Из сладкого сна его вырвало требовательное потряхивание за ногу. Кое-как продрав глаза, проводник мрачно покосился на водителя и, усевшись, проворчал:
– Кому не спится в ночь глухую? Ответ, думаю, и сам знаешь.
– Ну, вы и дрыхнуть. Тебя еле добудился, а зверь твой вообще и ухом не повёл. Знай себе храпит. Сторож.
– Полегче на поворотах, – огрызнулся проводник. – То, что он ночью сделал, никто больше повторить не сможет.
– Как это? – не поверил водитель. – А другие собаки?
– Даже все вместе взятые. Таких, как он, больше нет.
– Гонишь, – не унимался жизнерадостный оболтус.
– Отвянь, балабол. Не веришь, у командира своего спроси, – отмахнулся Матвей и, потрепав Роя за плечо, мысленно позвал: – Вставай, приятель. Дома поспим. А сейчас деревню проверить нужно.
Чуть всхрапнув, Рой опёрся на передние лапы и, подняв голову, зевнул. Потом, поднявшись, встряхнулся и, подойдя к открытой двери кунга, старательно принюхался к сырому, рассветному воздуху. Они спустились на землю, и Рой, первым делом оросив колесо грузовика, не спеша направился в сторону развалин.
– Блин, он ещё раз так сделает… – начал было водитель, но Матвей, не оборачиваясь, оборвал:
– Не заткнёшься, ещё и я добавлю. На гайки. Чтобы проржавели получше.
Появившийся откуда-то из туманной дымки майор, услышав последнюю фразу проводника, развернулся к водителю и, не вдаваясь в подробности, прорычал:
– Рот закрыл и залез в кабину. Ещё раз услышу хоть слово без приказа, отправишься в ремроту, гайки крутить.
Обиженно надувшись, парень молча залез в кабину и, хлопнув дверцей, демонстративно отвернулся в сторону. Майор, догнав проводника, пожал ему руку и, кивнув на пса, спросил:
– Как он? Работать сможет?
– Почти нормально, – кивнул Матвей, прислушиваясь к собственным ощущениям. – Не отель пять звёзд, но хоть поспали. В полную норму будем на базе приходить.
Тем временем Рой, не спеша обойдя всю деревню и пометив почти каждый дом, вернулся к проводнику и, усевшись, сказал:
– Всё. Врагов нет. Можем ехать домой.
– Устал? – заботливо спросил Матвей, присаживаясь перед ним на корточки.
– Нет. На базе ещё много дел, – неожиданно добавил пёс.
Не ожидавший такого ответа проводник только растерянно головой покрутил.
– Всё, зачистка полная, – коротко сообщил он майору. – Можем возвращаться.
– Снимаемся, – кивнул майор, заметно повеселев.
Через четверть часа вся команда погрузилась в машины, и колонна двинулась в сторону базы. Матвей с Роем забрались в один из УАЗов. Проводник объяснил это тем, что для собачьего нюха встречный ветер менее опасен, чем запах топлива в закрытом кунге. Уже знающие, что эта пара спасла их от серьёзной опасности, бойцы быстро навели порядок в кузове машины порядок, и Рой, усевшись под турелью с гранатомётом, с довольным видом оглядывал окрестности во время движения.
Колонна вкатилась на базу, и Матвей, попросив высадить их возле КПП, не спеша направился в сторону штабной палатки. Встретивший их один из знакомых бойцов удивлённо спросил, где их носило и почему они оба такие чумазые. Услышав, что оба были на выезде, боец только понимающе кивнул и, попрощавшись, отправился по своим делам. Матвей же, задумчиво оглядев пса, покосился на свои камуфляжные брюки и, вздохнув, проворчал:
– А ведь он прав. В таком виде генералу на глаза лучше не попадаться.
Прикинув расстояние до госпиталя и убедившись, что туда идти ближе, чем до столовой, Матвей решительно развернулся, хлопнув себя ладонью по бедру. Оказавшись на заднем дворе госпиталя, Матвей умылся из подвешенного тут же рукомойника и, достав из РД щётку, принялся вычёсывать пса. За этим занятием их и застала Дана, дежурившая в госпитале. Крепко обняв друга, девушка мимолётно потрепала пса по шее и, оглядев усталую физиономию проводника, удручённо покачала головой:
– Придётся потребовать у генерала оставить вас обоих в покое на недельку.
– С чего вдруг? – не понял Матвей.
– Ты на свое привидение похож. Одни глаза на лице остались.
– Ничего. Сейчас домой приедем, поедим, выспимся, и всё в порядке будет, – отмахнулся Матвей.
– Ты куда сейчас?
– К генералу, на доклад. Потом домой. Работники из нас сейчас, как из дерьма пуля.
– Тяжёлый выход? – осторожно поинтересовалась Дана.
– Да. Но зато без единой царапины с нашей стороны. Всё, мы пошли, – добавил проводник, закончив обихаживать собаку.
– Давайте. Я часа через три освобожусь. Приготовлю вам чего-нибудь вкусненького, – улыбнулась девушка, целуя его в губы.
Матвей ответил на поцелуй и, нехотя отодвинув её от себя, направился в штаб. К тому моменту, когда они дошли до штабной палатки, все разводы и инструктажи закончились, поэтому Матвей, не раздумывая, направился прямо в приёмную. Адъютант, узнав его, с улыбкой поздоровался и, указав глазами в нужную сторону, кивнул. Проводник шагнул в кабинет следом за Роем. Лоскутов, увидев пса, улыбнулся и, указывая проводнику на стул, коротко скомандовал:
– Рассказывай.
Прочтя очередное донесение, адмирал скомкал лист в кулаке и, мрачно выругавшись, тяжело поднялся из кресла. Его ссылки на состояние здоровья далеко не всегда были просто отговоркой. Подагра действительно регулярно сводила его с ума болью в суставах, но на состоянии остроты разума это никак не отражалось. Опытный офицер, сумевший сделать самого себя, умел терпеть боль и концентрироваться на главном.
Так было и теперь. С трудом сунув ноги в старые, разношенные туфли, он приказал подать машину и, прихватив мятый лист бумаги с донесением, отправился в адмиралтейство. Едва войдя в конференц-зал, адмирал с порога принялся ругаться. Делать это он умел виртуозно, поэтому собравшиеся офицеры только переглядывались и удивлённо качали головами. Таких высказываний и словесных конструкций им ещё слышать не приходилось.
Наконец, выпустив пар, адмирал тяжело рухнул в заботливо подставленное кресло и, первым делом скинув с ног туфли, спросил:
– Ну, и что вы намерены делать?
– Вы не поясните, о чём именно речь, сэр? – осторожно уточнил полковник с эмблемами связиста.
– Вот об этом, – ответил адмирал, швыряя на стол бумажный комок. – Операция ещё толком не началась, а ваши так называемые добровольцы уже готовы бросить всё и бежать без оглядки. Как это понимать? И что означает, наткнулись на ожесточённое сопротивление? Ваши офицеры решили, что русские отдадут им свою землю просто так? Едва завидев пару десятков ржавых калош на рейде? В таком случае должен вас разочаровать, джентльмены. Русские всегда умели воевать. А уж те, кто сумел выжить в войне с пришельцами, тем более.
– По сообщениям с десантных кораблей стало понятно, что высадка с ходу не удалась, – подал голос полковник- связист. – Русские вступили в бой сразу, даже не пытаясь начать переговоры или ещё как-то прояснить ситуацию.
– А чего там прояснять? – развёл руками адмирал. – Куча вооружённого народу прётся на ваш берег, поддерживаемые боевой техникой. О каких переговорах в таком случае может идти речь? Кажется, вы забыли, что сейчас не прошедшие времена, когда прежде чем стрелять, солдаты должны были сделать двадцать два реверанса и написать три десятка докладов. Сейчас, когда к вам в двери стучится незваный гость, вы сначала стреляете, а потом спрашиваете, какого чёрта ему нужно. Но я вынужден объяснять вам прописные истины. А меня интересует только одно. Наши войска сумели высадиться или нет?
– Нет. Они высаживались трижды, и все три раза их сбрасывали в море. Самое неприятное, что у русских обнаружились системы залпового огня и оружие высокоточного наведения. Мы их недооценили. Но и это ещё не всё, – мрачно ответил связист.
– Что ещё?
– Субмарины.
– Что-о?!! – растерянно переспросил адмирал, невольно приподнимаясь в кресле.
– Вы не ослышались, сэр. Русские умудрились сохранить свои субмарины, и южная эскадра была ополовинена, едва началась высадка. Их торпедировали прямо на рейде, как в тире. Топливный танкер уничтожен, все тяжёлые суда тоже. Так что нам даже не на чем забрать оттуда наши войска. Бронетехники тоже нет. А ведь они ещё даже не пересекли Кавказский хребет.
– Вы хотели сказать, они ещё даже не высадились, – мрачно поправил его адмирал. – Итак, на юге войска практически уничтожены, на севере высадка провалилась, но корабли ещё целы. Я ничего не упустил?
– Нет, сэр.
– Мы можем поддержать северную эскадру авиацией? – задумчиво спросил адмирал.
– Боюсь, сэр, это невозможно. После регулярных налётов пришельцев от всей нашей авиации, а главное, от запасов топлива, остались только воспоминания. У американцев, на их авианосце, осталось четыре истребителя, но нет топлива ни для самолётов, ни для самого корабля. К тому же они вообще отказываются иметь дело с кем-либо. Закрылись в своей железке и чего-то ждут.
– И где находится эта калоша? – заметно оживился адмирал.
– В Норвежском море.
– В море? Без топлива? – не понял адмирал.
– Стоят на рейде недалеко от берегов Норвегии. На сушу выходят, только чтобы купить еду. Каждый раз подобный выход обставляется как военная операция, вплоть до поддержки бортовой артиллерией.
– Янки, – презрительно фыркнул адмирал. – Сначала устроили из собственной страны ядерный полигон, а теперь изображают вселенскую скорбь. Вы можете связаться с ними?
– Да, сэр. Иногда они отвечают на наш вызов, – кивнул связист.
– Попробуйте договориться о покупке их истребителей. Предложите еду, консервы, можете даже баб предложить. Отдадим сотню цветных девок, пусть развлекаются.
– Но зачем нам истребители? – не понял связист.
– Затем, что любой истребитель способен работать и по наземным целям, – словно глупому ребёнку, пояснил адмирал.
– А есть ли смысл? – вступил в разговор полковник с эмблемой воздушно-десантных войск. – Без поддержки с юга мы не сможем сделать то, что задумали. А значит, вся операция обречена.