ик, настроенный на полицейскую волну. Обычно ничего интересного в этих радиоперехватах не было. Бытовуха, мелкий грабеж, в лучшем случае – поножовщина по пьяной лавочке. Но даже эти мелочи давали какую-никакую информационную пищу его программе. А сам факт, что у него есть приемник для радиоперехватов, как у какого-нибудь крутого американского журналиста или мегапопулярного блогера, грел душу.
Авария с участием автобуса не была мелким происшествием, поэтому Карпуша сорвался с места сразу, как только перехватил переговоры гибэдэдэшников. Ах, какая это была чудесная авария! Сколько искореженного железа! Сколько пострадавших! Сколько кровищи, в конце концов!
И раны… Это были такие раны, от которых мутило и на которые хотелось смотреть, не отрываясь. Вот такой парадокс! Тогда, на месте той страшной аварии, Карпуша впервые пожалел, что у него нет дорогого фотоаппарата. Дорогой ему был не по карману, а телефонные фотки не могли передать и половину той жути, которую он там увидел. Фотовспышка не помогала, снимки получались нечеткими и размытыми. Что уж говорить, про видос! С грехом пополам Карпуша сделал коротенькое видео для своего блога, а потом его поперли с места происшествия. Его, Карпа Черного, поперли, словно он был простым смертным!
Тогда Карпуша так обиделся, что даже не поехал вслед за «Скорыми» в больничку, о чем в последствие очень пожалел. В больничке можно было встретить Милку, Людмилу Васильевну. Можно было рисануться перед ней, может быть, даже взять интервью. Но Карпуша обиделся и вместо больнички отправился в свою камору обрабатывать и заливать на Ютуб видос.
Тот видос, кстати, остался почти незамеченным. Всего два десятка просмотров и один хилый коммент, наверняка, от кого-то из подружек маман.
А потом в его жизнь вошло чудо! Он никак не представился, этот его анонимный информатор, он просто написал, что верит в злой гений Карпуши. Да, так и написал «злой гений», пощекотал, так сказать, эго и самолюбие. А потом предложил информацию по делу о пропавших туристах. Карпуша тут же сбросил ему адрес личной почты и принялся ждать. Ждать пришлось недолго, через пять минут пришло сообщение с прикрепленными фотографиями. О, что это были за фотографии! Каждая из них была на вес золота! Каждая обещала Карпуше славу и деньги!
Девицу он узнал по ориентировке, выложенной в местный паблик сердобольными волонтерами, с которыми Карпуша поддерживал связь. Не из-за человеколюбия, разумеется, а ради информации. Курочка по зернышку клюет, а его каналу был нужен контент. Это была девица из четверки пропавших в Гремучей лощине. И если на фотке с ориентировки она улыбалась широкой и беззаботной улыбкой, то на первом из присланных снимков смазливая ее мордашка была искажена выражением чистейшего, животного ужаса.
Второй снимок вызвал ужас уже у самого Карпуши. На нем девица лежала на земле, голова ее была неестественно повернута в сторону, а на шее виднелась кровавая рана, словно кто-то вырвал из ее горла кусок плоти.
Когда Карпуша кликал на третий снимок, руки его заметно дрожали. На этом снимке девица снова улыбалась… Она улыбалась жуткой, какой-то противоестественной, античеловеческой улыбкой. Карпуше потребовалось время, чтобы понять, что такое античеловеческое в этом некогда хорошеньком лице. Челюсть – странная, по-звериному выдвинутая вперед челюсть с кривыми, длинными зубами. Глаза – черные и пустые, совершенно неживые глаза…
Карпуша отодвинул от себя ноутбук, закурил. Вообще-то он никогда не курил в своей каморе, но сейчас не удержался. Ему нужно было осмыслить увиденное, включить мозг и логику, найти объяснение. Объяснение нашлось к тому моменту, как сигарета была выкурена до самого фильтра. Фотошоп! Фотошоп или маска! Нет, не маска, а какой-то сценический грим! Его разводят! Разводят, как какого-то лоха!
В тот момент, как Карпуша уже утвердился в своих выводах и почти успокоился, телефон пискнул, сообщая о приходе еще одного письма.
«На тот случай, если ты не поверил. И лучше убавь звук».
Вот, что было написано в этом письме. А дальше было видео, коротенький ролик, всего на двадцать секунд. Двадцать секунд ужаса, крови и правды. В этом коротеньком ролике та самая девица с довольным урчанием рвала теми самыми челюстями шею то ли косуле-переростку, то ли молодому оленю. И это точно была не постановка. И хорошо, что он убавил звук до минимума…
Карпуша успел добежать до туалета до того, как его вырвало. Он даже не стал винить себя за этакое малодушие. Он умылся ледяной водой, посмотрел в зеркало на свое бледное отражение и победно улыбнулся. Да, победно улыбаться он тоже умел. Берег это умение для особого случая. Кажется, особый случай уже настал: благодаря анониму на руках у него есть сенсационный материал. На руках…
Карпуша чертыхнулся и, не вытирая ни лица, ни рук, ломанулся обратно в свою камору, скачал фотки и видео сначала на ноутбук, потом на флэшку и на всякий случай забросил в «Облако». Как только он проделал все эти манипуляции, пришло еще одно сообщение. На сей раз в мессенджере. Номер отправителя был скрыт, вместо имени стояла лишь литера «К».
– Тебе понравилось?
– Очень! – написал Карпуша и тут же спросил: – Кто ты? Откуда у тебя это?
– Неправильный вопрос.
– А какой правильный?
– Что я собираюсь со всем этим делать?
– Что ты собираешься с этим делать?
– Я собираюсь делиться этим с тобой.
Сердце забилось так быстро, что Карпуша испугался, что с ним может случиться гипертонический криз, как однажды случилось с маман. На лбу выступила испарина, а рубашка пропиталась потом и прилипла к спине. У него появился информатор! Шикарный, загадочный информатор, готовый делиться с ним тем, что взорвет этот проклятый городишко! А может не только городишко, но и весь Интернет!
– Спасибо! – Карпуше хотелось казаться крутым и независимым, но забывать о вежливости не стоило. С него не убудет, а информатору приятно. – Что с ней случилось? Это какой-то вирус? Эпидемия?!
– Можно и так сказать.
– Давай встретимся! – Карпуша посмотрел на наручные часы. Часы показывали без четверти три. Темное время для темных дел и темных людей. – Утром! – тут же допечатал он. Береженого, как говорится, и бог бережет…
– Нет, – отозвался информатор. – Еще не время. Я дам знать, когда ты мне понадобишься.
Вот так, дам знать, когда ты понадобишься. Спрашивается, кто кого использует? Карпуша сначала обиделся, но тут же быстренько просчитал и собственную выгоду. Выгода, несомненно, имелась, плюсы перевешивали минусы.
– Хорошо, – напечатал он. – Я могу распоряжаться полученной инфой по своему усмотрению?
– Не сейчас, – отозвался информатор. – Я напишу, когда будет можно.
Карпуша потер взмокшую лысину, забарабанил по клавиатуре:
– Я могу дать анонс для своих покло… – Он стер слово «поклонники» и написал «подписчики». Не время для тщеславия!
– Да. Ты можешь написать, что обладаешь уникальной информацией, но выкладывать фото и видео ты не должен.
– Почему? – тут же спросил Карпуша.
– Потому что будет еще информация.
Прекрасно! Чудесно! Охрененно! У него будет еще информация! Но кое-что хотелось бы узнать прямо сейчас.
– Девушка с фото жива? – спросил он и затаил дыхание.
– В каком-то смысле, – уклончиво ответил информатор.
– А остальные? С ними все в норме?
– Это зависит от того, что считать нормой.
– Я видел похожие раны! – Карпуша вдруг испугался собственной догадки. Испугался и возрадовался одновременно. Все-таки, он чертов гений! Он умеет задавать правильные вопросы! И делать правильные выводы! – Это дело как-то связано с аварией на старой дороге?
Ждать ответ пришлось так долго, что Карпуша подумал, что чем-то разозлил или обидел своего собеседника, но пришедшее сообщение вернуло ему душевное равновесие.
– Я в тебе не ошибся.
– Это означает «да»? – тут же спросил он.
– Жди! – появилось на экране одно единственное слово.
Как же Карпуше хотелось выложить все эти фотки в своем блоге! Сначала фотки, а потом, когда подписчики ошалеют от нетерпения, и видео со своими комментариями! Но какие у него могут быть комментарии? Что вообще он знает о случившемся? Что вообще он знает об этой странной болезни, превратившей красотку в чудовище?!
Как обычно, на помощь Карпуше пришел Интернет! Карпуша умел добывать информацию так же хорошо, как и транслировать ее в массы. Он начал искать!
Раны, загадочные болезни, аномальное строение челюсти, странные укусы, бешенство…
Он начал именно с бешенства, прочел несколько научно-популярных и несколько заумно-медицинских статей на эту тему. Полученных знаний хватило, чтобы понять – бешенство тут совершенно ни при чем! Искать причину случившемуся нужно совершенно в другой плоскости. И плоскость эта была мистического плана. Поиски плавно и как-то незаметно увели Карпушу от рационального к иррациональному.
Первым делом он прочел все, что сумел найти, по ликантропии. Историческое, псевдонаучное, медицинское! Он увеличил и приблизил лицо девушки, чтобы получше разглядеть челюсть.
Могла ли обычная городская девчонка превратиться в оборотня? Ну, чисто гипотетически. Гипотетически, могла! И полученное от информатора видео было наилучшим тому подтверждением. С челюстью явно было что-то не то. Карпуша всматривался в увеличенный снимок до рези в глазах: изучал рану на тонкой девичьей шее, изучал строение челюсти и форму зубов. Нет, не зубов – клыков!
И вот тогда, в мутный предрассветный час, Карпушу настигло озарение! Он вспомнил прабабкины рассказы, он вспомнил историю, которая в детстве казалась всего лишь страшной сказкой, а сейчас прямо у него на глазах начала обрастать плотью, щериться окровавленными клыками. Не волчьими клыками, как ему думалось, а вурдалачьими!
Подобное уже случалось в Гремучей лощине много лет назад. Оно было настолько страшным и настолько невероятным, что местные жители предпочли о нем забыть. А тех, кто не забыл, таких, как Карпушина прабабка, называли чокнутыми. А прабабка рассказывала странное. Про то, как летом сорок третьего из местной деревеньки исчезали жители. Исчезали, чтобы ночью вернуться неживыми, чтобы вернуться нежитью и сожрать тех, кого когда-то любили. К прабабке, тогда еще молодой девчонке, тоже приходил не-живой. Скребся в окошко черным когтями, просил, чтобы впустила. Кто это был? Карпуша забыл. То ли друг, то ли кто-то из родственников. Кто-то, настолько близкий, что она едва его не впустила. На этом месте прабабка надолго замолкала, жевала сухие губы, терла слезящиеся глаза заскорузлыми старушечьими пальцами, и маленькому Карпуше приходилось ее торопить, спрашивать, что же было дальше!