Дарина уже справилась с разведением костра и возилась с ужином, пока я предавался созерцанию окрестностей, точнее, она перебирала наши скудные запасы и думала, что же можно приготовить.
– Знаешь, а мне здесь нравится, – присел я у костра и подкинул пару веток хвороста.
– Мне тоже, но опасаюсь я, Никитин.
– Чего?
– Того, что не знаю этих мест, не знаю, чего от них ожидать еще, – Дарина немного помолчала, а потом спросила: – Мы уже пришли?
– Думаю, да, – уверенно кивнул я, рассматривая в сумерках рощу на противоположном берегу, – вон там неплохие деревья, не такие кривые, как были по пути сюда. Завтра нарублю жердей, сооружу для начала какой-нибудь навес, потом осмотрю склоны, выясню, как тут с дичью.
– Мы никогда не вернемся домой, в Трехречье?
– Вернемся, я тебе обещаю, но как мы это сделаем, еще надо придумать. В любом случае по всей границе чистого озера теперь будут дозоры, и гарнизон поставят до весны.
– Значит, зимуем здесь?
– Да, а весной решим, как поступить.
– Очаг нужен, хоть и ненадолго мы здесь, а все же надо очаг.
– Все будет, руки вроде не из задницы растут, обустроимся.
Дарина не поняла фразы и вопросительно посмотрела сначала на меня, потом на мои руки.
– Ладно, давай котелок, схожу, отмою в реке, – улыбнулся я.
Я опустил котелок в воду и замер. Теплая! Если не сказать горячая, относительно температуры воздуха. Вот это да! Зачерпнул ладонями речную воду и умылся… Зачем? А затем, что помню, чем закончилось мое падение в болото и как реагирует кожа и особенно глаза. Но эта вода была чистой, около тридцати градусов, глаза не щипало, разве что снова присутствовал немного этот запах сероводорода, но совсем чуть-чуть, не так, как от тех грязевых гейзеров двумя днями ранее. Захотелось сбросить с себя уже прилипающую одежду и вымыться, что я и предложил Дарине, когда вернулся с отмытым котелком.
– Теплая? – Дарина тоже удивилась.
– Да! Ставь котелок и пошли! – я развязал один из баулов и вытряхнул его содержимое на камни.
Прихватив кое-какую чистую одежду, мы даже побежали к берегу, быстро разделись и зашли в воду. «Присматривайте там», – подумал я в сторону котов, которые вальяжно разлеглись вокруг нашей стоянки, за исключением вожака и еще двоих, что сейчас бродят где-то, патрулируют вроде как.
Мы нашли небольшое углубление в дне, усыпанном мелкой галькой, и где можно было сесть так, что вода закрывала плечи. Рядом из воды торчал большой круглый камень, на который я облокотился спиной.
– Какая роскошь, – сказал я и еще раз умылся речной водой.
– Роскошь? – Дарина переспросила, не поняв слово.
– Ну, богатство то есть.
– А-а, понятно… – Дарина, кивнув, согласилась и, перекинув вперед волосы, наклонила голову к воде, – поможешь?
– Конечно!
Действительно роскошь! Горячая «ванна» под открытым небом, с которого нам светят звезды и Большая луна. На берегу горит костер, иногда в его свете появляются величественные тени лежащих вокруг места нашей стоянки болотных котов, их огромные желтые глаза, как маяки, блестят в темноте – звери не сводят с нас глаз. Появился вожак, он лег у самого берега, сначала понюхал воду, затем воздух вокруг и, вероятно, сделав для себя какие-то выводы, завалился на бок, только ухо с короткой кисточкой, чуть подрагивая и поворачиваясь, было настороже.
Про ужин мы с Дариной забыли, так как купание и водные процедуры после многих дней неприятностей и достаточно длительного отсутствия близости возымели возбуждающий эффект. Непрекращающийся страстный поцелуй, объятия и ласки… мы не заметили, как оказались на берегу, на нашей одежде, а спустя час, разгоряченные и выбившиеся из сил, лежали обнявшись и смотрели в звездное небо и было совсем не холодно!
Лишь через некоторое время, когда вожак громко вдохнул воздух и повернул голову в сторону костра, пришлось одеваться. Затем я отправился снова отчищать котелок – от пригоревшего и испорченного ужина. Мы снова подбросили хвороста и, довольствуясь лишь травяным чаем, еще долго сидели у огня, набросив на плечи один кафтан на двоих, молча смотрели на воду и отражающиеся в ней звезды и луну, улыбались, держали друг друга за руки, и каждый из нас думал о чем-то своем, отпустив мысли высоко и далеко в небо…
Глава семнадцатая
Утром проснулся от того, что ощутил на себе взгляд и уловил запах крови.
– Спасибо, конечно, по твоему мнению, расчлененка с утра должна поднять мне настроение? – Я поднялся на локте и рассмотрел то, что еще час назад было косулей. Вожак сидел напротив, перед его лапами лежала объеденная четверть туши. «Ну да, ну да, все в стиле этого мира – трупы, кровь, мясо», – вздохнул я.
Вожак зевнул, облизнулся и пошел к реке, а я все же мысленно поблагодарил его за «мясо в постель». Придется отменить осмотр окрестностей и заняться готовкой. Дарина спала спокойным сном, ее умиротворенное лицо было наполовину скрыто растрепавшимися волосами. Утром все же было прохладно, и я, прикрыв ноги Дарины еще одним кафтаном, достал нож и потащил презент от кошачьего семейства к реке.
В полукилометре выше по склону, над рощей, испуганно галдя, взметнулась стая птиц. Я снова уловил это ощущение чужого взгляда на себе… Бегом к вещам, ножны за спину, чехол с дробовиком на пояс, взвел тетиву арбалета и тронул Дарину за плечо:
– Просыпайся!
Поняв все по моему виду, она вскочила на ноги, ловким движением утянула шнурком волосы в хвост на затылке, закинула за спину свой колчан и перекинула через голову перевязь.
– Что? – спросила она, натягивая сапоги на босу ногу.
– Кто-то птиц спугнул, вон там, – указал я на стаю синиц-переростков, кружащих в небе над своими гнездами, – и мне уже пару дней кажется, что за нами наблюдают… но не был уверен.
– Так наблюдают или нет? – Дарина уперла в бока руки, а потом кивнула на троих котов, расположившихся на склоне: – А эти что же?
«Эти» действительно как-то вяло реагировали, точнее вообще никак не отреагировали, и лишь когда я забеспокоился, они тоже решили, что что-то не так и направились к роще.
– Давно пора, – хмыкнул я и стал внимательнее всматриваться в темноту за деревьями.
Но коты в рощу не вошли, встали на ее границе. Вожак оглянулся и посмотрел на меня с намеком, мол, иди ты первый, это по твою душу.
– Будь здесь и будь готова стрелять, а я пойду, проверю…
Арбалет наготове, медленно продвигаюсь вперед, чуть пригнувшись, вглядываюсь в кустарник меж деревьев, стараюсь не шуметь листвой на земле, и тут… вот он! Взгляд, цепкий, внимательный. Лицо человека, присевшего на колено за деревом и опиравшегося на короткое копье, было вполне нормальным, разве что немного смуглым, что ли. Не мутант, не какой-то там звероподобный, как описывают приходящих с севера. Я вскинул арбалет в его сторону, мы молча и напряженно разглядывали друг друга с минуту. Кожаные одежды со вставками из меха, сапоги, короткий меч в ножнах на поясе и лук за спиной. Даже есть некое подобие боевой раскраски – красная полоса через веки и переносицу, от уголка до уголка глаз. Качнулась ветка куста в стороне, и я увидел еще двоих, таких же. Я быстро оглянулся в надежде увидеть котов за спиной, но их не было, они так и остались на краю рощи. Тот, что за деревом, поднялся и выставил в мою сторону руку с открытой ладонью.
– Мы должны говорить, – со странным акцентом, немного растягивая слова, сказал он.
– Подойди, – ответил я ему и положил арбалет на ковер прошлогодней листвы, при этом откинул хлястик, фиксирующий дробовик в чехле на бедре.
Однако опасности я не чувствовал, скорее наоборот, от котов передавалась какая-то эмоция, определить которую было трудно, но радость и удовлетворение некой достигнутой цели присутствовало.
– Ты Бэли? – человек подошел ко мне, смотрел мне в глаза, словно ждал положительного ответа на свой вопрос.
– Меня зовут Никитин, я путешествую на север.
– Ты путешествуешь, оседлав хозяина болот! Хозяин болот принесет на себе Бэли – так гласит пророчество!
«Ты избранный, Нео», – с сарказмом подумал я и сказал:
– Расскажи про твое пророчество.
– Предки оставили нам его на камнях в Сером ущелье: «Бэли, оседлавший хозяина болот, снимет Проклятье Времен и откроет путь на юг», – чуть закатив глаза, словно вспоминая каждое слово, ответил он.
– Зачем вам на юг?
– Как зачем? – человек с удивлением посмотрел на меня. – Мой народ заточен здесь уже тысячу лет, под угрозой быть сваренным заживо в любой момент – расплата за грехи предков.
– Так и будем здесь стоять? – вздохнул я и кивнул в сторону реки: – Пойдем, как раз время завтракать.
– Нет, мы должны вернуться в Шахар, предупредить всех и подготовиться к твоей встрече, – человек развернулся и пошел к своим соплеменникам.
– Подожди, подожди… что такое Шахар? Какая встреча? Я впервые здесь и не знаю троп.
– Ты Бэли! Тебе не нужны тропы! – не оборачиваясь, человек остановился у дерева, взял свое копье с тонким трехгранным наконечником и поднял его вверх. – Мы много лет ждем тебя.
Абориген ушел, а я еще несколько минут обдумывал увиденное и услышанное, пока слабый порыв ветра не донес до меня запах влажной шерсти болотного кота, весьма специфический, надо сказать, запах. Вожак в сопровождении еще двух котов подошел ко мне, сел рядом и, вытянув в сторону, куда ушли аборигены, голову, громко втянул воздух своим большим черным носом.
– Ну что, Хозяин болот, нас ждут, оказывается, в каком-то Шахаре, – я погладил кота по лопатке, – знаешь дорогу?
В ответ донеслась странная эмоция, которую я понял как «вот ты глупый двуногий, мы вообще-то тебя туда и ведем».
– Так, значит, – я вырвал из шерсти на боку кота репей, чем явно причинил ему неприятные ощущения, – а вот раньше намекнуть никак?
В ответ вожак снисходительно посмотрел на меня, утробно рыкнул и пошел в сторону берега.
– История джунглей, мать вашу! – я сплюнул на землю, подобрал арбалет и пошел следом за котами.