Ребята встретили Григория приглушенными радостно-вопросительными криками.
– Тихо! – шикнул на них Влас.
– Дядя Гриша, нашли? – Соня тут же повисла у Грини на шее, и Влас успел заметить страдальческую гримасу на его лице. – Вы нашли Лидочку?
– Нет. – Гриня мягко, но решительно отстранился. – Но я продолжу поиски. Обещаю.
– Когда? – спросила Соня в отчаянии. – Когда, если каждая минута на счету? – И тут же, не дав Грине возможность ответить, продолжила: – Я пойду сама ее искать!
– Никто никуда не пойдет! – счел нужным вмешаться Влас. – Все закончится сегодня ночью, – сказал он чуть мягче. – Разберемся с фон Клейстом и возьмемся за поиски Лидии. Все вместе возьмемся. Слушайте меня все! – Он поднял вверх указательный палец. – Сегодня будет сложная ночь. Мы должны подготовиться и все обсудить.
– Мы, вроде уже все обсудили… – процедил Сева сквозь стиснутые зубы.
Севе их план не нравился, а Власу не нравилась реакция Севы на происходящее. Надо будет поговорить с Гриней. Может быть, у того получится пацанов как-то приструнить. По-своему, по-упыриному. Теперь о том, что Гриня самый настоящий упырь, думалось легко. Ну, упырь и упырь! Главное, что человек хороший, правильный человек.
– Всем хватит забот, Всеволод, – сказал Влас успокаивающе и перевел взгляд на Митяя.
Этот в разговор не лез, лишь исподлобья зыркал то на Соню, то на Севу. Еще надумает себе чего! Этот может! Он надумает, а им с Гриней потом разгребай. Точно нужно на них как-то повлиять! Чтобы не мешали, не путались под ногами.
Влас бы и на Стеллу «повлиял», если бы не осознание того факта, что Стелла – их пропуск в Гремучий ручей. Только благодаря ей они могут подобраться достаточно близко и к фон Клейсту, и к Танюшке.
Стелла вернулась, как и обещала, ближе к обеду. Вместе с ней явилась Зиночка. Дамы были нагружены непомерных размеров сумками.
– Реквизит и костюмы, – сказала Зиночка в ответ на недоуменный взгляд Власа. – Ну, чего стал, красавчик? Помогай давай девочкам!
Он помог девочкам, осторожно, словно хрустальные вазы, принял у них сумки, так же бережно сгрузил в углу прихожей.
– С комендантом все решено, – сказала Стелла, стаскивая перчатки и искоса поглядывая на Власа. – Мастер по замкам явится в комендатуру к семи вечера за пропуском. – Она перевела взгляд на Гриню. – Добираться в усадьбу будете уже сами. Так?
– Доберусь, несравненная, – он кивнул и улыбнулся.
– Значит, так! – Тут же взяла инициативу в свои руки Зиночка. – Я сейчас выпиваю чашечку кофе и начинаю накладывать грим вот ему! – Она ткнула в Гриню указательным пальцем. – Разбираюсь с ним, перехожу к красавчику! – Власу досталось многозначительное подмигивание. – Стеллочка, ну а вами мы займемся в самом конце, чтоб никто не путался под ногами.
Стелла улыбнулась, упорхнула в кухню. Наверное, варить затребованный Зиночкой кофе. А дальше все как-то закрутилось-завертелось. Зиночка, как и грозилась, первым делом взялась за Гриню. Сначала шуганула из комнаты всех, но Соня упросила, чтобы ее оставили. Девочке было интересна вся эта мишура.
Сева во всеобщей суматохе не участвовал, уселся в кресло, уставился взглядом в одну точку. Влас не знал, как правильно вести себя с ним, но решил, что когда закончится вся эта свистопляска с перевоплощением, надо будет поговорить с Гриней по поводу Севы. Никуда это все не годится. Хоть бы не выкинул чего пацан на почве несчастной любви. В том, что там любовь, Влас не сомневался, хотя сам о любви знал только понаслышке. До недавнего времени даже не верил в то, что она существует.
Митяй на первый взгляд не страдал и не маялся, он устроился на диване в кабинете, скрестил руки на груди, надвинул на лицо шапку, приготовился спать. Или к чему он приготовился? Что там рассказывал Гриня про телепатическую связь между Митяем и Таней? Может быть в этот самый момент он и налаживал связь?
Гриню выпустили спустя час. Когда в гостиную вошел кривоватый, сутулый мужичок в телогрейке и видавшей виды шапке-ушанке, Влас поначалу даже переполошился, до такой степени этот мужичок не был похож на того Гриню, к которому он привык!
– З-з-здравствуйте! – сказал мужичок незнакомым, чуть визгливым голосом. – Ну, ч-ч-что тут ч-ч-чинить?
Заикался он тоже весьма натуралистично. Так натуралистично, что заслужил восторженные аплодисменты от Стеллы и Зиночки.
– Пластичный материал, – сказала Зиночка с восхищением. – Готовый актер, Стеллочка!
Стеллочка согласно кивнула, подошла к Грине, поправила съехавшую на бок ушанку, сказала шепотом:
– Ну, удачи, Григорий!
– Я ж фартовый, несравненная! – Гриня оглядел всех присутствующих, задержал взгляд на спящем Митяе. – Увидимся, в Гремучем ручье! – сказал на прощание и быстрым шагом вышел из комнаты.
После его ухода в гостиной воцарилось какое-то тягостное молчание, которое нарушил громкий голос Зиночки.
– А теперь красавчик! – сказала она и поманила Власа пальчиком в будуар Стеллы, который дамы приспособили под гримерку.
Пока над ним колдовали удивительно быстрые и удивительно ловкие руки Зиночки, Влас сидел с закрытыми глазами. Не потому, что ему был неинтересен процесс перевоплощения, а потому что хотелось увидеть сразу окончательный вариант. Увидеть и оценить собственную неузнаваемость. Наверное, он даже слегка задремал, потому что, едва не свалился с табурета, когда над ухом кто-то гаркнул:
– Встаем, любуемся!
Влас послушно встал и только потом открыл глаза. Из большого напольного зеркала на него смотрел старичок с выглядывающими из-под пахнущей нафталином шляпы седыми патлами. Бородка у старичка тоже была белая, козлиная. Образ довершали круглые очки, ветхое, давным-давно пережившее свои лучшие годы пальтецо и пошарпанная трость. В целом вид он имел благостный, но, как сказала Зиночка, траченый молью и ревматизмом. Наверное, именно так и должен выглядеть настройщик музыкальных инструментов. Рабочие инструменты тоже имелись, лежали в плоском деревянном ящике, бережно укрытые бархатной тряпицей.
– Что с этим делать? – спросил Влас, беря в руки похожую на железную рогатку штуку.
– Это камертон. – Стелла с удовольствием разглядывала старичка, в которого превратила его Зиночка. – Просто держи его при себе. Скажу тебе честно, никто из простых смертных не разбирается в том, как работает настройщик. Импровизируй.
Она подошла почти вплотную, осторожно подергала Власа за бороду, а потом велела:
– Ну-ка, пройдись, как я тебя учила!
Влас вздохнул, взял в руку трость, которая оказалась неожиданно тяжелой для реквизита, припадая на правую ногу прошелся по комнате. Получилось хорошо. По крайней мере, ни Стелла, ни Зиночка критиковать не стали.
– Я могу перекурить? – спросил он и взвесил трость в руке, прикидывая, как ее можно в случае чего использовать.
– Курите, Вацлав Мцеславович, – разрешила Стелла.
– Мцеславович? – Он многозначительно поднял вверх кустистую седую бровь.
– В настройщики других не берут, – усмехнулась Стелла, а потом велела: – А теперь, попрошу остаться только девочек! Пришел наконец и мой черед!
Их не было, кажется, больше часа. Все это время Всеволод продолжал сидеть истуканом и о чем-то напряженно размышлять, а Митяй, кажется, уснул. Но понять это наверняка не получалось из-за надвинутой на лицо шапки.
Дверь будуара распахнулась в тот самый момент, когда Влас уже собрался сдвинуть эту шапку. В гостиную степенной походкой вышла Зиночка, в руке она тащила одну из своих огромных сумок. Тащила легко, потому что весь реквизит был использован по назначению.
– Стеллочка, я ушла! – Прокричала она. – За вещами зайду на неделе!
– Да что ж вы так шумите?! – зашипел Сева и покосился на Митяя. Митяй продолжал спать.
– Не груби старшим, – усмехнулась Зиночка и помахала ручкой сначала Севе, потом и Власу. – Мцеславович, не растеряйте инструмент, мне его потом на склад возвращать.
Сказала и удалилась. Несколько мгновений они с Севой растерянно смотрели друг на друга, а потом синхронно повернули головы в сторону открывшейся двери будуара.
Влас никогда не видел особ королевских кровей, но настоящую королеву представлял себе именно такой.
Стелла была прекрасна. Нет, не так! Стелла была недосягаемо прекрасна в узком платье красного бархата, с волосами, уложенными в замысловатую прическу, с рубиновой подвеской в виде капли. Капля эта располагалась в таком месте, что то и дело притягивала к себе взгляд. И не только к себе, если уж начистоту….
– Ну как? – спросила Стелла, обращаясь ко всем присутствующим.
– Волшебно! – сказала Соня с искренним восторгом.
– Нормально, – сказал Сева. Севе было простительно, думать он сейчас мог только об одной единственной женщине.
– Влас Петрович? – Стелла перевела на него полный насмешливого любопытства взгляд. – Что скажете?
– У меня нет слов, – признался он.
Наверное, Стелла сочла это за комплемент, потому что ослепительно улыбнулась.
– Это хорошо, – сказала она, кружась по гостиной. – Нынешней ночью у меня есть одна конкретная задача. Я должна привлекать внимание.
– Зачем? – спросил он мрачно. Ему не хотелось, чтобы еще чьи-то взгляды любовались рубиновой каплей и… всем остальным.
– Затем, что, привлекая внимание к себе, я отвлекаю внимание от вас.
Стелла перестала улыбаться, замерла напротив Власа, заглянула ему в глаза. В ее собственных глазах горел шальной огонь. И это пугало. Серьезные, возможно, смертельно опасные вещи Стелла воспринимала как игру.
– Это не игра, – сказал он так тихо, что расслышать его смогла только она одна.
– Я знаю, Влас. Я все понимаю. – Холодными, почти ледяными пальцами, она коснулась его щеки.
– Тогда ты должна понимать, что нужно быть предельно осторожной. – Своей грубой, шершавой ладонью он накрыл ее руку.
– И я буду предельно осторожной.
Ее духи дурманили голову, лишали здравомыслия.
– И если вдруг что-то пойдет не по плану, ты не будешь геройствовать, а позовешь меня.