По итогам событий на востоке страны ВЦИК решил наградить отличившихся, для чего их собирали в Красноярске. Туда же ехали министры и разработчики экономического пятилетнего плана – именно там, на выездной сессии Совнармина, мы и должны были его принять. Почему так далеко? Во-первых, нельзя все делать в Москве, нам нужны центры притяжения по всей стране. Во-вторых, специалистам полезно проехаться дальше Волги, чтобы понимать размеры страны не умозрительно – намотают тыщи четыре километров и проникнутся. Ну и в-третьих, коли в Красноярск ехать, то Собко коллегию МПС назначил в Новониколаевске, по дороге.
Поезд председателя ВЦИК был полным-полнехонек – ехали инженеры и министры, экономисты и красные командиры, изобретатели и кооператоры. И поезд председателя Совнармина тоже. И поезд начальника штаба Красной армии. И в каждом спорили, ежечасно, ежеминутно – в купе, на остановках, за спиной у митингов и концертов.
Кроме военных и причастных поезда везли бригады инструкторов и агитаторов. Нет, не за Советскую власть, за это чалдонов и кержаков агитировать не надо – сами собрались, сами установили, сами защитили. За новую экономику, за то, чтобы детей учиться посылали. Станция – митинг, станция – митинг, так до Новониколаевска и доправились. Там большая часть путейцев осталась готовить коллегию, а я двинул дальше, в Красноярск.
Встречные паровозы приветствовали нас гудками, вокруг вставала морозная покамест сибирская тайга. В салон-вагон, переоборудованный под кабинет и комнату для совещаний, набились военные и заводские техники – мы сцепились из-за стрелкового оружия.
Федоров (тот самый) и Дегтярев (тот самый) ратовали за автоматы и автоматические карабины. Лебедев им резонно возражал, что автоматика вещь, конечно, хорошая, но…
– У нас призывников – половина неграмотных и малограмотных. Такому и мосинскую винтовку освоить непросто. Опять же, у крестьян отношение к технике какое? Как к граблям и косе, бруском отбил, ножом древко поправил, вот и все. На сложные изделия месяцами натаскивать надо, да и то, без понимания. Только простейшие вещи, «раз так – то делай это, а не так – делай то». А почему это, отчего – не понимают. Эх, нам бы образованного солдата…
– Как у немцев? Так вон же, в артелях и кооперативах машинистов полно!
– Ну, предположим, их призвать можно, А технику на кого бросить? То-то и оно.
– Михаил Дмитриевич, – перевел спор на новый уровень Дегтярев, – а вы как думаете, нужны нам автоматы или нет?
– Я вам так скажу – лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным.
Спорщики засмеялись, один даже, пользуясь моментом, чиркнул спичкой, но его немедленно погнали курить в тамбур – вентиляция работала не очень, а открывать окна, когда снаружи верные минус двадцать, идея так себе. Все равно курильщики за собой дверь не закрывали, чтобы не упустить важное, и по ногам заметно сквозило.
– Так вот, выделка автоматического карабина во сколько раз дороже винтовки?
Федоров вздохнул и уставился в стол, а более живой Дегтярев возразил:
– Так что же, вообще их не разрабатывать? Вот у Браунинга…
– Разрабатывать, Василий Алексеевич, конечно разрабатывать. И даже производить – малой серией. Но исходя из возможностей страны и принципов, на которых создается новая армия. Вы с ними знакомы?
Отрицательно покачал головой.
– Пал Палыч, – укоризненно обратился я к Лебедеву, – необходимо чтобы конструкторы понимали, что мы делаем. Организуйте лекции на заводах, а сейчас расскажите нам концепцию, коротенечко.
– Есть, – встал было Лебедев, но я усадил его обратно. – Первая ступень это небольшая по численности, но профессиональная, кадровая Красная армия.
– Каста и отрыв от народа, – хмыкнули из угла, не иначе, сторонник «партизанства».
– Если держать ее замкнутой. А мы планируем перемешивать: после трех-пяти лет обучения направлять из нее на вторую ступень, в качестве командиров. А оттуда забирать лучших. Вообще, подготовка на первой ступени должна быть такая, чтобы каждый солдат мог командовать взводом. – Лебедев принял поданную адъютантом папку и вытащил из нее цветные таблицы.
Ого, технология презентаций шагает по стране, молодцы.
– Туда же войдут и все специалисты – летчики, броневики, часть артиллеристов, радисты и так далее. Служат от пяти лет, по желанию – дольше.
Тут возражений не последовало – техника сложная, за год-два не всегда освоить можно.
– На второй ступени, в территориальных частях, служба проще и короче. Пехота, кавалерия, пулеметчики. Главная задача второй ступени – обучение, как военное и техническое, так и общее. И, наконец, третья ступень – всеобщее вооружение народа, с призывом на сборы время от времени. Своего рода противовес «кастовой», как вы изволили выразится, армии. Полагаю, лет за десять мы сумеем наработать подготовленные кадры командиров и обученный резерв.
– А буржуи не сунутся?
– Вряд ли. Слишком свежа память о большой войне.
Вагон особенно сильно тряхнуло на стрелке, подпрыгнули стаканы, со стола скатилось несколько карандашей, кое-кто лязгнул зубами, а я воспользовался секундной паузой, чтобы перехватить разговор:
– Малые серии вполне подойдут для профессионалов – пусть пробуют, тренируются. А для всей армии нужно оружие простое, дешевое, технологичное. Чтобы призванный крестьянин мог быстро освоить применение, уход и чистку. Вот в этих видах я бы просил вас заняться модернизацией винтовки Мосина, их у нас миллионы, опыт использования колоссальный, недостатки известны: магазин маленький, отсечка пресловутая, спуск тугой, рукоять затвора… А нам с ней еще много лет воевать. Кстати, Высшая стрелковая школа комсостава дала по ней свои рекомендации, товарищ Лебедев мне показывал.
– Да, мы уже видели. А что насчет пулеметов?
– Все то же самое. Нужен простой, технологичный, массовый, легкий. Причем желательно, чтобы он мог стрелять и с рук, и со станка. Возьмите «мадсен» – всем хорош, но сложен. И хват неудобный, еще первые боевики жаловались, даже самодельные ручки, как у пистолета, приделывали.
Озадачил. Ничего, пусть думают, глядишь, Дегтярев свой пулемет раньше выдаст. А чтоб не скучали, взял и накидал на листе бумаги принципиальную схему ППС – ну, как я его помнил.
– Это что? – осторожно спросил Федоров, взяв мои каракули в руки.
– Пистолет-пулемет.
– Похож на «Беретту» и «Бергман-Шмайссер», - отметил Федоров.
– Генерал Томпсон еще в Америке подобное разрабатывает, – постучал пальцем по чертежику Дегтярев.
– Хм. А запирание ствола? – поднял на меня глаза Владимир Григорьевич.
– Весом затвора.
– Так ведь… а, нет… но… здесь буфер, понятно… или так… Интересно! – резюмировал Федоров. – Штамповка и простые детали.
– Именно. Причем такие, что их могут делать в любых механических мастерских, были бы стволы и пружины. Представьте, сколько их наклепать можно?
Глаза оружейников затуманились.
– В принципе, – поглядел на коллегу Дегтярев, – можно даже не штамповать, а вставить механизм в готовую трубу…
– Вы конструкторы, вам и карты в руки. Нам же пока нужно системой попроще, ценой подешевле и чтобы в кривых руках не сразу ломался. А там пятилетний план сделаем, опыта наберем – пойдем дальше.
Когда поезд проезжал Новониколаевск, в заледеневшем небе мерцали крупные мохнатые звезды, а десятки паровозов провожали нас слитными гудками. Трудами Собко с тягой у нас становилось все лучше и лучше, в полную силу работали ремонтные производства и мастерские, только за последний год они вернули в строй пару тысяч локомотивов, так что призрак транспортного коллапса меня больше не беспокоил. А вот размерами страны я проникся еще больше, чем разработчики планов. Последний раз я тут ездил лет пятнадцать назад и тогда у меня в голове больше путеукладчики да «сеялки» крутились, а сейчас… И подумалось мне, что гигантизм советских проектов – Днепрогэс, Магнитка, Кузбасс, БАМ, Красноярская ГЭС – неспроста, что это попытка создать нечто под стать масштабу страны. Пусть нам пока такое не под силу, но ведь подготовить условия мы можем? Можем, и обязательно забабахаем соразмерное. И не раз, всю мировую экономику в труху порвем. Но потом.
Красноярск встретил морозом под тридцать, могучим Енисеем и сверкавшей на Караульной горе белой Пятницкой часовней. Жаль, времени совсем нет, толком не посмотреть, все бегом. Шагнешь в сторону – секретари за рукав дергают, расписание, встречи, заседания…
– Почетным революционным оружием ВЦИК награждается командующий Приморской группой Ольдерогге Владимир Александрович!
Орденами мы пока не обзавелись, поэтому награждали маузерами и златоустовскими шашками. Почетность и революционность символизировали вделанные в ножны и рукоятки красные звездочки ростовской эмали с золотыми серпами-молотами, цифрами «1919» и буквами «В.Ц.И.К.» вокруг.
– Служу трудовому народу! – четко ответил бывший генерал-майор, принимая из моих рук деревянную кобуру.
– Командующий Алтайской народной армией Ворожцов Матвей Иванович!
– Служу трудовому народу!
Мамонтов, Лазо, Таубе, Рогов, Фрунзе, Триандафилов, Каландаришвили – все они слились у меня в один калейдоскоп лиц, мундиров, ремней, усов…
– Поздравляю вас, товарищи, от имени ВЦИК и Совнармина. И хочу напомнить, что подвиги это хорошо, но почти всегда героизм есть следствие чьих-то ошибок. Старайтесь всегда действовать твердо и безошибочно, как требует Республика Советов!
Только потом, на банкете, Фрунзе застенчиво взял меня за локоть:
– Михаил Дмитриевич, а вы меня не помните? Архипыч, Канарейка, Отец…
– Ивановский Совет? Арсений!!!
Да, сильно изменился. Сейчас-то он при бородке, в точности как на хрестоматийных фото, а тогда пацан-пацаном был.
Рядом изливал душу собеседнику алтаец Ефим Мамонтов:
– Сибирь, брат, это даже не свобода, это воля! Хочу – песни играю, хочу – блины на коровьем масле кушаю. Все сам, две руки, две ноги, да одна шапка! Так-то, брат. А они нам свои порядочки хотели. Шалишь! Помещиков в Сибири отродясь не было, тут воля. А воля для русского человека важнее всего! Вот мы их и того, к ногтю.