Йорген довольно быстро нашёл мне адвоката, правда, он уже лет как десять на пенсии, но лучшего не найти, как сообщил мне мой опекун. Звали этого дедушку Иосиф Корн. И мне пришлось тащиться к нему через весь город, но это было нужно мне, так что выбора особого и не было. Да и зачем стариков лишний раз гонять? Вот сейчас мы сидим в гостиной и пьём чай из фарфоровых чашек.
— Закон об одарённых? — переспросил я.
Я вроде изучал право, но именно этот закон как-то прошёл мимо меня, странно.
— Да, это старый закон, его редко используют в современном праве, но он существует. И мало-мальски грамотный адвокат раскопает его в течение пяти минут. Этот закон был принят в Империи сразу после заключения мира в Европе. Одарённых оказалось катастрофически мало, и чтобы хоть как-то исправить ситуацию, были приняты ряд законов об одарённых. Их ещё называют Манифестом Возрождения. Например, вам известно, что и по сей день одарённым можно иметь больше одной жены? Нюанс заключается в том, что жёны тоже должны быть одарёнными. Это редко используют в имперской аристократии, а вот в кланах это очень распространено. А всё почему? Потому что кланы — это анклавы, государства внутри государства, для них интересы клана всегда стоят выше интереса рода.
Как раз об этом законе я знал, а вот про Манифест Возрождения слышу впервые. Надо почитать, какие ещё плюшки мне положены, как одарённому.
— В этом Манифесте много законов, и одним из таких является закон о бастардах. После войны не каждый аристократ мог содержать несколько жён, поэтому многие занялись пополнением рода на стороне. Так вот, этот закон гласит, что бастард отходит к клану или роду, а матери определяется денежная компенсация.
— Подождите, но бастардом же является погибший отец ребёнка, и у них была своя семья, какое отношение имеет к этому род Медичи?
— Не совсем так, молодой человек, — усмехнулся Корн, — насколько я понимаю, молодая пара только собиралась пожениться? Да и это тоже неважно. Важно лишь будущее одарённое дитя и кто на него претендует.
— А то что мать сама одарённая, это как-то влияет?
Он ненадолго задумался, но потом покачал головой.
— Нет, закон придуман для того, чтобы создать наиболее подходящие условия жизни для будущего одарённого. Вот на что живёт мать ребёнка?
— Ммм, она ещё учится.
— Вот видите, суд никогда не примет её сторону, он отдаст ребёнка туда, где ему будет лучше.
— И что, нет никаких вариантов? — спросил я.
Это просто не укладывалось в моей голове, что бы так просто забирали детей у матери? Варварство какое-то. Мне иногда кажется, что современный мир живёт по законам средневековья.
— В вашем конкретном случае, я вижу только один вариант. Ещё до рождения ребёнка она должна выйти замуж за одарённого с постоянным доходом. Тогда у будущего ребёнка будет полноценная семья и никакой суд не вправе разрушить семью. Это единственный выход, который я вижу в вашей ситуации.
«Ну и где я ей мужа сейчас найду? Понапридумывали дебильных законов, а мне всё это надо разруливать теперь. Они помешались тут со своей одарённостью. Ладно, надо двигаться дальше».
— Спасибо большое, господин Корн, вы мне очень помогли, — сказал я, вставая с дивана.
— Подождите, молодой человек, — произнёс он, шаря в кармане.
— Вот, — он протянул мне визитку — Элизабет Корн, моя внучка. Если дело дойдёт до суда, обратитесь к ней. Поверьте, я не рекламирую свою внучку, как раз наоборот, подкидываю ей интересные задачки. Хочу посмотреть, как она справится.
— Спасибо, — сказал я, пряча визитку в карман. Адвокаты лишними никогда не бывают.
****
— Его зовут Далмат Адеми, и он — правая рука Дениса Дервиша, — Йорген выразительно посмотрел на меня. — После отъезда последнего, он решил остаться в столице. Далмат не был связан с профсоюзами, он скорее представляет силовой блок рода Дарвишей. Поэтому чистка профсоюзов никак не задела его. Владеет самой большой транспортной компанией в Вене — это его официальный бизнес. Неофициальный же, это подпольные казино, наркотики, проституция. Короче, полный набор гангстера средней руки. После ухода Дарвиша, потерял политическую поддержку, поэтому местные бандиты и решили показать нос. Сейчас они пытаются проверить, насколько прочна его структура. Взрыв машины, это была ликвидация какого-то очередного местного босса, попытавшегося откусить у Адеми кусок рынка сбыта наркотиков.
«Чёрт, оказывается, я косвенно виноват в смерти Тони. Не завари я ту кашу, никаких бандитских разборок и в помине бы не было. Мысли о Тони вновь захлестнули меня. Нет, не время сейчас, слишком много предстоит сделать, отвлекаться сейчас нельзя.»
— Патрик, под его командованием более сотни бойцов. Все они — бывшие наёмники из Свободных Земель, а сам Далмат имеет восьмой уровень источника, бывший пилот шагоходов с боевым опытом.
Вот это уже хуже, не всякий восьмой уровень можно из танка пробить. Но я, в принципе, и не собирался бодаться лоб в лоб с бандитами. Но восьмой уровень — это, конечно, сильно. Боевой опыт — это тоже минус, и судя по взрыву, он ни с кем не церемонится, предпочитает силовые решения дипломатическим.
— Дарвиш имел тесные связи с кланом ШМИТТ, как и в Свободных Землях, так и в столице. Судя по всему, связь в столице он поддерживает сейчас через Далмата. Возможно, именно поэтому последний и остался в Вене, а не поехал вслед за своим начальником. Это вкратце. Теперь, может, ты наконец одумаешься и не станешь лезть в петлю? Тебя просто сожрут. Даже Синдикат остерегается влезать в дела, где присутствует клан ШМИТТ.
Я лишь удостоил его взглядом, как будто ты не знаешь меня? Конечно, я влезу, и разворочу очередное осиное гнездо. Только надо всё это проделать с умом и максимальной осторожностью.
— Я всегда знал, что ты — упёртый баран, — вздохнул он, доставая папочку. — Поэтому я принёс тебе более подробное досье.
— Спасибо, — кивнул я, раскрывая её.
— Брать с собой папку, я не намеревался. Сейчас пробегу глазами, "сохраню" в памяти, а уж потом проанализирую. По мере того, как я продвигался по досье, в голове созревал план действий. Потом я ещё все не раз перепроверю, но первые свои шаги я уже видел отчётливо.
— Йорген, — произнёс я, оторвавшись от папки, — у меня последняя просьба. Мне нужны документы беженца, лет так восемнадцати, желательно с греческими корнями.
— Это можно будет сделать довольно быстро, — чуть подумав, кивнул он мне. — Это всё?
— Да, спасибо за информацию, — улыбнулся я ему, протягивая папку.
— Она тебе не нужна? — удивился он.
— Уже нет.
— Ты слишком самонадеян, — он покачал головой, — прошлые успехи тебе вскружили голову. Ты не должен забывать, что в данном случае, голову могут и оторвать.
— Всё будет хорошо. После того, как передашь мне документы, я исчезну на пару месяцев. Пригляди за Ками.
— Конечно, без проблем и удачи тебе.
— Я сам и есть удача, — ответил я.
Он на это лишь покачал головой. Всё ещё не верит в меня, но это меня мало интересовало сейчас.
****
— Моего друга убили, террористические взрывы в столице, а ты мне говоришь, что мы должны соблюдать закон? Ты император или где? — Катарина была вне себя.
— Именно поэтому, моя дорогая, мы и не вмешиваемся. Я и есть закон. Ты же прекрасно знаешь, что аристократы не влезают в дела простых смертных, для этого существует полиция и суды! Если бы твой друг был аристократом, у нас бы было право вмешаться. А так, извини, я просто не могу ничего сделать.
— Суды? — фыркнула Катарина, — Твои суды продажны, они контролируются кланами и родами, и ты прекрасно это знаешь! Но делаешь вид, что тебя это не касается.
И, повернувшись, она вышла из комнаты.
— Хороший разрушитель растёт, — прокомментировал Альберт.
— И в чём она не права? — спросил Виктор отца.
— Во всём. В данной системе координат мы не можем действовать иначе. Она сама виновата. Если бы она не появилась на похоронах, я бы сумел по-тихому прижать албанцев, но сейчас слишком много взглядов направлено в нашу сторону. Все только и ждут, что мы будем делать дальше.
— Ты же понимаешь, что мы показываем нашу слабость? — удивился Виктор.
— Наша слабость — в нашей силе. Чем больше у нас полномочий, тем слабее мы для окружающих.
— Каких полномочий? Мы итак не вмешиваемся в политику кланов, а те творят что хотят.
— А те, в свою очередь, не лезут в политику. Только представь себе кланы Миллеров и Шмиттов в Рейхстаге? Что поделать, мы определяем внешнюю политику, а кланы — внутреннюю. И поверь, внешняя политика в наши дни намного важнее, чем внутренняя.
— Поэтому мы оставим всё как есть, сделаем вид, что ничего не произошло? Ты же понимаешь, что полиция будет только делать вид, что ищет, а министр внутренних дел даже не сможет уволить главу полиции.
— Нам нужны реформы, — согласился Император, — тут я согласен, однако сначала реформы, а потом уже действия. Кстати, ты этим и займёшься. Подготовишь пакет реформ, чтобы ослабить влияние кланов на внутреннем рынке.
— И мы никак не поможем Катарине? — спросил Виктор.
— Мы — нет, но что-то мне подсказывает, что найдётся человек, который сунется туда, — ответил Карл, — Альберт, как ты думаешь, Патрик сунется?
— Вне всяких сомнений, ваше Величество, — кивнул Альберт.
— Вот и отлично. Он сунется, а мы будем рядом, чтобы в нужный момент выйти на сцену. Альберт, проследи, чтобы парень был под присмотром.
— Уже, ваше Величество, к нему приставлены люди 24 на 7.
— Вот и отлично, теперь перейдём к ставке, я думаю, нам следует её повысить на четверть процента. Размер инвестиций упал за последний год.
****
— Единственный наш шанс — это выдать замуж Камилу до родов. Значит, у нас есть плюс-минус три месяца, — сообщил я печальную новость.
Мы держали наш полусемейный совет, как же нам помочь сохранить ребёнка. Я, Инга, Сара, Амалия, Кэрол и мама Камилы, все мы собрались в центральном парке.