Посадка произошла в лесу, где Илья завис недалеко от земли, повиснув на стропах запутавшихся в кронах деревьев парашютов. Разрезание строп и осторожный спуск вниз заняли больше часа. Оказавшись на земле, Илья включил навигатор ГЛОНАС (вообще-то это запрещалось в ходе занятий, одной из целей которых было самостоятельное ориентирование на местности, однако разрешалось в случае действительно внештатной ситуации) и понял, что отклонился от точки сбора почти на двадцать километров.
«Ну что же, время, в принципе, есть, — рассудил Илья. — Сейчас начало третьего, закат чуть позже шести. Теоретически можно успеть». Илья достал рацию и постарался выйти на связь с офицером — инструктором, который прыгал вместе с группой, но не смог, очевидно, расстояние было слишком велико, и не хватало мощности для передачи сигнала.
Ладно, ноги в руки и марш-марш. Навигатор Илья оставил включенным, чтобы не плутать, так как запаса времени почти не было, и быстро пошел по прямой линии к точке сбора. Километров пять он отмахал без проблем, даже опережая собственный график движения, однако потом стало сложнее. Навигатор не показывал никаких препятствий на пути, но это не означало, что их не было. Сначала деревья стали ниже, а лес стал более густым, поросшим желтой осенней травой и мелким частым кустарником, не успевшим еще сбросить все листья. Темп движения сразу упал. А затем Илья наткнулся на не отмеченное в навигаторе небольшое болотце, потом еще на одно, побольше, и когда обошел их стороной, выйдя опять на сухой участок леса, понял, что безнадежно не успевает. Через полтора часа наступит полная темнота, и выйти из леса до этого времени никак не получится. Идти же по темноте — не лучшая идея, даже при наличии навигатора. Оглядываясь по сторонам, он приступил к поиску ночлега.
— Ау-ау… Тая… — раздалось почти на пределе слышимости. Илья остановился, прислушиваясь. — Тая! Я здесь! Ты где…
«Нет, не показалось», — понял Илья. Голос действительно был. Женский, несколько охрипший, видимо, от долгого крика, он раздавался откуда-то из-за ельника, по правую сторону от Ильи.
— Ау!.. — снова с какой-то безнадежной ноткой прозвучало в лесу.
Илья решительно двинулся на голос. Вскоре он услышал, как невдалеке хрустнула ветка, определил точное направление и через пару минут увидел ее.
«Классика, красная шапочка, блин, пошла, проведать бабушку», — подумал Илья. И было от чего. Стоявшая впереди была молодой девушкой, на вид немного за двадцать, в синих джинсах и сером обтягивающем свитере. На голове у нее была нелепая ярко-красная бейсболка, а в руке она держала плетеную деревянную корзину.
— Чего кричим, кого ищем? — спросил Илья, выходя из-за крайней ели к девушке.
— Ой. — Девушка обернулась и побледнела, чуть не выронив корзинку. — Вид у Ильи был тот еще, особенно для невоенного человека. Один здоровенный АК-74Н много стоил, не говоря уж про камуфляж, многочисленные подсумки на РПС и прочее снаряжение. Увидеть подобное в лесу девушка, естественно, никак не ожидала.
— А вы кто?.. — спросила она, немного придя в себя.
«Симпатичная», — отметил про себя Илья, а вслух сказал:
— Я-то? Да водяной здешний. Вылез погулять из болота, плавники размять, да, видишь ли, заблудился, такая незадача. — И поспешно добавил, видя, что девушка явно напугана и, похоже, не расположена к шуткам: — Шутка. Турист я. Нас с самолета выбросили, мы тут играем во что-то вроде зарницы. Ну, знаешь, типа пейнтбола, только покруче.
— А это что? — немного дрожащим пальцем она показала на автомат, висевший у Ильи на груди.
— Это? Муляж. Ну, типа, чтобы все было как настоящее. Мы, мужики, такое любим. — Илья попытался улыбнуться как можно дружелюбнее. — Чтобы все как взаправду, иначе какой смысл в таких играх?
— А где остальные? — спросила девушка по-прежнему недоверчиво.
— Не знаю, — сказал Илья чистую правду. Меня ветром сильно далеко отнесло, пытаюсь их найти. — Ну да что мы все обо мне, да обо мне… Вы сами-то откуда? Заблудились?
— Да, — ответила девушка. Неизвестно, поверила ли она Илье до конца, но, видимо, сказанное им ее немного успокоило. Во всяком случае, ее голос перестал дрожать. Она начала быстро и немного сбивчиво говорить: — Я сама городская, из Архангельска, в меде учусь. А у меня подруга Тая, у нее мама в деревне живет. Тут недалеко деревня, Толстовка называется. Ну и достала она меня… поехали, мол, в гости, да поехали в гости, — в голосе девушки прорезалось сильное раздражение, — в баньке попаримся, за грибами сходим, отдохнем. Дескать, такая расчудесная у нас природа, такие прямо грибы… Ну вот и сходили, блин, за грибами. Пятый час здесь хожу, не знаю, где, мобильник не работает, сети нет. Глухомань! — И добавила, немного помолчав: — Меня, кстати, Аней зовут.
— Очень приятно, Илья. А где та Тая?
— Хотела бы я знать. Пропала где-то. А я городская, одна в трех соснах заблужусь, а тут такой лесяра.
— Понятно. — Илья стал разбираться с навигатором. — Так, Толстовка. По прямой будет почти восемь километров. Далеко вы забрались.
— Похоже, да, я здесь давно петляю. Устала, как не знаю кто, пить хочу, воду давно выпила, еды не взяла… Ну так на часок-другой собирались. Я по краю березняка пошла, там белые грибы были, мне их Тая показала. А она куда-то в сторону. Возвращаюсь — нет ее. Ну пошла вперед, думаю, скоро ее встречу, и вообще потерялась.
— Держите. — Илья протянул Ане свою армейскую фляжку.
Аня пила долго, мелкими глотками, несколько раз прерываясь, но не спеша возвращать емкость обратно. Видимо, налитый туда «спортбал», выдаваемый курсантам вместо обычной воды во время физических нагрузок, пришелся ей по вкусу. Илье самому нравился его кисловато-сладкий вкус, да и жажду он утолял лучше обычной воды, восстанавливая солевой баланс и не позволяя организму быстро терять влагу.
— Спасибо. — Она наконец вернула флягу, выпив больше половины.
— Да не за что. Я что хочу сказать, Аня. Перед тем как вас встретить, я вообще-то собирался устраивать ночлег. Я своих товарищей пока потерял, Тая ваша — не знаю где. Через час, может, чуть позже, будет совсем темно, за это время мы к деревне не дойдем. Можно попытаться выйти к ближайшей дороге, до нее километров пять, но я бы не стал рисковать, есть опасность залезть в дебри и не успеть до темноты. Не поймите меня неправильно, не хочу навязываться и ничего такого не подразумеваю, но я лично собираюсь до утра пробыть здесь. И вам это же советую. Как рассветет, мы быстро назад выйдем, навигатор у меня есть, так что можно сказать — не потерялись мы, просто задержались.
Аня смерила его долгим взглядом, потом посмотрела на неяркое осеннее солнце, висевшее низко над самыми кронами деревьев.
— Хорошо. Чем могу помочь? И может, будем на «ты»?
— С удовольствием, — ответил Илья. — Наломай пока побольше еловых веток для постелей, ночью, думаю, холодно будет. Октябрь все-таки. А я пока займусь костром и готовкой.
— У тебя и еда есть?
— А как же? Я же говорил, у нас с товарищами тут все серьезно затеяно.
— Ну, ты прямо как рыцарь из сказки.
— А ты как красная шапочка. Только до бабушки не дошла.
Когда стало окончательно темно, костер уже ярко горел, а вокруг царила почти домашняя атмосфера, если только этот термин применим к ночному лесу. В комплект экипировки входил индивидуальный котелок, а невдалеке, у края болотца, Илья набрал в него немного воды. Сначала довел ее до кипения, бросил обеззараживающую таблетку, потом добавил в кипяток нарезанные отборные белые грибы из Аниной корзинки, а затем, когда они успели провариться, к ним прибавились «макароны по-флотски» и соль из индивидуального пайка. Хлебали похлебку долго, передавая по очереди друг другу небольшую пластиковую ложечку, входившую в паек. Вкусно было необыкновенно! У Ани поднялось настроение, голос стал звонким, и Илья пару раз ловил на себе краем глаза ее оценивающий взгляд. Похоже, всю историю она стала воспринимать как приключение, даже про Таю уже говорила без раздражения, с некоторым беспокойством — как она там, волнуется за нее, поди.
Костер сменил яркое пламя на легкий красный отсвет от нагоревших углей, и они, наговорившись вволю, стали устраиваться спать. Всяких глупостей с часовыми и ночным бодрствованием Илья решил не устраивать. Нет смысла, не авантюрный роман, где за каждым кустом враги. Просто свернулись калачиком по разные стороны мерно горевшего костра, нагребая под себя и сверху побольше лапника и постарались уснуть. Илья провалился в сон почти мгновенно.
Но ненадолго. Проснулся он от того, что было холодно. Причем очень холодно, может, около нуля градусов. Посмотрел на часы — без десяти два. До рассвета еще долго. Ноги заледенели невыносимо, костер почти не горел. Он встал, сделал несколько приседаний и кинул сухого лапника в слабо тлеющие угли. Когда пламя взметнулось, он глянул в сторону своей спутницы и увидел, что она не спит, а лежит на еловых ветках в позе эмбриона, слегка постукивая зубами и зябко кутаясь в военную куртку Ильи.
— Иди ко мне, — просто сказал Илья.
Она встала и, не говоря ни слова, подошла и легла рядом, обняв за шею и прижавшись всем телом. Ее губы были сладкими, пахнущие костром волосы мягкими, а бедра, когда синие джинсы и камуфляжные штаны Ильи были их общими усилиями отброшены в сторону — теплыми… Это было хорошо. Это было лучше, чем с Иркой. Это было лучше, чем могло быть с кем-нибудь когда-нибудь еще. Это было настоящее. Холода не стало, как по волшебству, и Илье хотелось бы, чтобы эта ночь продолжалось вечно…
А потом они лежали вместе, обнявшись, и смотрели на звезды. Небо было черным-черным, усыпанным россыпью лучистых точек.
— Красиво, — прошептала тихонько Аня.
— Угу. — Говорить Илье не хотелось, ему казалось, что даже негромкий голос может разрушить волшебство момента.
— Знаешь, я может глупость говорю, но мне всегда хотелось, чтобы там, наверху, у этих звезд тоже кто-то жил. Честно-честно. Представляешь, лежим тут мы и смотрим вверх на них, а они, где-то там, тоже смотрят вверх на нас. И мы как бы все вместе, хотя и не видим друг друга, и не знаем, а вроде бы взглядами соприкоснулись. И нет одиночества…