И золото двойной каемкой.
Она в ЦУМе такой видела.
Может, намекнуть Василию Васильевичу? Хотя… сервиз – это не колбаса, за него одним спасибом не отделаешься.
– И про художника согласна. Ненадежная личность. Я тут попросила разузнать своих поподробнее… есть подозрение, что он вовсе не по женской части.
– Что?! – вот теперь Ниночка удивилась. Правда, с удивлением справилась легко, даже выдохнула с облегчением. Выходит, дело вовсе не в том, что Ниночкина красота силу теряет.
Отнюдь.
Дело в самом живописце, чтоб его…
Не по женской части… гадость какая! Невообразимая.
– А если… может… зелье какое?
– Было бы такое зелье, – вздохнула тетушка, – озолотились бы.
– Думаешь?
– Знаю… ты еще молода, многого не понимаешь… на твое счастье.
Тут Ниночка вновь же с тетушкою согласилась, что некоторых вещей она готова не понимать, можно и совсем даже не понимать.
– С одной стороны, конечно, если бы точно знать, то был бы шанс договориться. Ему слухи эти тоже на пользу не идут, а женатый человек вне подозрений. С другой… нет в тебе той тонкости натуры, чтобы в этакие игры играть.
– Нет, – поспешила уверить Ниночка, которой совершенно вот не хотелось выходить замуж за мужеложца, чтобы его репутацию спасти. А ну как выплывет потом? Позору не оберешься. И вообще… думать о Путятине стало на редкость неприятно.
– А вот сосед ваш ничего… по всему видно, что мужчина достойный, с перспективой.
– Какой?
Соседа Ниночка уже осмотрела со всех сторон и пришла к выводу, что даже если и имелись у него какие-никакие перспективы, то весьма отдаленные.
– Не кривись. И хватит уже ложку лизать, горе ты мое! Дай сюда.
Ниночка ложку отдала.
С тетушкой спорить себе дороже.
– Во-первых, молод…
– Не сказать, чтобы так уж молод.
И вообще, что хорошего в молодости? Ни денег, ни положения, а в голове ветер гуляет. То ли дело мужчины постарше, опытней. Они точно знают, что женщине серьезной нужно. Колбаса, небось, куда полезнее всяких там цветочков.
Гришка вот продолжает свои гвоздички таскать.
И смотрит жалобно.
И вздыхает.
В кино пригласил. Ниночка, конечно, сходит, потому как не дура она за вот так кино пропускать. Может, потом еще воды из автомата купит и булочку, но и только…
…а Василий Васильевич, чтоб его жене прыщами покрыться, если не ценит такого мужчину, он и сервиз бы справил, и ковра бы не пожалел для своей ладушки. Красивого. С лебедями.
– …во-вторых, маг…
– Слабый.
– А и того довольно, – тетушка усмехнулась. – К тому же… есть у меня некоторые сомнения.
– В чем?
– В слабости.
…или лучше с оленями? Ниночка видела такой в ЦУМе. Красота невероятная. Правда, и стоит изрядно, и запись на него уже имеется, но у Ниночки есть, с чем подойти, чтобы эту запись слегка подвинуть.
– Сдается мне, не так он и слаб, каким казаться хочет…
– Если он сильный, то что в коммуналке делает? – возразила Ниночка, раздумывая, что замужество, конечно, дело хорошее, но такое ли нужное, как ей говорят?
Нет, тетушка, ясное дело, желает Ниночку пристроить, чтобы она, непристроенная, в гости не ходила и не смущала слабый дядечкин разум своею красотой.
Но с другой стороны…
Вот выйдет Ниночка замуж, что изменится? Не для тетечки, но для самой Ниночки?
– Мало ли… думаю, временное решение. Если пришлый, сюда перевели, то, может, не нашлось пока служебной квартиры. Вот и предложили погодить месяцок-другой. Да и для холостяка коммуналка – это даже неплохо. Небось, все ваши подкармливают.
– Да нет, – Ниночка пожала плечами.
И подумала, что мужа, если он заведется, точно нужно будет кормить. И не от случая к случаю, а постоянно. Тетушке хорошо, у нее вон кухарка имеется, а Ниночка пока кухарку себе позволить не может. Стало быть, готовить придется самой.
Завтраки там.
Обеды.
А еще стирать. И штопать. И… и потом еще дети родятся, визгливые и наглые. Не сразу, само собой, потому как Ниночка все-таки ведьма, но ведь когда-нибудь родятся.
Жуть.
– Гм, совсем? – тетушка определенно удивилась. – Молодой холостой и симпатичный маг, а никто из вашего бабья на него внимания не обращает?
Ниночка наморщила лобик.
А ведь и вправду странно.
– В первый день все вились, а потом точно отрезало, – вынуждена была признать она. – У Эвелинки свой кавалер появился… генерал.
Генерала Ниночка видела издали.
Все видели.
Нарочно подгадали, когда Эвелинка возвращается, и вышли во двор, будто бы по особой надобности. Толичка и тот не удержался, хотя, по собственному своему утверждению, генерала этого видел и не один раз. Но ему никто особо не поверил.
Генерал впечатлил.
Ниночка даже подумала, что стоит с ним поближе познакомиться, глядишь, и поймет он, что Ниночка ничуть не хуже этой селедки снулой, которая себя за актрису выдает развеликую.
А уж как она из машины генеральской вышла.
Не вышла – выплыла.
В мехах.
И водитель дверь открыл. И ручку подал. И еще букет после достал преогромный. Розы, к слову. Никаких тебе гвоздичек. И поит генерал Эвелинку отнюдь не газировкой с сиропами.
– А что за он…
– Мне не докладываются, – за генерала было обидно. Вот она, Ниночка, не стала бы ломаться, мужику нервы трепать, скоренько согрела бы…
– Тонька тоже загулялась. Про жениха забыла, говорит, в командировке он. Ага… как же… – Ниночка с тоской посмотрела на ложечку, все ж облизывать ее было вкусно. Пришлось брать чашку в руки и кофий из нее хлебать. – Я ее как-то видела с одним… такой весь правильный, просто жуть. За ручку держатся, беседы беседуют. На меня даже и не глянули.
– Интересно, – сказала тетушка. – А эти… сестрицы?
– Ага… тоже, что одна погуливает, что другая. Жуть просто!
– И с кем гуляют?
– Так… не знаю… не знакомили. Викушка только рядиться стала, то брошку наколет, то серьги нацепит. Одного разу вообще блузончик достала. С кружавчиками. А Владка красится вдвое пуще прежнего…
Ниночка замолчала, подумав, что и вправду странно все.
То никого не было, то вдруг…
– Дорогая, – тетушка ласково коснулась ладони. – Ты у меня девочка умная. Я не знаю, что происходит, но… приглядись к этим… кавалерам. Ладно? Если выйдет, познакомься… а лучше…
Губы тетушки растянулись в улыбке.
– Не устроить ли вам общий праздник?
– С какого перепугу?
– Не с перепугу, а в честь грядущей годовщины Великой октябрьской революции. Соберетесь как подобает добрым соседям. Пусть девочки и кавалеров своих приведут.
Мысли отказаться в Ниночкиной голове не возникло.
Ведьмам, когда они и вправду просить изволят, отказывать не принято.
Глава 32
Астра смотрела на двух девочек, которые пили молоко. И пили аккуратно, стараясь не пролить ни капли. Розочка то и дело облизывала губы, а подруга ее, какая-то невесомо-хрупкая и боязливая, осторожно собирала крошки со стола.
– Извини, я просто не знал, куда их еще девать, – в пятый, кажется, раз повторил Святослав.
Молока купил он.
И пряников.
И толстых пухлых кренделей, посыпанных сверху сахаром. И леденцов. И даже кулек шоколадных конфет. Он то ли понятия не имел о том, чем следует кормить детей, то ли решил, что обычная еда в госпитале как-нибудь да сыщется.
Сыскалась.
И девчонки, доевши каши с котлетами – а положили им от души, еще и пожалев несчастных крошек, пусть несчастными они и не были, – добрались сперва до пряников, потом до кренделей, и все равно поглядывали на конфеты. Благо, кулек лежал тут же, руку протяни.
Но кажется, на этакий подвиг сил у них почти не осталось.
– Я… найду кого-нибудь, чтобы за ней приглядели. Попрошу… просто… ее нельзя оставлять, – Святослав смутился.
Астра же сказала:
– Спасибо.
– Да… не за что, как бы.
Есть за что.
Это она, Астра, должна была подумать, что Эльдар одними уговорами не ограничится, что с него станется в сад пойти и… и, если бы не Святослав…
…не та женщина, про которую Астра еще недавно думала, что эта женщина плохая, что злая она, а она оказалась вовсе не злой.
И Розочку спрятала.
И…
– А если этот проект… если там, в Москве, решат, что в нем есть смысл? – задала Астра вопрос, который не давал ей покоя. И пусть Болиголов Валерьянович, выслушав ее, уверил, что бояться нечего, что у них свои методы убеждения, но…
Вдруг?
– Тогда я на тебе женюсь, – к счастью, Святослав не стал утверждать, что страхи ее пусты, что нужно просто-напросто успокоиться, вдохнуть там поглубже и думать о хорошем. – А Розочку удочерю.
Все-таки странный он, даже для мага.
Особенно для мага.
Но Астра не сказала этого вслух, но спросила:
– Думаешь, это поможет?
– Думаю, это заставит считаться. Нас ведь тоже не так и много. А еще мы привыкли помогать своим. Это во-первых. А во-вторых, я действительно полагаю, что он самодеятельностью занялся. Решил наглядно, так сказать, продемонстрировать, что вреда от его затеи не будет. Вот только интересно, кто его, бестолочь этакую, убедил?
Астре это интересно не было.
Вот совершенно.
Широко зевнула Машка. И Розочка тоже, хотя на нее-то Машкины страхи и усталость ее, и прочие эмоции, которые доставались другим, почти и не действовали.
– Домой их надо. Я… отпрошусь?
– Хочешь, я бумагу выправлю, чтобы потом проблем не было?
Астра покачала головой.
Вот только ей бумаг от комитета не хватало для полного счастья.
– У меня отгулов хватает, – пусть Алексей Львович ее и без того отпускает, но лучше, чтобы все по правилам. А то мало ли. – И отпуск можно взять. На неделю.
Можно и больше, потому как прежде Астра отпуск не брала, даже когда предлагали, потому как, во-первых, совершенно не представляла, что ей в этом отпуске делать, а во-вторых ее пугала сама мысль о расставании с госпиталем.