– У нас в форме… – Мирослава кивнула. – Всеволод Мстиславович требовал индивидуального подхода в обучении, но единообразия в одежде. Как в дорогих английский школах. Понимаешь?
Она и сама не понимала, зачем все это говорит, но так ей было легче справиться и с пережитым, и с тем, что еще предстояло пережить. А Фрост, кажется, уже давным-давно все про нее понял. Понял и взял управление на себя. Впервые в жизни Мирослава была благодарна тому, что у нее перехватили бразды правления. Она не хотела править и принимать решения. Не тогда, когда всего в нескольких метрах от них лежит мертвая девочка.
– Значит, вот как мы поступим. – Фрост вздохнул, рассеянно потер подбородок. – Вы с мальчиком уходите. Не отпускай его к остальным детям, оставь под присмотром кого-нибудь из учителей. Распорядись, чтобы охрана на воротах никого не выпускала с территории школы. У калитки тоже кого-нибудь поставь. Ясно?
Мирослава кивнула.
– Фрост?..
– Что? – Он посмотрел на нее долгим задумчивым взглядом, как будто решал, как с ней поступить.
– Что с ней случилось? С этой девочкой. Как она… умерла?
– Ее убили, – сказал Фрост и вытащил из кармана мобильный.
– Кто ее убил?
– Мирослава, да уходите вы уже! Черт, сеть не ловит… Да что за место такое!
– Я позвоню сама, – сказала она своим прежним выверенно-правильным голосом. Хватит ей играть в беспомощную дамочку. Наигралась. – Ты оставайся тут, а я позвоню в полицию, как только появится связь.
Она не стала дожидаться ответа, нацепила на лицо маску безмятежности, направилась к Васе.
– Василий, мы ухо… – начала, но так и не договорила.
Острозаточенной веткой Василий нарисовал на земле башню. Рисунок был по-детски корявым и схематичным, но не оставлял сомнений. Это была башня. Но напугала Мирославу не башня, а девочка, нарисованная рядом с ней. Тоже схематическая: палка, палка, огуречик, треугольничек вместо платья и взвивающиеся над головой волосы. Как пламя свечи над фитилем.
– Что это? – прохрипела Мирослава.
Вася оторвался от рисования и поднял на нее взгляд. Во взгляде его снова закручивались воронки.
– Это прятки, – сказал он и улыбнулся. – Вот она, – острие палки ткнуло нарисованную девочку прямо в грудь, – не спряталась. И теперь она светоч.
– Светоч чего? – спросила Мирослава шепотом. Даже хрипеть она больше не могла.
– Светоч тьмы. – Василий отшвырнул ветку и отряхнул ладошки. – Можно нам уже уйти? – спросил жалобно. И во взгляде его больше не было никаких воронок. Перед Мирославой стоял напуганный и уставший ребенок.
– Конечно, Василий! – Она взяла его за руку. – Мы уходим!
От места преступления – а в том, что это место преступления, не было никаких сомнений! – Фрост старался держаться подальше. И не потому, что боялся, а потому, что не хотел наследить больше, чем они уже успели наследить. Сначала пацаненок, потом он сам, потом Мирослава. Мирославу пускать к телу вообще не стоило. Фрост едва справился с накрывшей ее панической атакой. Он уже видел нечто похожее раньше. Да что там! У него самого такое бывало! Он научился справляться самостоятельно, и приступы не повторялись уже больше пяти лет, но то были его собственные почти прирученные демоны, а что делать с демонами Мирославиными, он не знал.
Но получилось. Как-то справились. На какое-то время ему даже удалось получить над ней почти полный контроль. Любопытное было зрелище – послушная Мирослава! Это длилось недолго, наверное, она о чем-то таком догадалась. Впрочем, Фросту сейчас было не до психологических экспериментов. Кажется, та самая воронка, которую они вчера наблюдали, снова открылась. Мало того, она стремительно засасывала их в недра чего-то жуткого, чего-то такого, что Мирослава забыла, а сам он с радостью бы забыл. И мертвая девочка – наистрашнейшее тому доказательство.
Следственная бригада явилась спустя час. Фрост не брался судить, быстро это или не очень. Для него минуты ожидания превратились в вечность. Так иногда бывает. Ему ли не знать?
Бригаду возглавлял усталый, помятого вида следак лет сорока пяти в сером твидовом пиджаке, старомодной шляпе на манер Перри Мейсона и с зажатой в зубах незажженной сигаретой. Он раздавал приказы сиплым, прокуренным голосом, на Фроста внимания, кажется, вообще не обращал. До поры до времени. Пришел-таки и его черед.
– Старший следователь Самохин. – Мужик встал напротив Фроста. Был он жилистый и высокий, с загорелым лицом, испещренным ранними морщинами. – Это вы нашли тело?
– Я. – Фрост кивнул. – То есть, не я один. Нас было трое.
Ему не хотелось впутывать в это дело ни Мирославу, ни мальчика, но куда ж деваться?
– Документы при себе имеются? – спросил старший следователь Самохин и перекинул незажженную сигарету из одного уголка рта в другой.
– Нет.
– Тогда представьтесь.
Фрост представился. Старший следователь Самохин кивнул. Записывать он ничего не стал, видно, память на имена имел профессиональную.
– В котором часу вы обнаружили тело? – Он взял Фроста под локоток, уводя прочь от берега.
– Около девяти утра.
– А при каких обстоятельствах? Согласитесь, это не самое подходящее место для прогулок.
Самохин обвел овраг скучным взглядом, и Фросту захотелось его ударить. Не было ничего скучного в том, что они отправились на поиски одного ребенка, а нашли второго. Мертвого!
– Мы не гуляли. – Голос Фроста звучал спокойно. Он умел сдерживаться. Научился. – Мы искали мальчика. Василия Самсонова, если я правильно запомнил имя. Он сбежал с уроков и Мирослава… Мирослава Сергеевна отправилась его искать.
– Мальчик – ученик этой вашей элитной школы? – Самохин поморщился. В голосе его промелькнуло что-то похожее на классовое неодобрение.
– Да.
– А Мирослава Сергеевна учительница?
– Нет. – Фрост покачал головой. – Я не знаю, как называется ее должность. Она из администрации.
– Дама из администрации лично отправляется на поиски удравшего ученика? – Теперь в голосе Самохина слышалось сомнение.
– Она очень ответственная… дама.
– Надеюсь скоро в этом убедиться. – Самохин вытащил изо рта сигарету, покрутил в пальцах, спросил: – Огоньку на найдется?
– Не курю.
– Вот и я пытаюсь не курить. – Самохин вздохнул, сунул сигарету в карман пиджака. – Специально не беру с собой зажигалку, чтобы не было соблазна. – Так на чем мы с вами остановились?
– На том, что у нас в Горисветово все очень ответственные, – ответил Фрост вежливо.
Ему требовалась вся его сила воли, чтобы не смотреть в сторону огражденных полицейской лентой зарослей и деловито снующих туда-сюда экспертов. Для этих людей смерть была рутиной. Даже детская смерть. Это злило. Нет, это пугало!
– И вы нашли вашего беглеца? – спросил Самохин. В отличие от Фроста, он пристально следил за всем, что происходило в овраге. Может быть, он ошибся насчет рутины? Очень хотелось ошибиться.
– Мы нашли его, но уже после того, как он нашел ту… девочку.
– Это плохо… – Самохин поскреб заросший щетиной подбородок.
Фрост не понял, что именно плохо, но уточнять не стал.
– Вы ее знаете?
– Кого? Девочку?
– Жертву. – И снова это казенно-равнодушное, протокольное.
– Нет.
– А ваша… Мирослава Сергеевна ее узнала? Девочка из Горисветово?
– Нет, кажется.
– Кажется? – Самохин приподнял шляпу, почесал вспотевший лоб.
– Она не уверена. Но все ученики носят школьную форму, а эта девочка… на ней домашняя одежда.
– Ясно. – Самохин кивнул, а потом спросил: – Сколько человек подходило к телу?
– Трое. – Отвечать на этот вопрос не хотелось, потому что за ним закономерно следовал следующий. Какого черта вы все делали на месте преступления?!
Вместо этого Самохин спросил другое. И даже непонятно было, сам с собой он разговаривал или с Фростом.
– Такое тут уже случалось?
– В каком смысле?
– В том смысле, что я не встречал ни одной дамы из администрации, которая бы просто так, от нечего делать, бегала по оврагу в поисках пропавшего ученика. Для такого нехитрого дела есть всякая мелкая сошка. А раз дама бегает сама, значит, что-то похожее уже бывало.
– Мертвый ребенок? – Фрост старался, чтобы голос звучал ровно, но получалось плохо, подводил зубовный скрежет.
– Пропавший ребенок. – На зубовный скрежет старший следователь Самохин не реагировал, думал о своем. – Так какое тут было ЧП? Ну, рассказывайте, я весь – внимание!
– Не было тут ЧП. – Фрост взял за горло свою злость, отвечал вежливо и обстоятельно. – Было небольшое происшествие. Вчера в школу позвонила мама одной из учениц, сказала, что девочка не пришла домой.
– И? – Самохин вопросительно приподнял брови.
– И ничего! Все с девочкой оказалось хорошо. Нашлась.
– Где?
– В сельской библиотеке. Зашла сразу после уроков, села порисовать, а маму забыла предупредить.
– Но девочку все-таки искали? – Хватка у старшего следователя Самохина была бульдожья. Такой челюсти не разожмет, пока не перекусит кость.
– Искали. – Фрост кивнул.
– Кто?
– Мирослава Сергеевна и я.
– Дама из администрации? – Кажется, ему все-таки удалось удивить Самохина.
– Я же говорил, что она очень ответственно относится к своей работе.
– Это не ее работа. – Самохин махнул рукой пробегавшему мимо полицейскому. – Огоньку не найдется?
Огонек у полицейского нашелся. Самохин с наслаждением закурил.
– Хрен ты бросишь, с таким вот! – Он обвел место преступления мрачным взглядом. Потом взгляд его остановился на рисунке Василия. Чтобы лучше видеть, он даже сделал несколько шагов обратно к берегу. – А это у нас что за наскальная живопись? Чьих рук дело?
– Это мальчик нарисовал.
– Тот самый, который беглый?
– Тот самый. – Фросту и самому стало интересно, что там такое увидел старший следователь Самохин. Он вытянул шею, разглядывая рисунок.
– И что тут изображено? – спросил Самохин скорее себя, чем Фроста, но Фрост все же ответил.