На вокзале тоже все прошло гладко. Нужный поезд он нашел быстро и так же быстро управился с расселением и багажом. В дороге было решено не скупиться, поэтому Семен Михайлович заказал два купе, одно для барышень, второе для себя. Ехать предстояло совсем недолго, всего каких-то пять часов, но если вдруг кто-то из них захочет отдохнуть или и вовсе вздремнуть, у него будет такая возможность. Вот, к примеру, сам Семен Михайлович планировал как следует выспаться в пути, потому что никто не может знать заранее, что его ждет впереди. Неизвестно, когда доведется вздремнуть в следующий раз.
Заснуть получилось почти сразу же. И это было настоящее чудо, потому что после смерти Валюши спал он из рук вон плохо, просыпался едва ли не каждый час от малейшего шороха, а иногда и не засыпал вовсе, варил себе крепчайший кофе и дожидался рассвета за документами. Ночью ему работалось особенно хорошо. Идеи в голову приходили интересные, планы рождались…
А сейчас Семена Михайловича разбудил стук в дверь купе. Он встрепенулся, свесил на пол босые ноги.
– Семен Михайлович, мы прибываем, – послышался из-за закрытой двери голос Марфы. – Вы там как?
Он встал, торопливо привел в порядок одежду, открыл дверь.
– Хорошо, придремал только.
– А чайку? – спросила Марфа с надеждой. – Не хотите чайку со штруделем? У меня очень вкусный штрудель есть.
И ведь захотелось! Аж слюнки потекли, как только он представил себе этот самый штрудель.
– А пожалуй, не откажусь!
– Тогда вы приходите к нам в купе. – Она обрадовалась, даже уши порозовели. – Вот через пару минут и приходите, я как раз все приготовлю!
Штрудель и в самом деле оказался очень вкусным. Таким вкусным, что Семен Михайлович не сумел отказаться от добавки. Даже пакетированный чай в граненых стаканах и латунных подстаканниках показался ему вкусным. Наверное, из-за хорошей компании. Ведь компания хорошая, барышни славные, смотрят на Семена Михайловича с уважением, штруделем угощают. Только кошка не спешит знакомиться, сидит на верхней полке и оттуда, сверху, смотрит презрительно и очень внимательно. Как она будет в экспедиции? Мысль эта мелькнула и исчезла. Как-нибудь да будет, если уж хозяйка решила взять ее с собой.
Из вагона выгружались долго. Барышни все порывались помочь Семену Михайловичу с сумками, но он отказывался, говорил, что не дамское это дело – тяжести таскать, он все сделает сам, времени у них еще предостаточно. И поезд пока никуда не уходит, и заказанный микроавтобус еще не подошел. А они, дурехи такие, все лезли помогать, хватали вещи, тащили к выходу. Еще перепутают. У него ведь там все четко, по списку.
Наконец выгрузились, присели на скамейку возле багажа, чтобы немного передохнуть, раз уж все равно есть время. Семен Михайлович отдыхал с пользой, созванивался по телефону с водителем микроавтобуса, интересовался, когда тот прибудет. Водитель обещал прибыть в срок, строго по расписанию. Это хорошо. Семен Михайлович любил, когда в срок и по расписанию. Тогда ему казалось, что жизнь все еще имеет смысл.
Пока он разговаривал с водителем, Марфа отошла в сторонку, закурила.
– Я вообще-то редко курю, – сказала с виноватой улыбкой. – Только когда волнуюсь.
Семен Михайлович сочувственно покивал. Он тоже волновался, хоть и не показывал виду. А Эльза, похоже, не переживала. Она с рассеянным видом гладила придремавшую на ее коленях кошку. Наконец-то кошка перестала следить за Семеном Михайловичем. Признала за своего? Приняла в стаю?
Он отвлекся всего на мгновение, чтобы ответить на звонок водителя. И в это мгновение что-то изменилось. Сначала встрепенулась кошка, следом Эльза. Марфа замерла с недокуренной сигаретой. А сам Семен Михайлович краем глаза заметил какое-то движение. С прижатой к уху трубкой он обернулся и увидел высокого, спортивного телосложения парня. Парень решительно шагал по перрону и, судя по всему, направлялся именно к ним. Тот, который своим ходом, – мелькнуло в голове. Не ошибся Никопольский.
– Здравствуйте! – Парень поздоровался со всеми сразу, но остановился прямо напротив Эльзы. – Привет, боевая Зена! – сказал и по-свойски почесал кошку за ухом. Та в ответ приветственно мяукнула. Семен Михайлович мог чем угодно поклясться, что приветственно. – Хорошо, что вы без меня не уехали.
Он говорил и не сводил взгляда с Эльзы. Рассматривал с каким-то неприличным даже вниманием, а потом сказал:
– Ты выглядишь значительно лучше.
– Спасибо. – Она кивнула и тут же спросила: – Что ты здесь делаешь, Никита?
– Я принял предложение Никопольского, решил, что врач в вашей экспедиции не помешает.
Семен Михайлович с облегчением вздохнул. Значит, он не ошибся, этот парень – тот самый Никита Быстров, который не хотел ехать, а потом почему-то передумал. Впрочем, совершенно понятно почему. В особенных взглядах и особенных недомолвках Семен Михайлович разбирался очень хорошо. Он опасался лишь одного, как бы эти очевидно непростые отношения внутри их маленького коллектива не повредили экспедиции. Впрочем, о чем он? Хуже, чем есть, быть уже не может. Ему так точно. В этот момент Семен Михайлович решил взять управление на себя. Быстренько проинструктировав водителя, он отключил мобильный и шагнул к парню.
– Никита Быстров, надо полагать? – спросил, протягивая руку для рукопожатия. – Господин Никопольский предупреждал, что вы можете передумать. Поэтому я взял на себя смелость и запасся всем необходимым и для вас в том числе.
– Я тоже запасся. – Рукопожатие оказалось крепким. Семен Михайлович аж крякнул от неожиданности, а Никита виновато улыбнулся. – Аптечку взял и прочее, что может пригодиться в пути.
– В таком случае рад принять вас в наш пока маленький, но уже дружный коллектив! С Эльзой, я так понимаю, вы знакомы. Позвольте представить вам Марфу!
Марфа смущенно улыбнулась, торопливо загасила сигарету.
– Здравствуйте, мне очень приятно! – сказала вежливо, как примерная ученица.
– Мне тоже, я Никита. – Марфину руку он пожал очень осторожно, совсем не так, как Семена Михайловича. – Когда выдвигаемся?
– Да вот прямо сейчас! – Семен Михайлович уже заприметил нужный микроавтобус. – За нами приехали! Прошу вас, ребята! Приключения ждут! – Получилось пафосно и, наверное, глупо. Но ведь нужно же с чего-то начинать. Так уж лучше начать с вот такого глупого, но позитивного… – Сейчас по пути подхватим еще двоих и все, прямой наводкой к точке сбора.
В микроавтобусе Эльза уселась рядом с Марфой, подальше от Никиты. Уселась и сразу же уткнулась в окно. На ее веснушчатой щеке полыхал румянец злости. Именно злости, Никита научился разбираться в оттенках ее эмоций. Она не хотела, чтобы он шел в экспедицию вместе с ними. Она ясно дала это понять, а он взял и ослушался. И теперь она злится и не знает, что с ним делать. Это ничего, злость – не самое худшее из чувств. Никопольский сказал, что она поправилась. Не идет на поправку, не выздоравливает, а именно поправилась.
– Больше никакой зависимости, – сказал Никопольский, наблюдая, как Никита ставит свою подпись в договоре. – Физически она, конечно, еще слаба. Поэтому ваше участие в экспедиции будет как нельзя кстати. Вы ведь не только врач, вы еще и ее друг.
– В последнем сомневаюсь. – Он и в самом деле сомневался. Даже представить боялся, как Эльза воспримет его появление.
– Не сомневайтесь. Я прожил на этом свете достаточно, чтобы разбираться не только в обстоятельствах, но и в людях. Ваши обстоятельства несколько… запутанные, но делу это не помешает.
– И ваш клиент будет доволен, – усмехнулся Никита.
– Разумеется. – Никопольский поправил ядовито-розовый галстук. – Я стремлюсь создать для своих клиентов максимально комфортные и выгодные условия.
Еще несколько минут ушло на уточнение деталей путешествия, а потом они распрощались. У каждого из них было еще очень много дел.
– А вот и остальные! – снабженец Семен Михайлович, упитанный дядька в допотопных очках, даже привстал со своего места. Сидел он рядом с водителем и пристально следил за дорогой. – Вон, милейший, черный джип стоит! Это наши! Тормозите! Не проскочите мимо!
Возле замершего на обочине пыльного джипа стояли двое: долговязый мужик и рыжая девица модельной внешности в огромных солнцезащитных очках. Мужик с флегматичным видом курил, а девица нервно пригарцовывала на месте. В одной руке она держала телефон, а вторую прятала под куцей куртейкой. Что у нее там – пистолет, что ли?
– Наконец-то! – сказала девица голосом, полным негодования. – Не прошло и полгода!
Семен Михайлович бросился было ей что-то объяснять, как-то успокаивать, но в этот самый момент придорожные кусты зашатались, и из них вывалился взъерошенный, бледный как смерть парень. Он был лохмат и бородат, и почему-то сразу становилось понятно, что и бородатость, и лохматость – это какие-то имиджевые игры. Говорят, нынче бороды в фаворе. Никита тоже было поддался моде, но быстро сдулся, потому что практика показала, что бороду мало отрастить, за ней еще нужно ухаживать, холить и лелеять, шастать по каким-то барбер-шопам, смазывать маслицем, чтобы колосилась пуще прежнего. Нет, такие извращения не для него. Трехдневная щетина – вот его потолок.
А этот патлато-бородатый страдал, и причина его страданий была очевидна. У Никиты такое тоже случалось с большого перепоя. На вновь прибывших парень глядел понуро, исподлобья, а от девицы модельной внешности старался держаться как можно дальше. И на руку ее, спрятанную под куртейкой, посматривал с большой опаской. Может, там у нее и в самом деле пистолет?
– Полчаса мы тут маринуемся! – не унималась девица. Свои огромные очки она сдвинула на макушку и теперь презрительно щурила карие, в крапинку глаза.
– Ничего не знаю, – сказал Семен Михайлович ласково, – у нас все по расписанию, деточка. Как договаривались, так и встретились.
– Какая я вам деточка?! – взвилась девица, а патлатый мученически закатил глаза. – И вообще, я с вами ни о чем не договаривалась!