И сказанные слова опять же пробудили тревогу.
Опаздывает.
И вправду опаздывает. Снова. На троллейбус, который не станет ждать. И не стал. И пришлось идти пешком, спешить, бежать, хотя, конечно, никто-то ее за опоздание ругать не станет, но все равно ведь неудобно. Неправильно. И с каждым шагом непонятная иррациональная эта тревога лишь нарастала. А уже в госпитале окончательно оформилась. И Астра поняла, что сегодня что-то случится. Обязательно. И это что-то будет касаться ее, Астры, жизни. И вряд ли изменит ее к лучшему, скорее уж наоборот.
Пытаясь избавиться от этого чувства, она заглянула в реанимацию, убеждаясь, что парень и вправду пошел на поправку, что нужды в ее способностях нет, и это хорошо. Разве что боль уменьшить бы. И она шагнула даже к кровати, но, встретившись с яростным взглядом пациента, отступила.
Странные все-таки существа люди. И она, Астра, наверное, никогда не научится их понимать.
– Злится? – Анна Николаевна все поняла верно. – Не бери в голову. Он не на тебя злится.
– А на кого?
– На всех.
– Почему?
Наверное, глупый вопрос. И сама Астра не слишком умна, но сегодня как никогда ей хочется поговорить хоть с кем-нибудь.
– Почему… потому что ему больно и плохо. А еще потому что ты красивая девочка, у него же на всю жизнь шрамы останутся, и такие, которые красивых девочек пугают.
– Я не боюсь.
– Это ты, – Анна Николаевна раскалывала карты по стопкам. Работала она неспешно, но, странное дело, и в этой своей неспешности она всегда и всё успевала. – А другие будут пугаться. Невеста его второй день не заглядывает. И от этого у него мысли нехорошие… и правильные.
– Может, просто ей тяжело?
– Тяжело. И ему тяжело. А еще они сейчас поняли, что подвиг – дело минутное, порыв души, но вот с последствиями этого самого порыва ему всю жизнь жить придется.
– Думаете, он сожалеет? – Астра приняла стопку карт, которые следовало бы передать в регистратуру.
– Допускаю. Но признаться себе не признается.
– И что… с ним будет?
– Понятия не имею. Если сильный человек, то справится. И со шрамами, и с невестой, и с остальным. Друзья помогут.
– А если слабый?
– Слабому помочь куда как сложнее. Да и не всякая помощь на пользу пойдет, – Анна Николаевна передала лист. – Таблетки вот разложи. И успокойся. Что-то с тобой сегодня не то.
– Не то, – согласилась Астра.
– С Розочкой неладно?
– Скорее со мной.
Она, Астра, похоже слабая, ни с чем-то справиться не способная, таблетки и те норовят из рук выскользнуть. И путаются.
Не хватало еще.
Это все страх.
Но чего она боится? В госпитале, который знает едва ли не лучше Анатолия Львовича. В госпитале ей всегда было спокойно, куда спокойнее, чем дома. А тут… сердце не на месте. Еще одно выражение, смысл которого недавно был непонятен, а теперь вдруг Астра его, нет, не поняла, но почувствовала.
И вправду не на месте.
В груди оно, стучит, трепещет, а все равно не на месте.
И дышать больно.
Но с таблетками она разобралась. И с картами. Собрала термометры по палатам, раздала лекарства. Нашла в себе силы улыбнуться и не услышать шепоток за спиной.
Пускай.
И уже почти успокоилась, ближе к обеду, когда больничные коридоры наполнились ароматом еды, почти поверила, что страх ее обыкновенный, пустой, когда увидела Эльдара.
– Здравствуй, – сказал он, неловко улыбаясь. – Я так и знал, что найду тебя здесь.
Треклятое сердце ухнуло куда-то вниз, а в висках забилось одно: бежать. Бежать и прятаться. И…
– Мы можем поговорить? – поинтересовался Эльдар, озираясь. – Где-нибудь, где нам не станут мешать.
– Идем, – она нашла в себе силы произнести это слово.
И развернуться.
И пойти спокойно, сосредоточившись на том, чтобы именно идти. Шаг за шагом. Дверь в процедурную заперта, но ключ здесь, в кармане.
– Неприятное место, – Эльдар любезно придержал дверь. – До сих пор как вспомню уколы эти.
– Они тебе жизнь спасли.
Пахло спиртом, касторкой и еще дезинфицирующим средством, от которого руки сохли на раз.
– Это да… это точно… они и ты… и мне жаль, что так получилось.
Он не стал садиться, хотя имелась в процедурной кушетка, куда Эльдар пристроил пальто. Пальто хорошее, шерстяное. И костюм на нем сидит так, что становится понятно – на заказ шит.
…матушка полагала, что иначе невозможно, что любую одежду следует именно шить и непременно у отличной портнихи, иначе эта одежда глядеться не будет.
Часы на запястье.
Запонки то ли золотые, то ли золоченые. Галстук. Эльдар стал будто бы старше, серьезнее. И больше не стеснялся своего роста, но при нем, столь же невысоком, умудрялся глядеть на людей сверху вниз.
– Зачем ты приехал? – Астра задала вопрос, который ее мучил, и поняла, что дышать стало легче. И тревога, терзавшая ее с утра, исчезла.
– За дочерью.
– Нет.
– Астра, дорогая, я пришел лишь потому, что помню, чем тебе обязан.
Вряд ли.
Интересно, а если бы она не пожалела его тогда? Если бы не решилась в очередной раз сделать больше, чем должна бы? Выжил бы он вовсе? И как бы сложилась судьба самой Астры?
– И я не хочу обижать тебя. Но подумай сама. Со мной девочке будет лучше. Что ты ей дашь, кроме комнатушки в коммуналке, сомнительного сада или школы, в которой на нее будут смотреть, как на чудовище? А потом что? Повторение твоей судьбы?
– Чем плоха моя судьба? – странно, но теперь, когда страх отступил, получалось говорить спокойно.
– А чем хороша? Сидишь в этой дыре и делаешь вид, что счастлива? Работаешь какой-то жалкой медсестрой, мечтаешь стать врачом, но тебе этого никогда не разрешат. Я же могу ей дать нормальную жизнь!
Он и вправду в это верит?
– Почему теперь?
А вот теперь вопрос Эльдару не понравился категорически.
– Больше пяти лет я ничего о тебе не слышала. Ты не писал. Не звонил. Не пытался как-то… не знаю, узнать, что с нами. А теперь вдруг она стала тебе нужна? – Астра склонила голову и прищурилась. – Хотя… кажется, я вижу, почему. Ты болен.
– Это ничего не меняет.
– Меняет, – не согласилась Астра.
Болен.
Не сказать, чтобы серьезно. Он достаточно разумен, чтобы время от времени навещать целителей. И сперва этого хватало. Жизненные силы наполняли хрупкое тело, ложились на стабилизированные Астрой потоки, и болезни отступали.
Только…
– Ты в Москве живешь? – спросила она, склонив голову.
…первыми засбоили почки. Сперва едва-едва, причиняя лишь малые неудобства, справиться с которыми, однако, штатный целитель не сумел. Следом подтянулся мочевой пузырь, воспалилась простата, ныне глядевшаяся этаким алым тревожным пятном.
Ему, должно быть, не просто неудобно, но мучительно даже, особенно по ночам.
– Я все поправлю, – Астра приняла решение, показавшееся ей если не лучшим, то неудобным.
– Мне нужна моя дочь.
– Не нужна. Дочь – не нужна. Тебе нужен кто-то, кто будет тебя лечить. И ты решил, что твоя дочь годится для того, – Астра встряхнула руками, пошевелила пальцами, разгоняя кровь. – Но дело в том, что, во-первых, она слишком мала, чтобы лечить. У нее не хватит ни сил, ни умения.
Он скривился.
Не думал о таком? И вправду ждал, что пятилетний ребенок вот так возьмет и все поправит?
– Во-вторых, без меня она просто умрет.
Эльдар ответил не сразу. Смотрел. Думал. Явно пытался понять, говорит она правду или нет.
– Когда моих родителей забрали, я… едва не погибла.
– Но ведь выжила.
– Выжила. Потому что мне повезло встретить бабушку…
А вот при упоминании Серафимы Константиновны Эльдар скривился. И подумалось, что, будь она по-прежнему жива, вряд ли решился бы он прийти в госпиталь.
Заговорить о Розочке.
Забрать…
– О ней позаботятся, – сказал он, отводя взгляд. – Есть проект. Новый интернат для детей… особых детей. Она будет учиться вместе с другими дивами.
– У тебя есть другие дивы? – Астра руки убрала за спину.
– В Союзе проживает более двух десятков дивов в возрасте от года до двенадцати лет. Однако все они разрозненны, – теперь в его голосе появились те самые ноты, свойственные хорошим лекторам. И Астра поняла, что вот точно так же, уверенно и спокойно, он выступал… перед кем? – Передача знаний происходит от родителей к ребенку, что неразумно и ведет к возникновению серьезных пробелов в образовании. Между тем очевидно, что дивы, особенно молодые, являются ценным ресурсом…
…то есть она, Астра, тоже ресурс, но, наверное, не настолько ценный, чтобы с нею возиться.
– …игнорировать существование которого попросту преступно. И государство должно сделать все возможное, чтобы этот ресурс в полной мере был использован на благо народа.
А ведь его слушали.
Если он подготовил речь, то были и те, для кого эту речь готовили.
– Созданный интернат позволит не только выучить молодое поколение дивов, но и воспитать их должным образом, привив чувство долга и любви к своей стране.
Астра погладила пальцы.
Странно.
До нынешнего дня она никому не отказывала в лечении. Даже тому парню, который все-таки уснул, а она подобралась и забрала его боль. И… она еще не работала со шрамами, но свежие должны неплохо поддаваться воздействию. И потом, позже, когда рубцы начнут стабилизироваться, Астра попробует помочь. И, может быть, у нее получится.
Может быть, если действительно получится, в нем станет меньше злости.
Того парня ей хотелось лечить. Эльдара же…
– …в свою очередь это приведет к росту популяции дивов в союзе, закреплению их на одном месте…
– Хватит, – попросила Астра. И Эльдар замолчал, очнулся, захлопал глазами.
– Извини. Я, кажется, увлекся.
– Разве что самую малость, – согласилась она, убрав руки за спину.
– Но ты ведь понимаешь, насколько это важно! – Эльдар был умным человеком, а потому понял, насколько ей не понравилось услышанное. – Не только для нашей дочери, но для всей страны!