбравшись из объятий Касандры, но, заметив меня в последний момент, помахала рукой и распахнула жабры на шее, делая глубокий вдох.
Я подошел к девушкам, присел на корточки рядом с водой, обхватил рукой плечи Касандры и притянул к себе, оставив невесомый поцелуй на виске. Она отмахнулась, как от назойливой мухи, но удовлетворение потекло по ее венам, окрашивая воздух сладким ароматом.
– Я смотрю, вы уже успели познакомиться? – ненароком спросил я, желая узнать подробности, как Касандра оказалась у воды, к которой в жизни не подходила.
– Да, решила прогуляться и встретила сирену. Представляешь, какая удача? – Фея и сирена переглянулись и засмеялись, заставляя меня нахмуриться и свести брови на переносице.
Сирена моментально стихла, посмотрела мне в глаза и вскинула голову. Ее голос прозвучал словно сквозь толщу воды – сломленно, хрипло, едва слышно:
– Я вернула долг. Ей.
Спустя мгновение морская дева скрылась под водой, оставив россыпь брызг на наших с Касандрой телах. Я удивленно поднял левую бровь, повернулся к фее и вскинул голову, задавая безмолвный вопрос.
– И что же она тебе вернула?
– Давай позже, хорошо? – затараторила фея, встала так резко, что я пошатнулся и чуть не упал, и быстро направилась в сторону окраины леса обратно во дворец, подзывая пойти за собой. – Нас уже ждут.
На поляне вовсю пили, ели и веселились – магические существа различных рас то и дело пытались поцеловать, приобнять смертных девушек, которые смотрели на них, как на создание самой Смерти. Недовольные такой реакцией, они уходили прочь и кидали на обидчиц обиженные взгляды, показывая языки, словно малые дети.
Михаэль и Селестия, Ведас и Алкеста уже стояли на пьедестале. Дриада кидала укоризненные взгляды на потомка дракона, а он в свою очередь выпускал ей в лицо облако дыма. Ведас стоял как каменное изваяние и, казалось, не дышал – прищурившись, я заметил, как рука банши скользит по его телу и заводится назад. Джинн едва заметно вздрогнул, чем вызвал улыбку на устах возлюбленной. Им явно хотелось поскорее закончить церемонию и уединиться.
Я взял Касандру за руку и повел за собой. Она послушно шла следом, лишь сжимала мои пальцы с такой силой, что еще немного – и они бы сломались. Жители трех континентов смотрели на фею как на ангела, спустившегося с небес. Но в глазах их не было восхищения – только жадный интерес ограниченного ума, который за столь короткую жизнь наслушался множества сказок о том, что плоть девы содержит в себе магию, не подвластную ни одному смертному. Всего лишь кусочек – и ты обретешь могущество. Ума не приложу, кто придумал большую дурость, но переубедить людей в обратном было невозможно – они свято верили в то, что казалось полным абсурдом. Но никто никогда открыто не высказывался о Касандре, потому что знали, что она в состоянии постоять за себя. Ее магия, которая раньше ласкала, убаюкивала, даровала покой, теперь наносила удары, словно копье, и никто не мог скрыться от расправы.