– А ты? – Она обернулась, заглянула в его уставшее, осунувшееся лицо. – Каково было тебе, пограничник?
– Ты спрашиваешь, сожалею ли я о том, что сделал?
– Я знаю, что сожалеешь, я чувствую твою боль. – Теперь уже она сама коснулась его руки. – И точно так же тебе было больно все эти годы?
Он молча кивнул, вытащил из кармана куртки сигарету, закурил.
– Ты не виноват. – Ей было тяжело признавать это, почти так же тяжело, как окончательно избавиться от ненависти, но она должна. Никто из них не виноват в том, что Вран решил поиграться их судьбами. – Нам придется все исправить, потому что он не остановится.
– Исправим. – Архип курил и наблюдал, как над ручьем собирается рассветный туман. – Та женщина, что ты видела на болоте?.. – Он вздохнул, посмотрел на Эльзу. – Это была Злата?
– Она просила, чтобы я помнила про замок, а я забыла… – Эльза взяла на руки беспокойно мяукающую Зену, погладила по голове. – Сама она достать замок не могла и заставила меня. Как умела, так и заставила. И теперь у нее совсем не осталось сил. А у Врана скоро появится новый зверь и цепь его не удержит. Времени так мало, что мне страшно, пограничник.
– Времени еще достаточно. Как ты себя чувствуешь? – Он больше не следил за туманом, он следил за Эльзой.
– Как? – Она закрыла глаза. – Раньше я думала, что схожу с ума. Все эти кошмары и видения. – Глаза она открыла, в упор посмотрела на Архипа. – А это не кошмары, это воспоминания. Не мои, всех его жертв…
Архип вздохнул, громко, со свистом, втянул в себя воздух.
– Прости меня, девочка. Я, весь мой род, был призван искать и защищать одну конкретную женщину. Особенную женщину, ту, что должна стать для Врана погибелью. Если бы я знал тогда, что это ты… Я думал, ты обычная девочка.
– Я видела твой ключ. Помнишь, ты спрашивал, что я вижу? Так вот я видела, но не призналась. Испугалась. А потом все забыла. Злата велела мне найти пограничника…
– Ты его нашла.
– А ты, что нашел ты? Я видела у тебя книгу…
– Записки Степана Белобородова, моего предка, самого первого из пограничников. – Архип горько усмехнулся. – Ты знаешь, в двадцать первом веке довольно сложно верить во все это. – Он обвел взглядом ручей и дом. – Мой прадед верил чуть больше, дед и отец уже чуть меньше, а я, считай, и не верил. А он, Степан, все записал вот тут! – Архип вытащил из-за пазухи потрепанную книжицу, погладил ласково. – Считай, готовая инструкция. Да только кто ж в наше время читает инструкции?.. Я вот удосужился только сейчас.
– А я свои инструкции вообще позабыла. – Эльза тоже улыбнулась. Отчасти Архипу, а отчасти маячившему в отдалении Никите сказала решительно: – Давай их изучим, перед тем, как отправимся в Горяевское.
Собрались в столовой. Места за большим дубовым столом хватило всем, даже мальчишке. Тому самому, из-за которого все это началось. Или мальчишка тут ни при чем, началось бы и без него? От судьбы не уйдешь.
Вот Архип им сейчас про судьбу и рассказывал. Рассказчиком он был никаким, поэтому просто раскрыл Степанову книжицу и принялся читать. А когда прочитал, снова закрыл, обвел всех присутствующих внимательным взглядом. Поверили ли?
Поверили. Оттого и молчали, что крепко задумались. Архип их не торопил. Было над чем подумать.
– То есть, выходит, что все мы потомки тех самых ребят? – Первым, разумеется, не выдержал Леший. – Я так точно потомок. Потому что по паспорту я Вадим Завацкий.
– Вадим, значит, – хмыкнула Лика. – Приятно познакомиться.
А мальчишка не обиделся, чмокнул Лику в щеку, этак по-хозяйски чмокнул, так, что сразу стало ясно – у этих все сладилось.
– А уж мне как приятно! – Леший смотрел на Лику влюбленными глазами. – Ты ведь, надо думать, праправнучка Анастасии Горяевой. А ты, – он ткнул пальцем в Марфу, – Оксаны Горяевой. А ты, – Леший обернулся к Эльзе…
– Я знаю, – она мотнула головой, – я ведьмина дочь.
– Очень самокритично, – похвалил ее Леший, и тут же снова углубился в свои генеалогические изыскания: – Никитос у нас благородный потомок благородного доктора Дмитрия Бойцова. С Архипом все ясно, он пограничник. Баба Маланья, надо думать, произошла от лесной ведьмы, только силы и навыки малость порастеряла за ненадобностью. А ты? – Он перевел взгляд на Михалыча. – Ты кто будешь?
– А он будет тем самым человеком, который отправил нас в эту экспедицию. – Архип на Михалыча смотреть не хотел, больно было на него смотреть. – Семен Михайлович Вяземцев.
– Да ладно! Тот самый Вяземцев, миллиардер, владелец заводов и пароходов?! Тот самый, про которого знала вся страна, но никто не видел?! – Леший смотрел на Михалыча во все глаза. – Обалдеть! Михалыч, с тебя эксклюзивное интервью! Так сказать, по старой дружбе.
Лика ткнула Лешего локтем в бок, и он глянул на нее удивленно. А что, собственно, такого он сказал?..
– Я тот самый Вяземцев, – Михалыч тяжко вздохнул, встал из-за стола, словно готовился произнести доклад или тост. – И прапрадед мой Григорий Анисимович Вяземцев – человек, который разрушил судьбы всех ваших предков.
Он говорил и смотрел на своего сына. Мальчишка, кажется, все еще не пришел в себя. Минувший год напрочь стерся из его памяти. Может, оно и к лучшему. Зачем ему помнить такое?.. Зато аппетит у него был просто волчий, Марфа не успевала подкладывать ему добавки, а Архип уже начал переживать, как бы у пацана не случился заворот кишок.
– И да, это по моей воле вы оказались в этом месте. Это я во всем виноват.
– За эксклюзивное интервью я тебе все прощу! – Леший в великой ажитации ерзал на месте, и Лика то и дело дергала его за рукав. Тоже по-хозяйски дергала. – Я вот только одного понять не могу. В изначальном плане Врановой погибелью должна была стать только одна из девочек. А у нас тут в наличии сразу три действующие ведьмы. – Сказал и подмигнул Лике, а та снова ткнула его локтем в бок. Дети… влюбленные дети.
– Три лучше, чем одна, – заметил Архип и тоже не удержался, посмотрел на Марфу. На ведьму она не походила, но он своими собственными глазами видел, как она вернула мальчишку, считай, с того света.
– Простите. Простите меня. – Михалыч стоял, упершись ладонями в столешницу, и думалось, что без этой дополнительной опоры он упадет. – Я знаю, как сильно виноват. И постараюсь все исправить.
– Интервью, – тут же напомнил Леший, а Архип подумал, что никакого интервью может и не случиться. Эльза сказала, что Врановы силы растут… – Интервью и денежная компенсация за моральный и материальный ущерб нас с Ликой вполне устроит. Да, рыжая?
– Ой, балбес, – простонала Лика, но как-то совсем не зло. – Ты еще доживи до этой компенсации.
Эта девочка всегда поражала Архипа своим здравомыслием. Вот и сейчас она зрила в корень, понимала, что их ждет впереди. Боялась ли? Боялась! Как и все они. Но было ясно, что Лика пойдет до конца. Все они пойдут до конца. Даже Михалыч. Еще небось и в бой станет рваться, чтобы искупить вину. А не нужно никому такое геройство. Но отговаривать Архип не будет. У каждого своя судьба. Что уж поделать, если пришел и их час?
Выступили с первыми лучами солнца. Лешу оставили дома, не стали брать мальчишку с собой. Ему и без того досталось, а дом под защитой. Архип надеялся, что и Михалыч останется с сыном, но тот упрямо мотнул головой, сказал, ни на кого не глядя:
– С вами пойду.
Ну, тут уж каждый сам себе хозяин. Хочет идти, пусть идет.
Дом у ручья Архип покидал с сожалением, но мысленно пообещал, что вернется сюда, когда все закончится. Если все закончится…
Шли быстро. Теперь пути видел не только Архип, но и девчонки. И звери их мчались впереди авангардом, готовились предупредить хозяек о малейшей опасности. А следом на безопасном расстоянии тянулись безвременники. Близко подходить опасались, но надеялись на легкую поживу. Тем временем лес начал меняться. Уже и не понять, лес это или одичалый парк. Значит, Горяевское близко, и нужно быть настороже.
Некогда нарядные кованые ворота косо висели на проржавевших петлях и тихо поскрипывали. На одной из створок сидел ворон. Вран тоже выслал дозорных. Кто бы сомневался. Архип поудобнее перехватил приклад своего карабина, нащупал во внутреннем кармане куртки замок.
– Обалдеть! – Усадьбу во всей ее дикой, неживой красе первым увидел Леший. Увидел и тут же сдернул с шеи камеру. Вот же балбес!
– Тихо, – шикнул на него Архип, а Лика сдернула с плеча свою двустволку. Молодец девка. Хоть и думалось, что без оружия ей будет сподручнее. – Некогда любоваться красотами, идем сразу к башне!
Вот только сразу подойти не получилось. Потемнело. В другом каком месте подумалось бы, что из-за туч, но нет – из-за птиц, целого полчища крылатых тварей. Вранова Погоня встала на защиту хозяина. Ну, не беда! Они теперь тоже кое-что умеют.
За девчонок Архип не боялся, эти отобьются. Больше он переживал за парней.
– Никита, Леший, Михалыч! Бегите к дому! – заорал он что есть мочи. – Прячьтесь!
Да кто ж его послушался? Идиоты! Два малолетних и один престарелый… Если бы не девчонки, пришел бы им конец. Но девчонки не сплоховали. Проснулась ведьмовская кровь, проснулась сила. Даже Марфа больше не походила на себя прежнюю. Кто бы узнал недавнюю затюканную повариху в этой рыжей воительнице?! Даже Архип бы не узнал. Да и недосуг ему было присматриваться, хватало работы и ему. Управиться бы…
Управились. Какой ценой, потом станут разбираться. А пока главное, что все живы. В ранах, в кровище, Михалыч вон еле на ногах стоит. Но стоит и ладно. Птиц кругом – тьма. Шевелится черный ковер под ногами, и с неба нет-нет да и сверзится дохлая пташка. Одна такая упала прямо на Лешего, и тот чертыхнулся, отшвырнул трупик ногой. Камера без дела болталась на его окровавленной шее, а сам он вид имел совершенно дикий. Видел бы себя. Небось всю оставшуюся жизнь бы собой гордился. Вот Архип гордился им прямо сейчас, но говорить мальчишке об этом не стал, чтобы не зазнавался. А Никита уже осматривал Михалыча, ощупывал его лысую голову на предмет смертельных ранений. Нет там ничего фатального, но у Никиты долг и клятва Гиппократа. Да и в предках у него человек числится отважный и благородный.