И перед тем как его сознание померкло, в его голове зазвучали слова Марины: «Последнее китайское предупреждение».
Я достал телефон и написал сообщение Марине: «Подходи, всё под контролем». Затем обшарив Демидова, вытащил его телефон и ключ-карту от гостиничного номера. Взяв его кисть, прислонил большой палец к экрану и разблокировал телефон. Просмотрел сообщения — ничего интересного не нашёл, интимных фотографий тоже не было. Скучный ты человек, Игорь Демидов! Пока я разбирался с Демидовым, подоспела Марина.
— Ампула с собой? — спросил я её.
— Да, вот держи, — она протянула мне ампулу с наркотиком.
Отломав верхнюю часть, я осторожно просунул руку под голову Игоря и, приподняв её, влил содержимое ампулы в его рот.
— Ну, вот и всё. Теперь он ничего не вспомнит, у него теперь будут глюки перед глазами.
— А это не опасно? — осторожно спросила Марина.
— Нет, обычная вытяжка из галлюциногенного гриба, — махнул я рукой. — Ну что, подняли его и в путь.
Кое-как подняв Демидова и взяв его под руки, мы двинулись в сторону гостиницы. Остановившись перед самым входом, я достал нюхательную соль.
— Я сейчас приведу его в сознание. Ты знаешь, что делать? — спросил я, протянув Марине ключ-карту от номера Демидова.
Марина сглотнула, видимо волнуется. Но, кивнув, сказала:
— Да, я веду его в гостиницу и прошу администратора на ресепшене помочь довести его до номера.
— Молодец, — кивнул я, и поднёс нюхательную соль к носу Демидова.
Игорь пришёл в себя, огляделся и, увидев меня, заулыбался:
— Патрик, друг, я искал тебя. Ты зачем разрушил мою жизнь?
— Ты говорил же, что он будет видеть глюки? — удивилась Марина.
— Видимо, доза маленькая, — пожал я плечами.
Сейчас уже ничего нельзя сделать, нужно довести дело до конца.
— Ну, с богом, — вздохнул я и дружески хлопнул Марину по спине.
Марина перехватила Игоря, и они вместе зашли в гостиницу. Нюхательная соль отлично пробудила Демидова, и тот увлечённо что-то рассказывал Марине на ухо. Марина усадила его в кресло и отправилась просить помощи. Администратор на ресепшене, выслушав Марину, кивнул и пошёл помогать ей. Как только все трое скрылись за дверьми лифта, я проник внутрь и, поднявшись по лестнице на нужный этаж, стал ждать смс.
****
— Как ты? — спросил я Марину, заходя в номер.
— Меня всю трясёт, — призналась Марина.
— Это нормально, это отходняк, но ты справилась на отлично, остался последний штрих, и мы уходим отсюда. У тебя всё с собой?
— Да, — она кивнула и начала доставать из сумки заранее приготовленные предметы.
Первым на свет появился женский парик, затем колготки, потом ещё что-то с ремешками, название которого я не знаю. Я взял эту непонятную сбрую и повертел в руках.
— Как вы всё это носите? — искренне недоумевал я.
— Я тебе потом покажу, — нервно хохотнула Марина. — Ну чего уставился, давай раздевай его, я к нему не прикоснусь.
Игорь Демидов сидел в кресле. Я поднял его, положил на кровать и начал раздевать. Он попытался что-то сказать, но силы покинули его. Минут через двадцать мы его переодели в женское одеяние.
— Надо бы накрасить его, а то он бледненький какой-,то, — критически осмотрев наше произведение искусства, вынесла свой вердикт Марина.
— Давай, и брови ему ещё выщипай, — кивнул я.
— Ты монстр!
Провозившись ещё минут двадцать, мы критически осмотрели полученный результат. Вышло так себе, на троечку, но нам больше и не надо. В дело вновь пошла нюхательная соль. Игорь снова пришёл в себя и сейчас не понимал, где он находится. Пока он приходил в себя, я взял его кисть и разблокировал телефон.
— Игорь, нам нужно сделать пару фотографий, ты как?
Игорь в ответ промычал что-то невнятное.
— Я так думаю, он согласился, — произнёс я и сфотографировал его.
— Спасибо, Игорь, — улыбнулся я и усыпил его, нажав специальные точки. — Теперь он проспит до утра.
— А мы что будем делать? — спросила Марина.
— А мы выложим эти фотографии в его социальных сетях.
****
— Значит так, русских мы нейтрализовали, — я оглядел присутствующих. — Игорь Демидов срочно отозван назад, и раньше, чем через неделю, никто сюда не приедет. Поэтому самое время устроить тотальный хаос в стране. У кого какие предложения?
Предложений не было. Все, видимо, пребывали в шоке от того, как жестоко мы расправились с русским куратором. В стране, которая полностью зависела от Российской Империи, представителей этой страны старались обходить стороной. А сейчас фотографии Игоря Демидова в женском платье и в полном макяже облетели весь африканский континент. Скандал получился отличный, но после этого случая местные аборигены в нашем штабе стали посматривать на меня с опаской. — Понятно, с местной фауной я ничего не достигну, — я оглядел присутствующих. — Хорошо, если у вас нет никаких идей, давайте работать с предвыборной программой действующего президента. Какие слабые пункты есть в его программе?
— У него нет никакой программы, — ответил Табо.
— То есть как? — удивился я.
Это уже была моя недоработка; я почему-то не удосужился проверить наших конкурентов.
— Право сильного. Неважно, что ты обещаешь, все будут голосовать за самого сильного кандидата, — пожал плечами Табо.
— И почему вы сразу мне не сказали? — поинтересовался я.
— Ну, мы и не надеялись, что победим, — признался Табо, — а вот за участие мы уже выбили себе лучшие условия.
Ну, здорово. Я тут пытаюсь протолкнуть их кандидата, а всё оказывается напрасно; все голосуют за самого сильного.
— Значит, чтобы победить на выборах, наш кандидат должен вызвать действующего президента на поединок? — на всякий случай уточнил я.
— Да, как только народ увидит, что он сильнее, все побегут за него голосовать, — пожал плечами Табо и добавил: — традиции.
Я посмотрел на нашего кандидата, Отсиле. Весь его вид говорил, что он никого не собирается вызывать на поединок, да и не может он — он ведь неодарённый.
— Тогда зачем всё это? — я сделал широкий жест рукой.
— Мы решали наши локальные проблемы, — пожал плечами Табо.
«Локальные проблемы они решали, а я, значит, в пролёте? Ну уж нет, я сюда приехал за алмазами и без них отсюда не уеду!» — волна гнева поднялась из самых глубин моего источника.
Я прикрыл глаза и успокоился. Ещё не пришло время разрушать всё тут вокруг.
— Скажи мне, Табо, — успокоившись, спросил я, — а я могу бросить вызов президенту?
— Нет, ты же чужак, — Табо очень удивился моему вопросу как будто я сказал что-то глупое.
Понятно, везде засада. Я даже готов был рискнуть и выступить против десятки; лоб в лоб я бы не потянул, но у каждого свои маленькие хитрости.
— А вот тебе могут бросить вызов, — подал голос наш кандидат Отсиле.
— Дааа, — протянул я, — это же меняет дело.
— Брось, никто не будет связываться с европейским кланом, хоть и слабым, как твой, — махнул рукой Табо.
— Ммм, просто так нет, но мы заставим их бросить мне вызов, — решительно произнёс я. — Дайте мне час, я представлю вам план.
****
За час я, конечно, не управился. Вникал в нюансы поединков и вызовов. Господи, ну нагородили они тут, конечно. Если кратко суммировать: вызвать на поединок можно либо равного, либо более сильного — это как мне кажется, утопия, хотя теоритечки возможно, тут учитывали не только фактор силы, но и фактор концентрации. Но всё это относилось лишь к местным аборигенам. А я — чужак, не имею прав совсем никаких, но если меня признают нежелательным элементом, то у меня есть два выхода: либо убраться из страны, либо принять вызов от любого, кто решится бросить мне его. И неважно, прав ты или нет, результат поединка решает «право сильного», мать его. Значит, моя цель — накалить ситуацию до такой степени, что бы у местных сорвёт крышу, и они бросят мне вызов. Что ж, теперь мне понятно, что надо делать. И собравшись с мыслями, я снова созвал наш совет.
— Значит так, так как никакой программы у действующего президента нет, но мы создадим и распостраним её , — обратился я к присутствующим. — И назовём это манифестом Kgosi.
Я взял паузу, чтобы дать им возможность задать свои вопросы. Но никто не решился прервать меня. Либо они уже привыкли к моей манере общения, либо окончательно смирились. Лично я бы поставил на второе.
— Основные тезисы манифеста: пенсионная реформа — заморозка выплат по вкладам и увеличение пенсионного возраста до 75 лет.
— Но у нас средняя продолжительность 65 лет, — удивился Табо.
— Именно, — улыбнулся я, — это же реформы действующего президента. Дальше медицинская реформа — в рамках борьбы со СПИДом ограничение на рождаемость: не более одного ребёнка в семье. Кто превысит, тому большие штрафы.
— Это же полный бред! — воскликнул Йорген.
— Конечно, но поверьте, чем более абсурдные новости, тем легче люди поверят в это. Главное, чтобы это было написано на бумаге, издано и раздано населению.
Удивление на лицах сменялось задумчивостью, и в конце концов сменялось пониманием, что конкретно я задумал.
— Всем всё понятно? — спросил я навсякий случай. — Ну, если понятно, тогда за работу, у нас есть сутки на то, чтобы придумать множество таких реформ. После этого нам нужно будет всё распечатать с гербами президента и распространить. Табо, за три дня управишься?
Тот немного подумал и кивнул.
— Вот и отлично, работаем.
****
— Это что такое? — президент Kgosi гневно потряс перед всеми листком.
Ответом послужило молчание. Президент Бостваны уже давно окружил себя безинициативными людьми, которые только и умели что смотреть ему в рот и соглашаться со всеми его решениями. Видя, что никакой реакции от его помощников не последовало, президент перестал трясти листком, но стал вслух зачитывать текст:
— «Запрет на хоровое пение в полнолуние» — он поднял глаза и вновь посмотрел на своих помощников, но те опустили глаза, боясь смотреть правителю в глаза.