– Уходи, Эд. Чтобы больше тебя не было на пороге этого дома, – спокойно произнесла я.
– Н-но, миссис… – испуганно проблеял он, но я и слушать не хотела. Выставила ладонь вперед, призывая замолчать.
– Иди.
Я слышала, как Эд шмыгал носом и даже всхлипывал, но не могла дать слабину. Нельзя, чтобы за детьми присматривал наркоман.
И как человек, приставивший этого парня, не знал о его пристрастиях? Думала, что уж главнокомандующий в Хэйвене должен быть в курсе.
Дождавшись, пока парень покинет убежище, я зашла к маме, которая заплетала Поппи косички.
– Мам, Эд сегодня не придет. Он вообще больше не будет сидеть с девочками, – строго заявила я.
– Что стряслось? – Она закрепила резинкой прическу и подошла ближе, переходя на полушепот: – Он провинился? Чем?
Я наклонилась, чтобы девочки не слышали.
– У него были стеклянные глаза и странное поведение, а когда я его расколола, даже отпираться не стал, но умолял, чтобы не выгоняла.
Мама опустила взгляд и кивнула.
Мне стало не по себе.
То есть, она ни возмущалась, ни причитала, а просто смиренно кивнула! Такая реакция вызвала волну негодования, потому что я подозревала причину маминого поведения.
– Ты знала? – пораженно выдохнула я.
– Догадывалась, но одними предположениями я бы ничего не добилась, а выставила бы себя глупой старухой, так что…
– Мам! – Я положила ладони ей на плечи и обеспокоенно заглянула в глаза. – Я никогда не назову тебя глупой старухой! Ты единственный человек, которому я могу доверить все. Прошу, если тебе что-то когда-то покажется странным – сообщи мне. Это касается нашей семьи и ее благополучия!
– Хорошо, детка, – она слабо улыбнулась и дотронулась до моей руки. – Беги, тебе не стоит опаздывать.
Чмокнув маму в щеку, я поцеловала Поппи и обняла Мэгги, подняв ту на руки. Мама забрала малышку и пожелала хорошего дня.
Быстренько добравшись до заветного небоскреба, поднялась по лифту в знакомое помещение и обомлела. Теперь тут стояли столики и стулья, а не та жалкая имитация мебели, с которой тренировались ранее.
Обреченно вздохнув, мысленно послала Мэла ко всем чертям, потому что без него будет тяжко. В моральном плане. Это внешне я хочу казаться такой непробиваемой, но внутри… кидает из одной крайности в другую, а ночами льются слезы по горькой утрате. Да, я до сих пор скорблю. И даже не знаю, что хуже: то, что я убила Томаса, или то, что я чувствую при мысли о том, что это мог сделать кто-то другой.
Однако на финальной репетиции предстоящего банкета я была сосредоточена только на лавировании между столов и на том, чтобы не зацепить других официантов. Это выматывало не столько физически, сколько морально, потому что мозг вынужден был всю дорогу находиться в жутком напряжении, анализируя обстановку ежесекундно. Это вам не просто «принеси-подай», нет. Это, как выразился Кинч, искусство перевоплощения и слияния. Хотя слушать его было еще более высшей формой пытки, чем сама тренировка.
Репетиция закончилась позже обычного: за окном уже стемнело. Я не переживала насчет этого, ведь до дома не надо было идти заковыристыми улочками. Выйдя из высотки, пошла по прямой, а когда преодолела половину пути, с правой стороны, из переулка, услышала обрывки разговора. Точнее – наезда.
– … шлюха конченная! Думаешь, меня это волнует?!
– Да он мне никто! – возмущенно ответила девушка. Голос у нее был знакомый.
Моя справедливая натура стала выкарабкиваться из-под панциря цинизма. Я приблизилась к ним, стараясь держаться стены дома.
– Ты посмотри, Грэг, она возомнила, что может огрызаться!
Я их с трудом разглядела. Двое мужчин, довольно опасной наружности, прижали к стене девушку, которую я не сразу узнала, а когда напрягла зрение, то ахнула.
Мужчины прессовали Кортес!
Не приемлю никогда, чтобы с женщиной грубо разговаривали, а уж о рукоприкладстве и речи быть не может. Чем же ты им насолила?
Резкий выпад одного из них – и Кортес согнулась пополам, корчась на земле от боли.
Черт!
Понимала, что это не мое дело, но все решила фраза полоумного дружка ударившего.
– Я предлагаю прямо тут взять ее и хорошенько отыметь. А когда зазвучит сирена, привяжем к трубе и пусть подыхает. И тогда будем считать, что долг уплачен.
Второй расхохотался.
– Ни хрена себе ты голова, Фрэнк. Давай покончим с ней…
Пока Грэг, если я правильно услышала, справлялся со своими штанами, Фрэнк схватил Кортес за волосы и резко поставил на ноги, прижав лицом к стене дома.
Я огляделась по сторонам – на улице никого не было. Ублюдки выбрали верное время. Видимо, не в первый раз занимаются грязным делом.
Надо было быстро анализировать ситуацию и правильно рассчитать свои возможности. Эффект неожиданности – главный козырь, но он сработает лишь единожды. Второго оппонента придется усмирить уже другими способами.
До них около двадцати шагов. Хватит, чтобы разбежаться.
Отступив на шаг, взяла старт и с разбегу запрыгнула на того, который держал Кортес – он стоял ко мне спиной. Левой рукой вцепилась в волосы и дернула голову в сторону, а правой уже нащупала искомую точку, мгновенно вырубившую несостоявшегося насильника. Я вовремя соскочила с него, иначе рухнула бы вместе с этой грудой мышц.
– Сука! Ты что с Фрэнком сделала? – Грэг, уже вытащивший своего «дружка» наружу, пытался спешно засунуть его обратно.
Жалкое зрелище.
Я отвлеклась на девушку, чтобы убедиться в ее удовлетворительном состоянии. Кортес держалась за живот, сидя на земле, и смотрела с благодарностью на меня, но лишь секунду, потому что в следующее мгновение ее лицо исказилось гримасой ужаса.
Не успела я среагировать, как за волосы схватила крепкая рука Грэга и, развернув к себе, направила свою голову к его.
Менее секунды, и кулак обрушивается на мою челюсть. Адская боль, сопровождающаяся россыпью внезапно взорвавшихся звездочек, вырвала из груди не страдальческий стон, а злобный рык.
Да, еще со времен тренировок с Томасом я заметила, что физическая боль страданий не причиняет, а вызывает ярость.
– Ну что, присмирела, шалава? – его насмешливый тон отрезвлял сильнее аммиака. Рука переместилась с затылка на горло, а лицо обдало ароматом нечищеных зубов. – Будешь послушной девочкой, заберу тебя к себе.
Зря он приблизился.
Собрав все силы, что у меня остались, откинула голову назад и смачно впечаталась лбом в переносицу. От неожиданности его хватка ослабла. Не теряя драгоценного времени, я надавила на глаза большими пальцами. Грэг пошатнулся, и я зашла ему за спину, подсекая сгиб колена двумя точными ударами.
Качнулась от дезориентации – видимо, его удар аукается таким образом. Перед глазами картинка расплывчатая, но я отчетливо видела, как это ноющее и жалкое существо пытается подняться на ноги, проклиная меня и весь женский род.
Но ему это не удалось. Грэг свалился мордой в землю, а над ним возвышалась Кортес, держа в руках кусок штакетника.
– Кусок дерьма! – Она с отвращением сплюнула на это животное (человеком такой отброс назвать язык не повернулся).
– Молодец, – едва слышно поблагодарила ее, пытаясь рукой нащупать стену, попутно заваливаясь.
– Эй, эй! – Девушка не дала мне повторить судьбу Грэга, подхватив подмышки. – Не отключайся. Я вызову подмогу.
Закинув руку ей на шею, честно пыталась не провалиться во тьму, которая так манила. Искры перед глазами исчезли, зато замаячили черные пятна. Кортес поддерживала меня, доставая из кармана какое-то устройство. Проморгавшись, разглядела у нее в руках… смартфон?
– Эти штуки еще работают? – Я смогла выдать некое подобие удивления, поморщившись при этом от острой боли в челюсти. У Грэга хорошо поставлен удар.
– Только у нас, – коротко ответила она, продолжив нажимать на экран. – Солдат ранен. Требуется медицинская помощь. Ингрид Кортес.
Девушка убрала смартфон в карман.
– Ты адрес не назвала…
– Потому что сейчас пойдем ко мне, – уверенно заявила Кортес, поудобнее перехватывая меня. – Скоро пребудет волна.
Словно вторя ее словам, по улице зажглись желтые фонари-оповестители.
Оказывается, солдат жила в том же доме, возле которого чуть не была изнасилована и брошена. Мерзость… Мысль о том, что в таком городе, как Хэйвен, могли происходить подобные вещи, ужасала.
Детали – в них все дело. Именно мелочи определяют реальное положение вещей, а не то, что пытаются твердить из каждого угла. Сомнения по поводу того, что здесь для моей семьи будет безопаснее, чем в Зоне Б, увеличивались с каждым происшествием. И надо же было такому случиться – все они произошли именно сегодня! Тогда, когда Мэла не было рядом.
Кортес помогла подняться на второй этаж (всего их в доме было пять) и, отперев входную дверь, завела меня в гостиную.
– Посиди тут, я пока закрою за нами дверь. – Она разместила меня на диване и скрылась в коридоре.
Ее дом находился на поверхности. Более того, относительно невысоко. Это немного напрягало, но паники я не ощущала – она же тут как-то живет.
– Хочешь чего-нибудь? – спросила она, подкладывая подушки мне под спину.
– Воды, пожалуйста.
Кортес ушла на кухню, а я рассматривала гостиную. Скромно, но со вкусом: небольшой бордовый диван, на который накинуто вязанное покрывало; напротив журнальный столик с военной литературой – похоже, девушка действительно прониклась этой темой; на тумбе у противоположной стены старый кинескопный телевизор, а на нем DVD-проигрыватель. На полу круглый цветастый ковер, а на окнах кремовые шторы.
– Держи. – Она протянула мне стакан и пару таблеток, а потом пояснила: – Это обезболивающее.
Солдат приняла такие же пилюли и запила водой из бутылки. Поблагодарив, повторила за ней. Кортес села на пол у противоположной стены, сгибая одну ногу, на которую свесила руку.
– Как ты там оказалась?
– С работы шла, – коротко ответила я, снова нацепив маску безразличия.
– Куда устроилась?