Они снова переглянулись. Влас мягко отстранил Стеллу от двери, не выпуская пистолета, отодвинул засов.
Митяй молча ввалился в квартиру, не разуваясь, прошел в гостиную.
– Что-то вы быстро, – сказала Стелла, проходя за ним следом.
– Решил, что вам может понадобиться моя помощь. – Митяй рухнул на один из стульев, взъерошил свои седые волосы.
Теперь они смотрели на него все втроем. И только Влас понимал, что случилось. Гриня не захотел брать с собой пацана. Отчасти, потому, что тот был все еще слаб, а отчасти по той же причине, по которой не взял его самого. Любой нормальный человек будет его сдерживать и тормозить, если вовсе не путаться под ногами. Власу уже довелось видеть, как стремительно, почти незаметно глазу, может двигаться Гриня. Довелось видеть, как он голыми руками управился с упырем, забредшим в госпиталь. Что ж, так вышло, что у каждого из них своя работа и свое задание. Гриня должен разобраться с Вольфом, а он, Влас, – с фон Клейстом. Ну и девочку спасти. Как же без девочки?! Ему уже не терпелось с ней познакомиться. Думалось, что она еще более удивительная, чем Гриня. Хотя казалось, куда уж удивительнее?
– Ну, так что мы будет делать? – спросил Митяй.
Выглядел он так, словно был слегка во хмелю. Наверное, так действовал на обычного человека упыриный морок. Или Митяя тоже нельзя называть обычным человеком, раз уж он может держать телепатическую связь с похищенной фон Клейстом девочкой?
– Мы будем завтракать! – ответила за Власа Стелла. – Я сейчас умоюсь и накрою на стол. Влас Петрович, – она глянула на Власа.
– Слушаю, – отозвался он.
– В буфете есть хлеб и масло. Сделайте пока нам по бутерброду.
За завтраком держали военный совет. Все сводилось к тому, что выходить на улицу никак нельзя, потому что ночные патрули сменились дневными, документы будут проверять у всех подозрительных, а они очень даже подозрительны. Особенно Влас. Он спросил, почему Стелла считает его подозрительным, но она лишь махнула рукой. Такая женщина, понимай ее слова, как хочешь.
– Я в театр! – сообщила она, поправляя перед зеркалом шляпку. – Двери никому не открывайте.
Всеволод и Митяй тут же возмущенно хмыкнули, но Стелла одарила их такой обаятельной улыбкой, что на том их недовольство и закончилось.
– Ключей от моей квартиры ни у кого нет, – сказала она, глядя теперь уже только на Власа. – Поэтому вас никто не потревожит. Просто не подходите к двери. Я постараюсь не задерживаться. Узнаю новости, поговорю с Зиночкой насчет грима. Договорились?
Они молча кивнули, а Влас подумал, что глупо и бессмысленно терять целый день в бесплодном ожидании. Его помощь могла бы понадобиться Грине. Или товарищам из отряда. Он бросил быстрый взгляд на Митяя. Вдруг парень все выдумал? Как ни крути, а с головой у него не все в порядке. Достаточно вспомнить, что ему довелось пережить. Вот только вспоминать Влас себе тут же запретил, потому что одни воспоминания неминуемо тянули бы за собой другие – о том, как погибла Настя, например…
Когда Стелла ушла, жизнь словно бы остановилась. Влас без цели слонялся по ее большой квартире, переставлял с места на место статуэтки на высоком комоде, пока не понял, что это как-то неприлично – трогать чужие вещи. Всеволод тоже метался по квартире как тигр в клетке. Влас подозревал, что, если бы не его присутствие, парень уже давно бросился на спасение своей Танюшки. Бросился и попал бы в беду. В этом Влас ни секунды не сомневался. Митяй сидел неподвижно, смотрел прямо перед собой. И казалось, что он спит с открытыми глазами. Впрочем, это занятие ему быстро наскучило, и Митяй завалился спать по-настоящему. Или скука тут ни при чем? Парнишка просто пытается таким образом ускорить встречу с девочкой? Скорее всего, так оно и было. По крайней мере, так думал Всеволод. Когда Митяй заснул, он, кажется, даже дышать старался через раз, чтобы не разбудить товарища и не нарушить ту хрупкую связь, которую он пытался наладить.
Ничего не вышло. То ли связист из Митяя был не очень, то ли девочка на сей раз не смогла выйти на связь. Как бы то ни было, а разочарованы были все трое. Даже Влас пришел к мысли, что день они прожили впустую. А еще в душе поселилась и пустила корни тревога. Его отряд в опасности. Гриня вышел один против фашистской своры, и только он ничего не делает, отсиживается под подолом у Стеллы.
Стоило лишь подумать про Стеллу, как в дверном замке провернулся ключ.
– Это я, – послышался из прихожей ее голос. – Я и Зиночка, – добавила она.
Зиночка оказалась карлицей, не достающей Стелле даже до груди. На мир она смотрела небесно-голубыми, кукольными какими-то глазами. Эти глаза казались неуместно яркими на ее сморщенном, некрасивом лице.
– Здравствуйте, – поздоровалась Зиночка. В голосе ее не было смущения. Наверное, за свою жизнь она уже привыкла вот к таким удивленным взглядам. Влас подозревал, что привыкла она и к куда более неприятным реакциям на свою внешность. Привыкла и научилась защищаться.
– Здрасьте… – сказали пацаны разом. На Зиночку они таращились, не таясь, и Власу стало из-за них даже немного неловко. Он уже хотел было начать извиняться, но вмешалась Стелла.
– Зиночка, я сварю вам кофе, – сказала она, проходя мимо Власа на кухню. От нее пахло чем-то сладко-цветочным, таким вкусным, таким манким, что захотелось отшатнуться, потому что оставаться вблизи было просто невыносимо. – И вам, Влас Петрович.
Уже стоя в дверях, она обернулась, глянула на Власа насмешливо. Хотя в происходящем ему не виделось ничего смешного.
– И мне, – сказал он покорно.
Пока Стелла разогревала ужин и колдовала над кофе, они все смиренно сидели за столом. Влас зря волновался, что их взгляды будут смущать Зиночку. Зиночка и сама была мастерицей пристальных взглядов. Она осмотрела каждого из них, а его, Власа, даже ощупала. Он чувствовал себя конченым дураком, когда ее по-детски маленькие ручки вцепились ему в щеки.
– Фактурный персонаж, – сказала она, оставляя в покое его лицо. – Стеллочка, вы были правы!
Стелла хихикнула, а Влас вдруг залился краской смущения. Хорошо, что из-за бороды это было почти незаметно.
– Фактурный, но бороду придется сбрить, – сказала Зиночка и подмигнула. – С такой бородой я могу сделать из него только древнего старца. Стеллочка, вам нужен старец? – Спросила она, откидываясь на спинку стула и легкомысленно болтая в воздухе короткими ножками.
– Мне не нужен старец, – тут же отозвалась Стелла и помахала Власу рукой.
В этом жесте, а особенно во взглядах, которыми обменялись между собой дамы, Власу почудился какой-то заговор.
– Я не собираюсь бриться, – сказал он и полным решимости жестом огладил свою бороду.
– Даже если этого требует дело? – Стелла поставила перед ним и Зиночкой по крохотной кофейной чашке. Зиночке такой объем, может, и сгодился бы, а вот сам Влас не привык пить из наперстков.
– Еще неизвестно, что там будет за дело, – проворчал он, косясь на кофе.
– Фактурный и строптивый, – резюмировала Зиночка и потянулась за своей чашкой.
– Надеюсь, у нас получится договориться. Да, Влас Петрович? – Стелла смотрела прямо на него, улыбалась как-то по-особенному.
– Если только ради дела, – сказал Влас и сделал большой глоток кофе. Собственно, на этом глотке весь кофе и закончился, так мало его было.
– Исключительно ради дела. – Стелла уселась напротив. Теперь она смотрела не на Власа, а на гримершу. – Зиночка, как думаете, на что мы можем рассчитывать в этом случае?
– Пусть для начала побреется. – Зиночка была непреклонна. – Уберет бородищу, а там решим.
– Вы слышали, Влас Петрович? Бороду нужно сбрить. – Стелла разговаривала с ним, как с умственно отсталым или маленьким ребенком. По крайней мере, Власу так казалось. – У меня есть станок. Остался от… – Она не договорила, да он и сам понял, от кого остался станок – от покойного мужа.
Пацаны смотрели на него с интересом. Наверное, диву давались, как боевым командиром крутят-вертят какие-то дамочки. Пришлось уговаривать себя, что все это ради дела, а не ради желания Зиночки со Стеллочкой.
Влас молча встал из-за стола, молча вышел из гостиной.
– Станок в шкафчике в ванной! – В чуть хрипловатом голосе Стеллы ему послышалась насмешка. Наверное, поэтому Влас не стал ни останавливаться, ни оборачиваться.
В себя он пришел уже в ванной, глядя на свое косматое отражение в зеркале. А ведь и в самом деле одичал он за последнее время. И борода эта чертова нужна ему не ради утверждения какой-то там мужественности. С бородой меньше возни. Нет, считай, никакой возни с бородой! А что похож на лешего, так ради кого красоваться?
И вот тут внезапно выяснилось, что есть ради кого. И кожа под бородой вдруг зачесалась с невероятной силой. Влас открыл шкафчик, среди всяких дамских баночек и бутыльков нашел малахитовый стаканчик с помазком и бритвенным станком, вздохнул.
Из ванной он вышел через четверть часа. Хотя управился раньше. Просто стоял, разглядывал свое новое или просто давно забытое лицо. Без бороды он выглядел молодо и как-то несерьезно. Щенок какой-то, а не боевой командир. Но Зиночке, наверное, понравится.
Зиночке понравилось. И не только Зиночке. Стелла встретила его появление удивленно вскинутыми бровями и одобрительной полуулыбкой.
– Вот так значительно лучше! – Зиночка разглядывала его с непонятным восторгом и, кажется, снова собиралась ощупывать его пылающее после бритья лицо. Конечно, после бритья! От чего же еще?!
А Стелла снова нахмурилась.
– Что не так? – спросил Влас мрачно.
– Все так, Влас Петрович. – Она встала из-за стола, поискала что-то в ящике комода, вернулась с ножницами в руках. – Остался один маленький штрих.
– Можно просто сбрить, – сказала Зиночка задумчиво. – Подыщу какой-нибудь паричок.
– Не надо мне никакие парички!
Влас внезапно представил себя в белом парике на манер тех, которые носили при французском дворе какого-нибудь восемнадцатого века.