– Не мертвая? – уточнил Август. Этот момент казался ему очень важным.
– Она живая. – Албасты кивнула. – Я думаю, живет она уже очень много лет.
– Этого не может быть. – Он помотал головой. – Это противоречит…
– Чему? – не дала она ему договорить. – Чему противоречит моя не-жизнь?
Он не нашелся, что ответить, просто молча попятился, опустился обратно на лавку, взял со стола письмо.
– Она красивая? – спросила албасты, и в голосе ее Августу вдруг почудилась самая обыкновенная бабья зависть.
– Очень, – ответил он честно и тут же добавил: – Не такая красивая, как ты, но все же.
Албасты, теперь снова прекрасная дева, кивнула. Это не был победный жест, это было всего лишь признание очевидного.
– Значит, ей нужно много, – сказала она.
– Много чего?
– Много еды.
– Детей?
– Если она питается детьми.
– И как долго это продолжается? – Августу не верилось, что он всерьез обсуждает с албасты всю эту дичь. – Как долго она их… ест?
Ответом ему стала тишина. Албасты исчезла. Август вздохнул, потер глаза и принялся читать дальше.
«Слухи поползли после смерти третьего ребенка. А после того, как от неведомой хвори умер шестой, деревенские бабы наотрез отказались отпускать своих детей в усадьбу. Да и сама усадьба начала приходить в упадок. Граф Горисветов по-прежнему обожал свою ненаглядную Агнию, но потерял всякий интерес и к домашним делам, и к ведению бизнеса. Он днями просиживал в своем кабинете, не подпуская к себе никого, кроме супруги. Начал дичиться не только слуг, но и деловых партнеров. Дошло до того, что все дела перешли в руки Агнии. К тому времени Дмитрий Венедиктович совершенно сдал, из еще не старого, крепкого мужчины превратился в больную развалину. И в этой странной метаморфозе обитатели Горисветово тоже узрели дурной знак. К слову сказать, слуг в усадьбе оставалось все меньше и меньше. Так что умирал граф Горисветов почти в одиночестве. У его смертного одра была лишь юная супруга да верный глухонемой камердинер. Может быть оттого смерть эта осталась почти незамеченной.
К тому времени, как тело графа предали земле, Агния Горисветова уже держала все бразды правления усадьбой и бизнесом в своих маленьких, но хватких руках. Один из бывших деловых партнеров графа во время частной беседы за рюмочкой коньяку убеждал меня, что Агния Витольдовна святая женщина, беззаветно любящая своего супруга и искренне переживающая его уход. В качестве доказательства он приводил внезапный и тяжелый недуг, сваливший молодую вдову почти сразу после смерти графа. Агния слегла на несколько месяцев, а когда снова появилась в обществе, вид имела самый что ни на есть ужасный. Постарела и подурнела. Все эти метаморфозы списали на болезнь и душевные страдания, связанные с утратой опоры в жизни. За ее спиной шептались и злословили. Светское общество не любит и не прощает выскочек, особенно, когда выскочка теряет былую привлекательность. Наверное, Агния Витольдовна уловила эти незримые флюиды, потому что почти на целый год исчезла из светских хроник.
Ее затворничество прервалось так же внезапно, как и началось. Она появилась на балу, который традиционно устраивал пермский губернатор, и своим появлением произвела настоящий фурор. Говорят, на том балу графиня Агния Горисветова красотой, умом и изяществом затмила всех присутствовавших дам. Говорят, на том балу сразу несколько офицеров решили стреляться из-за прекрасной вдовы. И даже у самого губернатора случилось некоторое недопонимание с супругой. А еще говорят, что на том балу сама Агния заключила несколько весьма выгодных сделок и привлекла немалое внимание к своей новой затее.
Затея была благотворительного характера – создание приюта для одаренных сироток, коих Агния Витольдовна уже начала собирать по всей стране. Как ни странно, на ее страстный призыв помочь юным гениям откликнулись многие весьма влиятельные господа. Жилые комнаты и учебные классы в Горисветово обустроили в максимально короткие сроки. По всему видать, на это обустройство и ушла часть вырученных денег. Еще одна часть ушла на торжественное открытие приюта с благотворительным ужином и освещением этого знаменательного события в прессе. Можно было бы предположить, что затею графини ждет великое будущее. При ее уме, обаянии и деловой хватке «доить» щедрых жертвователей и радетелей за будущее России можно было годами, но сразу же после открытия приюта графиня Горисветова снова ушла в тень.
Что же касается вашего вопроса по поводу ее здоровья, спешу сообщить, что графиня Горисветова пребывает в здравии, к врачам за последние полгода не обращалась ни разу. Те же, кому довелось видеть ее лично, в один голос твердят, что она дьявольски красива».
Дьявольски красива… Какое точное определение подобрал Свирид Петрович! Но Августа заинтересовало не это, а заверение сыщика в абсолютном здравии Агнии. С чего бы случиться такому удивительному исцелению?! Не с того ли, что прекрасная вдова снова начала хорошо питаться? К горлу подкатил колючий ком, Августа замутило.
Вот и складывается головоломка. Для такой, как она, сиротский приют – это прекраснейшая возможность отдаваться собственным порокам и… кормиться.
Август напряг память. Все гениальные детишки, которых он видел в Горисветово, вид имели бледный и малахольный. Тогда он не обратил особого внимания на эту малахольность, но сейчас начинал понимать, что на самом деле происходило в усадьбе. После кончины графа Агния потеряла не только опору, но и возможность потакать собственным порокам. Детей в усадьбе не осталось, а взрослыми, надо думать, питаться не получалось. Или получалось, но не так хорошо. Август вспомнил холод, что веял от Агнии, и собственное инстинктивное желание от нее отстраниться. Возможно, общение с албасты сделало его чуть более чувствительным, чем обычные люди, но и обычные люди, наверняка, тоже чувствовали темные флюиды, исходящие от графини Горисветовой. Чувствовали и старались держаться на расстоянии. А дети… А детям, бедным сироткам, просто некуда было деваться!
Опять же, нужно признать, что Агния обладала притягательным обаянием хищного зверя. Собственно, она и была своего рода хищницей, только очень умной и изощренной. Вот откуда эта затея с приютом. Детей много, все сироты, никто искать и убиваться не станет. Вот так все удачно!
Август рассуждал, а лоб его покрывался холодным потом. Он оставил Леонида в лапах чудовища, отвернулся, когда мальчишка буквально молил о помощи. Да что там отвернулся! Ему было проще умереть, чем сделать что-то хорошее другому человеку. Права албасты. Нежить не только читает его мысли, но и видит его насквозь.
Август снова вскочил на ноги, снова закружил по комнате. Ему было нужно подумать, разложить все по полочкам, разобраться в том, что происходит. Одно он знал наверняка: важную роль в происходящем играет Свечная башня. Он сам вложил в руки Агнии смертельно опасный инструмент, пусть до сих пор и не понял, как этот инструмент работает.
Он вернулся к столу, взял в руки недочитанное письмо.
«Касаемо еще одного вашего поручения, Август Адамович, хочу сообщить, что я связался со своим приятелем, сделавшим какую-никакую карьеру по дипломатической части. В Дюссельдорфской академии художеств нет ученика с указанными вами именем и фамилией. Мой приятель в этом абсолютно уверен, и у меня нет оснований ему не доверять. Куда бы ни отправился означенный юноша, в Дюссельдорф он так и не прибыл. Я продолжу свои изыскания и как только обнаружу что-то по-настоящему важное, непременно вам сообщу. Искренне ваш, С.П. Самохин».
Август уже и думать забыл, что просил Свирида Петровича разузнать, как сложилась судьба воспитанников, которые, по словам Леонида, покинули стены приюта после инициации. А вот Свирид Петрович ничего не забывал и выяснил то, о чем Август уже и сам начал догадываться. Воспитанники Агнии Горисветовой не покидали пределы усадьбы, они просто исчезали, словно их никогда не существовало. Они исчезали, и никому не было до этого дела. Наивного Леонида можно было накормить байками про светлое будущее и исполнение заветной мечты, но Август уже давно перестал считать себя наивным.
Порывшись в ящиках рабочего стола, он вытащил бумагу и письменные приборы. Пришло наконец время написать Леониду!
Август был взволнован до такой степени, что не пил до тех пор, пока на маяке не появился мальчишка-посыльный. Он сунул мальчишке конверт и мелочь, потребовал, чтобы тот без промедления отправлялся на почту. Мальчишка, привыкший к его чудачествам и обрадованный щедрым вознаграждением, тут же прыгнул обратно в лодку и погреб к берегу с таким усердием, словно за ним гналась албасты. А Август откупорил привезенную бутыль с самогоном и принялся ждать.
Ответ не пришел ни через несколько дней, ни через неделю. Расстояние до Горисветово по здешним меркам было небольшое, погода стояла чудесная, дорога была в хорошем состоянии. Это зимой расстояние в несколько миль может стать непреодолимым препятствием, но не в самый разгар лета! Тревога Августа с каждым днем делалась все сильнее и сильнее. Наконец он решился!
Ему не привыкать появляться незваным гостем. Ему нет дела до общественного мнения и прочих условностей. Сказать по правде, этот визит он должен был нанести гораздо раньше. Причиной всему его бездушие, почти такое же, как у албасты. Он бросил мальчишку в беде в логове голодного зверя, уговаривая себя, что поступает правильно. Уговоры закончились, пришло время действовать.
Соблазн напиться во время пути был велик, но Август давно научился управляться с собственными демонами, поэтому к тому моменту, как экипаж въехал в ворота Горисветовской усадьбы, он был трезв, как стекло. Трезв, встревожен и зол. В больше мере на себя самого.