– Леша, все в порядке! – Сказала она нарочито громко и нарочито бодро. – Леша, иди домой! Я с ним разберусь.
– Она со мной разберется! – Славик коротко хохотнул. – Ты слышал, убогий?! Эта мелкая думает, что может со мной разобраться! Она думает, что имеет надо мной власть.
– Не имею. – Мирослава покачала головой. – Но если ты еще раз сунешься ко мне, если только посмеешь…
– Ну, что ты мне сделаешь, мелкая? Что ты вообще можешь?!
Славик стоял на месте, соваться не спешил. Это был хорошо, потому что, если бы сунулся, церемониться Мирослава не стала бы. Курсы самообороны были самыми первыми курсами, которые она прошла. Она прошла их намного раньше, чем курсы по личностному росту. И не забывала. И практиковала. Тогда ей казалось, что защита нужна от маньяка, от мифического Свечного человека, лицо которого она все никак не могла вспомнить, но теперь она отчетливо понимала: она училась защищаться от таких, как Славик. От Славика она хотела себя защитить! И плевать было ее подсознанию на все запертые двери и кладовки. Подсознание исправно делало свою работу, гнало Мирославу на курсы самообороны.
– Завтра же тебя здесь не будет, мелкая! Ты меня слышишь?
– Я слышу тебя, Славик. Не ори.
Он не привык! Он привык к ласковой зае и игривой тигрице, а с новой Мирославиной ипостасью пока не знал, как поступить. Когда-нибудь он непременно решит проверить крепость ее границ и силу ее духа, но к тому времени она уже точно будет готова. Больше никто не впечатает ее лицом в землю, не заставит почувствовать отвратительный вкус прелых листьев, набившихся в рот.
– Я скажу своему старику. Расскажу, что ты вытворяешь, мелкая!
– Да? – Она больше не боялась и даже почти не злилась. – Тогда я тоже скажу, Славик. И даже покажу. Все твои косяки. Все твои темные схемы и офшорные счета. Как думаешь, твой папочка обрадуется тому, что его обворовывает его единственный любимый сын?
– Ты не можешь… не посмеешь. – Славик отступил на шаг, словно бы внезапно из добычи она сама стала охотником. Собственно, так оно и было. Мирослава не блефовала. Ну, если только самую малость.
– Хочешь это проверить, Славик? Хорошо, давай проверим! – Она отряхнула грязь с коленей. Джинсы были безнадежно испорчены. Отчего-то стало так обидно! Как будто это были ее единственные джинсы.
А Славик молчал. Он о чем-то сосредоточенно думал, наверное, взвешивал все «за» и «против». Наверное, решал, на что она вообще способна.
– Ну что? – спросила Мирослава почти ласково. – Мы будем расстраивать папочку, зая?
Он так и не ответил, он молча отступил в темноту, растворяясь в ней. Ему это было легко. Человеку с черной душой ничего не стоит слиться с тьмой. А она теперь в опасности. Вероятно, в очень большой опасности. Славик не тот человек, который прощает ошибки и унижения. И пусть свидетелем его унижения стал только Лёха, не важно! Славик не тот человек. Сказать по правде, он вообще не человек…
– …Давай, ори, мелкая! Нет, на меня смотри! Прямо мне в глаза! И что ты такая грязнуля, а? Что с твоим лицом? Валик, держи ее крепче! Ну-ка, дай я на тебя гляну, мелкая…
Голос прорывался из прошлого, пинал плохо запертую дверь каморки с ментальным барахлом. Голос Славика – ее мучителя и главнейшего врага. Куда более важного и осязаемого, чем Свечной человек. Свечной человек ее всего лишь убил, а Славик мучил изо дня в день. Он мучил ее и ее друзей… Кого еще он мучил?
Мирослава сделала глубокий вдох, мотнула головой. Она не помнит, кого он мучил, зато вспомнила, с кем. Валик Седой, когда-то закадычный дружок Славика, а нынче тренер в Горисветовской школе, держал Мирославу за волосы, чтобы она не рыпалась, чтобы Славику было удобнее над ней издеваться. Вот такие дела… Ничего, с Валиком она разберется. Валик вообще не проблема! Сейчас нужно решить еще кое-что.
– Лёха! – позвала Мирослава, вглядываясь в настороженную темноту парка. – Леша, ты еще здесь?
Она была почти уверена, что он не ушел, что стоял, наблюдал за их со Славиком перепалкой. Или лучше сказать противостоянием? Мирослава усмехнулась, потому что «противостояние» – это слишком пафосно. Славик того не стоит. Ни он, ни Валик Седой.
– Ты его не бойся, Леша, – сказала Мирослава ласково. – Я с ним разберусь. Обещаю. Больше он тебя не обидит. Он больше никого не обидит. Я не позволю. Слышишь?
И снова получилось пафосно, но плевать! С обрывками памяти Мирослава словно бы по кусочкам возвращала себе саму себя. Это было одновременно приятное и мучительное чувство.
– Леша! – Она помахала рукой. Не важно, что она не видит, главное, что видит он сам. – Леша, иди домой. Со мной все будет хорошо! С нами со всеми все будет хорошо.
На мгновение ей примерещилось какое-то движение в темноте. Черное на черном, то ли тень, то ли игра воображения. Как бы то ни было, а она сказала все, что собиралась сказать. Всем сказала. И врагам, и друзьям!
Оказавшись дома, Мирослава уже привычно зажгла везде свет, заглянула в каждую комнату, включая ванную. Тихо-мирно. Никаких маньяков, никаких призраков. В прошлый раз, вероятно, тоже. Просто разум играет с ней злую шутку. А у нее есть план, который она осуществит завтра же. Нет, уже сегодня. Вот поспит пару часов и осуществит!
Она проснулась за несколько мгновений до того, как сработал будильник. Открыла глаза, уставилась в белый квадрат потолка, вспоминая все, что случилось с ней минувшей ночью. Вспомнила быстро. С краткосрочной памятью у нее, слава богу, все было хорошо.
На сборы ушло полчаса. Мирослава приняла душ, выпила чашку кофе, натянула джинсы, худи и ветровку, вышла из квартиры. Был соблазн сразу же сесть за руль и свалить из Горисветово к чертовой матери, но ожидаемо победило чувство долга. Вместо стоянки, на которой дремала ее машина, Мирослава отправилась на поиски Лисапеты. Лисапета нашлась в оранжерее в окружении диковинных цветов и кустов, с ярко-салатовым опрыскивателем в руках. У каждой из них были свои утренние ритуалы. Мирослава совершала пробежки. Лисапета обходила дозором оранжерею.
– Ну, как там? Тихо? – спросила Мирослава, не здороваясь.
– Все на местах. – Лисапета поставила на дорожку опрыскиватель. – Два раза проверила ночью и один в пять утра. А ты… а вы на пробежку? – спросила она, окинув Мирославу быстрым и цепким взглядом.
– Нет, я в город по делам.
– Надолго? – Лисапета не любопытствовала, Лисапете не хотелось оставаться один на один с теми родителями, которые, возможно, еще решат забрать своих чадушек из школы.
– На полдня, наверное. Вы же не возражаете? Справитесь без меня?
Ей не нужно было спрашивать, она всему тут была хозяйкой. Нет, не хозяйкой, а управляющей. Но Лисапета выглядела такой жалкой и такой уставшей, что Мирослава спросила. На курсах по эффективному коммуницированию ее такому тоже учили. Человеку нужно дать почувствовать собственную значимость, чтобы он максимально качественно выполнял возложенную на него работу.
– Справлюсь, Мирочка… – Лисапета осеклась и тут же себя поправила: – Мирослава Сергеевна. Езжайте по своим делам.
– Спасибо, Елизавета Петровна! – Благодарить подчиненных ее тоже учили на курсах, но это она знала и без коучей. – Я постараюсь не задерживаться. И если что, я на связи. Звоните!
– Надеюсь, не придется. – Лисапета шумно вздохнула, подняла с земли опрыскиватель. – Быстрее бы уже это все закончилось, – сказала, ни к кому не обращаясь.
Отвечать Мирослава не стала, выскользнула из парного тепла оранжереи в бодрящую прохладу сентябрьского парка, быстрым шагом направилась к автостоянке.
В салоне машины царил идеальный порядок, Мирослава смахнула редкие пылинки с приборной панели, повернула ключ зажигания. В сонной тишине зарождающегося дня моторы взвыл так громко, что она вздрогнула. Вспомнился Фрост, который специально оставлял свой байк у ворот, чтобы не будить ревом мотора обитателей усадьбы. С чувством вины Мирослава справилась вполне успешно, в отличие от Фроста, она была боссом и имела какие-никакие преференции.
На выезде из усадьбы ей снова пришлось пошуметь перед запертыми воротами. На звук клаксона из будки вышел бодрый с виду охранник, приветственно взмахнул рукой, принялся отпирать ворота, а Мирослава подумала, что это дело нужно как-то механизировать. В конце концов, двадцать первый век на дворе!
Пока охранник возился с воротами, она успела осмотреться. Байка Фроста нигде не было видно, наверное, он еще не приехал. Впрочем, какое ей дело до Фроста, у нее других дел хватает!
Выехав наконец из усадьбы, Мирослава свернула на объездную дорогу, ту самую, на которой пару дней назад Фрост искал Василису. По дороге она ехала медленно, постоянно вглядываясь в подступающие к самой обочине заросли. Можно было и не вглядываться, время было еще слишком раннее даже для случайных путников, не то что для детей, но поделать с собой Мирослава ничего не могла. К счастью, через пару километров дорога вильнула в сторону деревни, а Мирослава съехала на шоссе, оставляя позади указатель с лаконичной надписью «Горисветово 2 км».
На шоссе она больше себя не сдерживала. Шоссе подразумевало скорость. В разумных пределах, разумеется! Правила Мирослава не нарушала никогда, в вопросах ПДД она была очень законопослушной. Еще один указатель гласил, что до Чернокаменска осталось двадцать километров. Этот факт удивил Мирославу несказанно. Когда-то в детстве Чернокаменск казался ей едва ли не краем земли. В город они с бабушкой ездили несколько раз в году. Ездили не на комфортабельной машине, а на дребезжащем и остро пахнущем бензином рейсовом «ЛАЗе». В автобусе Мирославу неизменно укачивало, и каждая такая поездка становилась для нее настоящей пыткой, а дорога до Чернокаменска казалась бесконечной. Кто бы мог подумать, что город всего-то в двадцати километрах от Горисветово! Кто бы мог подумать, что подсознание даже тут может сыграть с ней злую шутку!
На въезде в город Мирослава остановилась, вбила в навигатор нужный адрес. Пожалуй, для визитов время все еще было раннее, поэтому она решила заскочить в какую-нибудь кафешку, выпить кофе и, если повезет, позавтракать.