— Вот, подпиши, — сказал мне следователь, протягивая листы.
— Что это, господин следователь? — спросил я, неспеша брать в руки эти листы.
— Сделка со следствием, ты признаешь, что ты первым напал на парней и тебе дают всего лишь год исправительных работ в трудовом лагере.
Я оторопело уставился на следователя. У них ничего не было на меня, от слова совсем.
— Простите, я может не понял чего-то, я должен признаться в том, чего не совершал? — мне даже не нужно было разыгрывать изумление, я реально офигел.
— Понимаешь, Патрик, я сейчас расскажу, как будут развиваться события, — следователь устало потёр свои глаза, — мы вызываем твою подругу в качестве свидетеля, быстренько узнаём, что она была вместе с тобой в момент драки. И она из свидетеля превращается в соучастницу. Не знаю, как ты сумел обмануть артефакт правды, но и ты и я знаем, что она была с тобой тогда.
Да, Инга была моим слабым местом. Я совсем не хотел её впутывать в это дело, понимая, что вызов на дуэль будет играть отягчающим обстоятельством против неё. Сумеют ли они расколоть её? Скорее да, чем нет. Мне вот этот следователь совсем не нравился. Он был настоящим профессионалом.
— Патрик, неужели ты не понимаешь, что тебе нереально выиграть дело против внука премьер-министра?
Зараза, но он прав на сто процентов. И с чего я решил, что в этом мире будет по-другому? Всё везде одинаково, есть бояре, а есть холопы. И холопы должны знать своё место. Так было, есть и будет.
— Господин следователь, а вы хорошо по ночам спите? — спросил я, беря в руки бумаги.
**** Вена, Февраль.
Морозный воздух февраля приятно холодил моё лицо. Я стоял на набережной и грустно смотрел на воду. Сегодня я скажу Вене прощай. Бросив прощальный взгляд на воду, я направился в суд.
Соглашение было подписано, год в исправительно-трудовом лагере, взамен я получил полную индульгенцию для Инги. В принципе, премьеру-министру было плевать на неё. Так что сегодняшнее заседание в суде просто формальность. Судья должен удостовериться в законности составления соглашения, и что обе стороны согласны. Но я решил, что последнее слово я оставлю за собой. Вероникина съёмочная группа уже ждала в суде. Снимать внутри не запрещалось, так что я приготовил небольшой сюрприз. В суд завалилась вся наша банда и даже Олле пришёл, оу, это было неожиданно. Я-то думал, он сейчас где-нибудь празднует. Как минимум год меня он не увидит. Он и подошёл первым ко мне.
— Знаешь, я горжусь, что у меня был такой ученик, как ты, — сказал он после небольшой паузы, — ты своим поступком показал всем нам, что в жизни существуют принципы. Наш мир несовершенен, но ты совершил достойный поступок.
И он протянул мне руку. Оу, что творится-то, подумал я, пожимая его руку. Дальше прибежали наши бабуины, наперебой сказали, что я крут как огурец. И они продолжат моё дело. Какое дело? Блин, я реально не понимал, что в их головах происходит. Но чтобы не палиться, я лишь важно покивал головой. Потом подошла Ками с Тони.
— Тони, вот посмотри на героя, а ты что готов совершить ради меня? — подмигнув мне, серьёзным тоном произнесла она.
— Ты это, побыстрее возвращайся, — пробурчал Тони.
Ками же просто чмокнула меня в щёку. Она самая сообразительная, понимает, что мне сейчас никакие слова не нужны. Потом подошли Инга с Томом.
— Прости меня, — убитым голосом произнесла Инга, — это я во всём виновата.
— Перестань, для этого и существуют друзья, — перебил я её.
Мне сейчас вот только её самобичеваний не хватает для полной радости.
— Спасибо, брат, — Том крепко обнял меня.
— Народ, хорош, я на год уезжаю. За прилежное поведение скостят.
— Ха, где ты и хорошее поведение, — улыбнулся Том.
Ну хоть развеселил его чутка. Инга же просто подошла и обняла меня. И такая волна чистой любви окатила меня, что я даже оторопел. Нет, это не была страсть или что-то в этом роде. Это ощущалась, как чистая эмпатия. В этот момент я понял, что в этом мире у меня есть самый преданный друг. И на этом фоне, какой-то год в лагере показался мне ничтожным. Последними подошли Сара и её мама. Амалия сама решила прийти. Она молча подошла, обняла меня и тихо сказала на ухо:
— Ты молодец, всё сделал правильно, я рада, что моя дочка выбрала тебя.
И отстранившись, громко воскликнула:
— Что делается-то? Как я теперь по улицам пойду, народ будет тыкать пальцами и шептать, что у Амалии зять уголовник.
Похоже, у Ками появился конкурент в троллинге, и как мне с такой тёщей жить?
Я по блатному, цыкнул и ответил:
— Мама, шлите их всех в синагогу. Откинусь, разберёмся со всеми.
А Сара просто бросилась на шею и слёзы полелись из её глаз.
— Вернись, только вернись, — шептала она.
— Ну что ты, милая, ты даже соскучиться не успеешь, — ответил я, гладя её по голове.
— Я надеюсь, ты с Ингой в нормальных отношениях? — тихо спросил я.
— Конечно, — возмутилась она, — мой будущий муж иначе поступить не мог.
И тут же густо покраснела. Похоже, Амалия начала воспитывать стервочку. Ну у неё есть год, а потом я вернусь. Улыбнувшись, я крепко её поцеловал. Попрощавшись со всеми, я вошёл в зал заседаний.
****
Бла, бла, бла, согласны ли стороны, бла, бла, бла. Судья что-то бубнила себе под нос. Я даже не пытался слушать её, настраивался на своё последнее слово.
— Да, согласен, - вставил я там где требовалось.
— Если какие вопросы у обвинения?
— Никак нет, ваша честь.
— Обвиняемый, есть ли у вас что-то дополнить?
— Да, ваша честь. Я хотел бы сделать заявление.
Судья удивлённо уставилась на меня.
— Прошу, - наконец отмерла она.
Я встал со своего места и подошёл к оператору, который снимал судебное заседание.
— Я обращаюсь к тебе, безродная тварь. Да, да, к тебе, который сейчас смотрит телевизор и думает, какое офигенное шоу ему показывают. Так вот, спешу тебя огорчить, это не шоу. Это реальность, и в ней ты — безродная тварь, прав у тебя нет от слова совсем. Просто ты должен понять, что в один прекрасный день к тебе заявится обдолбленный аристократ, и ты предложишь ему свою жену, дочку, сестру и будешь рядом стоять и переживать, удобно ли его светлости.
— А ну, немедленно прекратить! — очнулась судья.
Но я продолжал.
— Да, безродная тварь, такова твоя участь. Ты, когда поведёшь свою невесту под венец, ты должен всегда держать в уме, что право первой ночи может достаться аристократу, а ты будешь стоять рядом и держать свечу.
— Охрана, прекратить это безобразие! — судья перешла на визг.
Послышался топот ног. Охрана сорвалась со своих мест и бежала ко мне.
— Но ты можешь сделать как я и посмотреть, что получится, — продолжал я.
Бум! Мощный удар в челюсть свалил меня с ног. Не накинь я усиление, лежать бы мне в отключке. Но я поднялся, собрав кровавую слюну, выплюнул вместе с зубом в сторону. «Spittin chiclets» мы или где?
— Вот так и получится, безродная ты тварь, — улыбнулся я окровавленным ртом.
И следующий удар выбил из меня дух.
****
— Что он несёт? Какое право первой ночи, что за бред? — недовольно произнёс Император, выключая телевизор.
— И в чём он неправ? — спросил Виктор.
— Давай, только ты не начинай, — сердито ответил Карл.
— Отец, этот процесс просто позор и ты это прекрасно понимаешь. Род Гохх не ответил на вызов на дуэль. Кого ты пытаешься защитить?
— Да никого я не защищаю, я наоборот выбил для парня минимальное наказание. Было бы лучше, если бы его нашли в подворотне с перерезанным горлом? Зато, все наши реформы проведут.
На что Виктор лишь покачал головой.
Глеб ФиннОковы Патрика
Пролог
Раз в год малый круг клана ШМИТТ, по давно устоявшейся традиции, встречался в полном составе. На этой встрече обсуждалась политика клана на ближайший год, распределялся бюджет и утверждались исследовательские проекты. Встречались старейшины и главы родов в своей загородной резиденции в Альпах. Малый круг клана состоял из пяти родов-основателей: Ш — Шульц, М — Марсель, И — Индзаги, Т — Толсен, Т — Тилль. Именно эти пять родов определяли политику клана. Что примечательно, в клане ШМИТТ не было главенствующего рода: им правил малый круг, и все решения принимались большинством голосов. В клане были и другие рода, они определяли большой круг клана. На их ответственности лежали финансы, логистика, управление клиниками и аптеками. Но именно пять родов малого круга основали всемирно известный клан лекарей.
Во времена большой смуты лекарей убивали первыми. Тогда не было шагоходов, дронов и прочего металлолома. В те времена всё решалось мечом и артефактами. Поэтому устранение тех, кто умел лечить, было первоочередной задачей воинствующих сторон. «Пировали, веселились, подсчитали, прослезились». После окончания войн лекарей в этом мире практически не осталось.
И тогдашний Император собрал остатки лекарских родов и даровал им клан, дав полный карт-бланш на управление медициной в Империи. Это была необходимая мера, иначе Европе грозило вымирание от эпидемий. Так и появился на свет клан ШМИТТ. Да, именно этот клан и спас Империю от демографической катастрофы. Постепенно клан ШМИТТ, привлекая к себе лекарей, разросся до внушительных размеров. Империя выстояла, а клан ШМИТТ занял ведущее место в медицине. Времена изменились, нет больше разрушительных войн, и клан ШМИТТ крепчал из года в год. Злые языки поговаривали, что у ШМИТТов влияния не меньше, чем у самого Императора. Так ли это было на самом деле? Достоверно сказать нельзя, потому что то, что происходило в Малом круге, оставалось в Малом круге. Никто точно не знал, насколько ШМИТТы сильны. Но породниться с этим кланом хотели абсолютно все, включая имперские рода.
Загородная резиденция в Альпах охранялась не хуже, чем дворец Императора, да и вряд ли кто-нибудь осмелился шпионить за ними, ведь у всех есть свои отцы и деды, которым требуется помощь лекарей, поэтому с кланом ШМИТТ предпочитали дружить. Обычно малый круг собирался в первых числах января, сразу после Нового года, но на этот раз произошла задерж