Пока же мы выпихивали народ в Стокгольм без малого пинчищами под зад — до того не хотели господа “литераторы” покидать насиженное место. Исай Андронов, на которого свалился весь этот проект, уже дозрел до того, чтобы самых упрямых душить, поскольку при таком отношении сохранить мало-мальскую секретность никак не получалось. А раз так, решили сделать это, наоборот, демонстративно — “неизвестные филантропы” ассигновали денег на строительство коммуны, эдакого фаланстера под Стокгольмом. Далее “филантропы” выкатили смешные цены за проживание, что стало хорошей мотивацией для эмигрантов и объяснением для полиции, чего это вдруг все сорвались и поехали.
Ну а Исай организовал “пломбированные вагоны”. Ага, тот же самый маршрут с тем же самым содержимым, только у нас никакой войны пока не произошло. Ну и зафрахтовать весь поезд со спальными и багажными вагонами оказалось куда дешевле, чем переправлять по одному-два и даже по десятку человек. Да и сокращение расходов, которое мы несли на обеспечение эмигрантской тусовки жильем, питанием и прочим, позволяло за два-три года отбить стоимость переезда и строительства. И никто не будет нам пенять на проезд по территории противника.
Что еще хорошо, подготовка поездки затронула почти все социалистические круги Европы. И сразу стало ясно, кто чего стоит, если Жорес, Бебель, Либкнехт или Хеглунд помогали нам с чистым сердцем, то Жюль Гед, Фридрих Эберт или Ялмар Брантинг нехотя, “на отвяжись”.
И эта линия раскола в сильной степени совпадала с той, которая проляжет при начале Мировой войны — почти все социалистические партии похерят резолюцию Базельского конгресса Интернационала о солидарной борьбе против империализма и войны. И дружно поддержат свои правительства. Хотя нет, не дружно — будут отщепенцы, которых мы и начали собирать в кучу, именно они и стали потом костяком Коминтерна, вот и прекрасной России будущего пригодятся. До Циммервальдской “конференции” тут дело скорее всего не дойдет, просто потому, что необходимую подготовку мы проводим уже сейчас и кто согласен “максимально использовать порождённый войной экономический и политический кризис для того, чтобы разбудить сознательность в людях, способствовать скорейшему низвержению капитализма”, тот наш. И рано или поздно у нас будет свой Интернационал, левый.
— Тэк-с, Михаил Дмитриевич, шах и мат.
Ну вот так всегда, стоит воспарить мыслею, как загоняют в угол. Довольный Сергей Васильевич потер руки, глянул в окно и засобирался:
— И очень вовремя, к вам, похоже, гость. Так что я в верхний дом пойду, кликните, если что.
На дороге от городка к “хутору” Зубатова, поблескивая очками, крутил педали Андронов. За годы нашего знакомства он раздался вширь и пришлось заставить его обратить внимание на физические кондиции. Прогулки в горы, передвижение пешком и вот велосипед как-то компенсировали сидячую работу Исая.
Но и пожрать он не забывал — вот и сейчас притащил по особенному копченую рейнскую щуку. Бог весть почему, но она совсем не пахла тиной, как прочая речная рыба, и костей в ней было мало. А правильно приготовленная просто таяла во рту.
Вино в доме нашлось, по летнему теплу мы устроились на террасе с кувшином, рыбкой, сыром и ранним кисленьким виноградом.
Красота и благорастворение воздухов. Может, последовать совету Зубатова?
Но вернемся к нашим баранам.
— Отправили этот табор, слава богу, — редактор “Правды” нарочито перекрестился и выдохнул.
— А сам когда?
— Через неделю, последние дела закончим и поеду.
— По газете?
— По ней, и по издательству тоже. Архив вывезти, шутка ли, сорок тысяч корреспонденций в год!
— И что, все в “Правду”? — удивился я, ни фига себе, как нам пишут!
— Ну да. “Новый путь” же легально печатается, в Питере, туда напрямую шлют.
— Власти больше не донимают?
— Нет, после трех закрытий мы нашли способ — пишем про события “в португалии”, в “испании”, или там в “аргентине”. Все, кому надо, понимают, но формально придраться нельзя.
— Хорошо, — я долил себе вина. — Ты как, в коммуне жить будешь?
— Рад бы, но нет, — Исай последовал моему примеру. — На мне издательство “Знание”, нужно иметь квартиру в городе.
— Значит, бросаешь все на Носаря?
— Да какое бросаешь, он там с Рогдаевым профсоюзной школой рулил, и сейчас справится. Кого уговорит, кого иными способами. В конце концов, ваш метод “добрым словом и пистолетом” никто не отменял.
Это да, за некоторые успехи профсоюзного движения нам стоило поблагодарить Аль-Капоне и американских гангстеров. Заокеанские трейд-юнионы такую мощь набрали не в последнюю очередь оттого, что имели “силовую поддержку”. Правда, поддержку весьма своекорыстную и всякие там “Союзы дальнобойщиков” больше походили на конторы по выколачиванию и отмыванию бабла, чем на защитников интересов рабочих. Ну а поскольку мы не гангстеры, а боевиков нужно приставить к делу… Штрейкбрехерство быстро сошло на нет — получить зарплату и тут же в рожу стало как здрасьте, никакая полиция не спасала. Упертым мастерам и прочей “рабочей аристократии” доходчиво объяснили, как нужно себя вести. Черносотенцев с заводов и фабрик гнали. Забастовки и митинги охраняли. Даже если революция и не выгорит — костяк есть, мужики с войны придут, как раз “Рот Фронт” и получится.
— Ну и ребята Савинкова приглядят за колонией, им вообще удобно будет — все в одном месте.
— Ну так охранке тоже.
— Как сказать, Савинков прямо руки потирал, видимо, уверен.
Между нами и аккуратным швейцарским городком на зеленых лужках паслись коровки, ниже, по озерной глади рассекали парусные лодочки и совсем вдали, в дымке поднимались стены средневекового монастыря на островочке.
Идиллия, аркадия и буколика. Земной парадиз.
Андронов замолчал, помялся и заговорил снова.
— Тут вот еще какое дело, Сосед… приходили люди, предлагали до ста тысяч в год на издание.
— Ого, что за люди, откуда?
— Прямо не говорили, но я так думаю, немцы, из военных.
Вот и еще звоночек. “Зима близко”.
— На каких условиях?
— Противоправительственная пропаганда, — начал перечисление Исай. — При увеличении тиража — увеличение дотации. При влиянии на забастовки и бунты в деревнях — тоже увеличение.
— Не скрываются… А как объяснили?
— Да прямо по Энгельсу шпарили. Реакционная монархия, опасность для демократии в Европе и так далее.
— Душевно. А через кого на контакт вышли?
— Немецкие социал-демократы, правое крыло.
Мда, смычка города с деревней. То есть, реформистов с Генштабом. Ладно, мы именно это и предполагали, только ожидали не так рано. Каналы приема денег не готовы, придется на ходу придумывать, например, продать немецкой книготорговой фирме “тираж Горького”. И куча новых паспортов под это дело потребуется, расписки давать… Да что я дергаюсь-то? Ребята взрослые, опытные, сами разберутся.
— Значит, контакт поддерживаем, деньги не берем, набиваем цену. Решите с Борисом, как все обставить.
Андронов протирал очки и согласно качал головой.
Тут главное не торопиться и не жадничать. Деньги там могут быть такие, что за них руки-ноги пообрывают и голову открутят без раздумий. Черт, жалко что мы выглядим как большая, единая организация… С десятком маленьких прятать бабки куда легче. Хотя мелким хрен бы чего предложили.
— Ладно, давай о хорошем. Коля Муравский уже озадачен, ты тоже подключайся.
— Новое дело? — шеф-редактор водрузил очки на нос и сразу стал похож на мультяшного Питера Гриффина.
— Ага, написать конституцию Республики Советов.
— ???
— Ну, мы же собираемся царизм свергнуть?
— Ну… да… — не очень-то уверенно согласился соратник.
— Вот и надо что-то на его место. Пора готовить.
— Точно пора?
— Я так думаю, что все случится года через три после начала войны.
Исай яростно поскреб в затылке.
— Прямо даже не знаю, с чего начать…
— Вы, главное, начните.
— Наверное… — снова взялся протирать очки Андронов, — вот, в той же профсоюзной школе, пусть слушатели изложат свои взгляды на профсоюзы при социализме.
— Хорошая мысль. А в школе Советов на Советы при социализме.
Мы чокнулись и выпили. Под необязательный треп прикончили закуску и засобирались в дорогу — кто в Швецию рулить эмигрантским центром, а кто и домой.
И как бы это не последняя моя поездка в Европу перед войной. Так что я тут все дела закончил. Ну, я так думаю. А если что и позабыл — значит, не очень надо.
***
Доктор китайской медицины Ян Цзюмин (по паспорту ныне мещанин Ян Зюмин) который год был среди москвичей в большой моде. Потому как всегда можно ткнуть в нос питерским зазнайкам, что у вас там “тибетской медициной” занимается бурят-самозванец Бадмаев, а у нас китайской медициной — натуральный чистокровный китаец.
За это время массажный кабинет разросся до “клиники”, Ян выписал из Китая еще пятерых специалистов и регулярно получал оттуда травы и прочие снадобья. А созданный на основе моих обрывочных воспоминаний о вьетнамской “Золотой звезде” бальзам продавался так, что Бауэр и Ферейн тихо завидовали. Так что Ян всегда встречал меня лично, вот и сейчас он вышел в синей куртке из плотного шелка. Косицу он срезал, как только накрылась династия Цин и теперь стал очень похож не лицом, так стилем на Брюса нашего Ли.
Ну и ломал он меня, как помянутый Ли своих супостатов, но за два часа расправил мне все чакры или что там у китайцев, каналы ци? Промассировал до последней жилочки, поднял и усадил чаевничать, в себя приходить, да побеседовать о событиях в Китае. С русским языком у Яна сладилось отлично, ну, не считая плоблем с одной тлудновыговаливаемой буквой, так что мы заплелись языками на полчаса. О победе Гоминьдана на выборах и о противостоянии его с фактическим правителем Юань Шикаем. Никак мне Ян не верил, что эта каша надолго, все надеялся, еще чуть-чуть — и станет Китай процветающей страной с нормальными законами. А я пил чай и думал что да, станет. Но очень нескоро и