– Это что такое? – спросил он не зло, а скорее растерянно. – Это кто у нас тут носится в темноте?
В темноте носились птицы, в темноте остался тот, кто их привел и натравил на Эльзу, но ведь не станешь рассказывать о таком совершенно незнакомым людям!
Или не совсем незнакомым?.. Сердце все еще готово было выскочить из груди, но видела Эльза очень хорошо. Видела и помнила. Да и как можно было его забыть, если он почти не изменился за эти три года?! Нет, изменился, конечно! Стал выше, шире в плечах, взрослее! Все эти годы Эльза ходила по городу с тайной надеждой, что, возможно, когда-нибудь повстречает Никиту. Или увидит хоть мельком! Она подходила к медицинскому университету, прижималась влажной от волнения спиной к афишной тумбе, ждала, не появится ли он в яркой и галдящей студенческой толпе. Вот только Никиты все не было и не было, и единственное место, где они могли бы с ним как будто случайно встретиться, со временем утратило свой сакральный смысл. Не поступил. Или просто передумал становиться врачом. Или ушел в армию. Или улетел на Крайний Север. Да мало ли как мог поступить такой человек, как Никита Быстров! Просто пришла пора смириться, что его больше нет и никогда не будет в ее жизни.
И в тот самый момент, когда Эльза смирилась, когда приняла решение не возвращаться к Янусе, он снова появился на ее пути. Или правильнее сказать, она свалилась ему под ноги? Ведь свалилась же…
– Эльза, это ты? – А он не отпускал, держал крепко, на вытянутых руках, словно она была опасной кусачей зверюшкой. Или блохастой. – Эльза, это ведь ты?! – повторил одновременно удивленно и, кажется, радостно.
А она была готова умереть от счастья лишь оттого, что Никита просто ее узнал, не прошел мимо, не разжал рук.
– Твоя знакомая, Никитос? – сунулся к ним второй парень, грузный, даже полный, с редкой козлиной бородкой. – Вот какое волшебное слово ты знаешь, что они падают тебе прямо под ноги?!
– Подожди, Ильюха, дай разобраться! Я пока и сам не уверен. – Он рассматривал Эльзу очень внимательно, даже поближе к фонарю подтащил, чтобы лучше видеть. А ей было так неловко, что хотелось провалиться сквозь землю. И Черный человек со своими не то крыльями, не то птицами потерял для нее всякую значимость. Она про него почти забыла.
– Это я, – сказала наконец она и сама не узнала свой голос, таким сиплым, таким испуганным он был. – Привет…
– Это она! – сказал Никита, обращаясь к тому, кого называл Ильюхой. – Это Эльза, я тебе про нее рассказывал!
Рассказывал… Он не только помнил про нее, но еще и рассказывал! Разве такое вообще возможно?
А Никита все рассматривал ее, поворачивал то одним боком к свету, то другим, а потом совершенно неожиданно спросил:
– Почему ты гуляешь ночью одна? И от кого ты бежала?
И что ему ответить, если ни на один из вопросов у нее нет вразумительного ответа? Бежала от черного человека с крыльями? Гуляет одна, потому что некуда идти?
– Все нормально, Никита! – Она решительно мотнула головой и даже улыбнулась. – Мне просто показалось, что в темноте кто-то есть.
– В темноте всегда кто-то есть! – сказал толстый Ильюха. – Именно поэтому хорошеньким барышням не следует шастать по парку без сопровождения сильных и смелых кавалеров. Кстати, я Илья, лучший друг Никитоса! – Он протянул широкую ладонь, и Эльза ее осторожно пожала.
Вот и все, все ритуалы соблюдены: встретились, вспомнили друг друга и, наверное, можно расходиться…
– Как ты? – Никита смотрел на нее сверху вниз, задумчиво смотрел, словно решал, как с ней быть.
– Я… хорошо. – Вранье далось тяжело. Не было в ее нынешней жизни ничего хорошего. Разве только вот он…
А он словно почуял это ее вранье, нахмурился, взъерошил свои коротко стриженные волосы, потом сказал:
– Ладно, пойдем. Мы тебя проводим, а по пути поговорим!
Эльзе хотелось спросить, по пути куда, но она не стала. Она ведь всего пару часов назад твердо решила начать новую жизнь. Так почему бы не начать ее рядом с Никитой? Почему бы не побыть рядом с ним хотя бы час? Наверное, поэтому на вопрос о том, где она живет, назвала самый дальний из известных ей адресов, как раз возле станции «Скорой помощи». Был там один дом, она помнила его номер. Вот и назвала его недрогнувшим голосом. Новая жизнь…
Им повезло, они успели на последний троллейбус. Думать о том, как парни станут возвращаться к себе и что будет делать она сама, Эльза не стала. Будь что будет! В троллейбусе, кроме них, не оказалось больше пассажиров, весь салон был в их полном распоряжении, но они уселись на задних сиденьях: Эльза в центре, парни по бокам. Говорил большей частью Илья. Болтал без умолку, а Эльза украдкой любовалась профилем Никиты и слушала очень внимательно.
Все-таки он осуществил свою мечту, поступил в медицинский! Поступил и учился сейчас в одной группе с Ильей. Они оба жили в общаге. Но что-то там такое случилось, в этой общаге, что-то очень серьезное…
– Ильюха, хватит! – Рассказать про серьезное Никита Илье не позволил. – Не грузи ее всякой ерундой!
Какой же он глупый! Это ведь никакая не ерунда, если у него проблемы!
– А ты как? Поступила в художественную академию?
Оказывается, он помнил не только ее саму, он помнил и про ее мечту тоже. Вот только мечты больше не было. Поэтому Эльза ничего не ответила, просто пожала плечами, а Никита не стал расспрашивать дальше, проявил деликатность. За них обоих продолжал говорить Илья. С одной стороны, это раздражало, а с другой – о чем им говорить, когда столько времени прошло?
– Конечная! – Хрипло прокаркал динамик, и Эльза вздрогнула от неожиданности. Она и в самом деле не ожидала, что все так быстро закончится.
Парни выпрыгнули из троллейбуса первыми, помогли выбраться Эльзе.
– Ну все, – сказала она смущенно. – Вот я и дома.
– Ты пока не дома, ты пока еще только на остановке. – Никита набросил ей на плечи свою ветровку. Небрежно так набросил, словно бы она была его младшей сестрой. – Пойдем, мы проводим тебя до дома.
Всю дорогу до «дома» Эльза переживала, что в подъезде может оказаться кодовый замок, и тогда она точно пропала, потому что откуда ей знать код? Но повезло, подъездная дверь была открыта нараспашку.
– На каком этаже ты живешь? – спросил Никита, явно намереваясь подняться с ней до самой квартиры.
– Не надо, дальше я сама. Спасибо.
– Это из-за Януси? – Он и Янусю помнил…
– Да, из-за нее… – Эльза постояла в нерешительности, а потом сказала: – Рада была тебя видеть, Никита.
– И я. – Он улыбнулся, а потом поцеловал ее в щеку. Это был мимолетный, почти призрачный поцелуй, но у Эльзы остановилось дыхание. – И спасибо за портрет. Я ведь тебя так и не поблагодарил. Теперь это мой счастливый билетик, я даже вступительные экзамены с ним сдавал. Видишь, как все здорово?
– Вижу. – Эльза радовалась изо всех сил. За него – не за себя. О себе она подумает потом, когда Никита с Ильей уйдут в свою нормальную жизнь. В ту жизнь, где мечты сбываются, а не покрываются густой сетью трещин. – Ну, я пойду?.. – Она стянула с плеч его ветровку.
– Ну, иди! – Никита улыбнулся, даже рукой на прощание помахал. Илья тоже помахал и подмигнул Эльзе по-свойски.
В темный, пахнущий сыростью подъезд Эльза вошла, едва сдерживая слезы. Нажала на кнопку вызова лифта, прислушалась к его мерному бряцанью где-то на самом верху. Лифт пришел, гостеприимно распахнул изрисованные граффити створки, но Эльза никуда не поехала, отступила в темноту. Так она и стояла – в темноте, в чужом подъезде, потерянная и забытая. И сдерживаемые слезы все-таки нашли выход, потекли по щекам горячими ручьями. Вот так, даже не начавшись, закончилась ее новая жизнь.
Из подъезда она вышла, как выходит из норы дикий зверь. Не вышла, а высунулась, понюхала пахнущий пылью и бензином воздух, села на скамейку, уронила лицо в ладони, разревелась уже почти в голос, как маленькая.
– … Я же тебе говорил, что с ней что-то не то, – послышался знакомый голос, и рядом на скамейку уселся Никита, снова набросив на вздрагивающие Эльзины плечи свою ветровку. И сказал строго: – А теперь расскажи мне все, как есть.
И она рассказала. Может, от неожиданности, а может, от невероятного облегчения из-за того, что Никита не ушел в свою классную жизнь, не бросил ее одну в чужом темном подъезде. А может, просто накипело. Оно ведь в самом деле накипело… Она рассказала и про Марса, и про раскладушку на кухне, и про чебуречную, и про свое решение уйти от Януси.
– Пошли, – сказал Никита и решительно потянул ее за руку.
– Куда? – спросила она, вытирая мокрое от слез лицо. – Мне некуда идти.
– Пойдем в общагу.
– Плохая идея, Никитос! – тут же вмешался Илья. – У тебя и так траблов хватает. Что комендант сказал, помнишь?
– Помню. Он сказал, чтобы к концу месяца ноги моей в общаге не было.
– Ну вот! – Теперь на Эльзу Илья смотрел уже сурово, а не весело, словно одно только ее присутствие в Никитиной жизни может стать причиной очень больших проблем. А она не хочет, чтобы у него были из-за нее проблемы!
– Никита, я не…
– Погоди, Элли! – Он взмахнул рукой, не давая ей договорить. – У меня есть план. Думаю, что мы с тобой можем помочь друг другу. Я потом объясню. Ильюха, кто там сегодня на вахте?
– Спиридонов.
– Со Спиридоновым я договорюсь, он ее пропустит. А завтра суббота, администрации в общаге не будет. Так что у нас в запасе еще несколько дней до выселения. Нам больше и не надо. Правда, Эльза? – Он посмотрел на нее весело, словно она была маленькой девочкой, а он добрым волшебником. Посмотрел и подергал за кончик косы. – Всегда хотел так сделать! Еще в детдоме, – добавил он заговорщицким шепотом. – Ну пойдем, Элли! Не скажу, что тебя ждет Изумрудный город, но спальное место мы тебе обеспечим.
Она все еще в нерешительности топталась на месте, когда он нагнулся к самому ее уху, сказал шепотом:
– Не бойся, тебя никто не обидит. Обещаю.
– Я не боюсь! – Получилось куда смелее и искреннее, чем это было на самом деле, но ведь ей совершенно нечего терять…