Его товарищ, молча поставив блюдо на стол, застыл рядом, преданно пожирая взглядом полковника.
— Да, — махнул рукой Шеридан. — И скажи, чтобы не беспокоили без веских причин.
— Есть! — штрафник щёлкнул каблуками и принялся откупоривать шампанское, продемонстрировав изрядную сноровку в этом деле.
Когда солдаты вышли, полковник собственноручно наполнил бокалы Лорэй.
— Так о чём мы говорили? — спросил он.
— О том, как прекрасна Земля весной, — улыбнулась Эйнджела, глядя на Шеридана поверх бокала.
Ни единого предлога уйти не было и со всей очевидностью им было не отвертеться от секса. И даже не ясно, что хуже: обслужить этого морального урода или протрепаться тут до того момента, когда он сдохнет. В этом случае им вряд ли удастся выбраться с этого «праздника».
Ещё на этапе планирования операции все понимали, что с большой вероятностью Лорэй придётся переспать с Шериданом, а возможно, и не только с ним, но… Эйнджела до последнего надеялась, что этого удастся избежать.
Рука полковника неспешно двигалась вверх по талии эмпата, пока пальцы не коснулись груди.
В дверь забарабанили так неожиданно, что девушки невольно вздрогнули.
— Господин полковник, на минуту! — прозвучал взволнованный голос.
— Ну что там? — недовольно скривился Шеридан.
— Это срочное! — в голосе за дверью отчётливо слышалась тревога.
— Я сейчас, — моментально посерьёзнев, сказал Шеридан сёстрам, поднимаясь с дивана.
Лорэй успели увидеть обеспокоенное лицо офицера, прежде чем полковник плотно захлопнул за собой тяжёлую деревянную створку.
Несколько секунд сёстры слышали лишь возбужденное бормотание, а потом Шеридан взревел:
— Как он мог отбить эту суку?! Ублюдки! Грёбаный сопливый капитанишка вас хреном по лбу щёлкает, как хочет, а вы утираетесь! Как это произошло?!
Близнецы обрадованно переглянулись. Чимбик и Нэйв живы и, похоже, доставили много неприятностей корпоратам.
— Господин полковник! — тем временем докладывающий тоже повысил голос. — Кто же знал, что он полезет мэра отбивать? Все думали, что этот псих за свою бабу к вам мстить попрёт!
— Не надо думать, лейтенант! Для «думать» есть старшие по званию, а вы должны, мать вашу, соображать, как выполнять задачу, ими поставленную! Вам всего-то надо было запороть сучку-мэра, чтобы туземцы поняли — с нами шутить нельзя! Понятно? И грохнуть грёбаного капитанишку! Когда это случилось?
— Час назад, господин полковник!
— ЧАС?! — от рёва Шеридана задрожали стены. — Вы что, долбанулись? Что вы час делали, прежде чем мне доложить?
— Людей в себя приводили! — ничуть не стушевался лейтенант. — Грёбаный «сфинкс» вколол туземцам…
— Каким туземцам?! Что там вообще произошло?!
— Сначала туземцы попытались мэра отбить! Их ребята постреляли. Жмуров откинули в сторону, здоровых и кого легко царапнуло — на переработку в киборгов, а «тяжёлых» раскидали по периметру — местных отпугивать, чтоб больше не лезли. Вот этим подыхающим «сфинкс» ввёл какую — то местную дрянь, от которой они забалдели так, что и наших ребят наглухо выстегнуло. Пока поняли, что к чему, пока их в себя привели, пока район прочесали — час и прошёл…
— Долбоклюи! Вас сами нахрен пострелять надо за идиотизм! — взъярился Шеридан. — Ищите! Хоть весь этот сраный город с землёй сровняйте — но найдите и замочите наконец этого говнюка! Иначе над нами туземцы ржать будут! Бегом выполнять!
— Есть! — судя по топоту, лейтенант действительно кинулся бегом.
Это был шанс. Похоже, судьба в кои-то веки улыбнулась Лорэй, и сейчас Шеридан лично отправится руководить операцией, забыв о «развлечениях»… Но дверь распахнулось, и на балкон вернулся полковник собственной персоной, старательно делая вид, что ничего особенного не произошло.
— Извините, служба, — сухо сказал он, вновь усаживаясь между сёстрами.
— Может, нам уйти? — с затаённой надеждой спросила эмпат. — Мы бы не хотели мешать важным делам.
— Нет, всё нормально, — «успокоил» её полковник, щедрой рукой наливая себе бренди.
Залпом осушив стакан, он выдохнул и доверительно проговорил:
— Подчинённые ничего сами сделать не могут. Ладно, привыкнут к местным реалиям — служба наладится.
Свитари бросила взгляд на коммуникатор. Такими темпами они тут проговорят до того волшебного момента, когда яд подействует на Шеридана. И тогда шансы просто выйти из ресторана упадут до нуля.
Она пригубила шампанское, поставила бокал на столик рядом с корзинкой фруктов и решительно прильнула к мужчине.
— Может, я смогу исправить ваше настроение, полковник? — шепнула Ри, прильнув к его губам.
Шеридан охотно ответил на поцелуй, дав выход скопившемуся возбуждению. Он запустил руки под платье Свитари, а Эйнджела, изображая должный энтузиазм, неспешно расстёгивала его китель.
Почему-то мысль о сексе с Шериданом была омерзительна, как никогда. Вся эта ситуация, совершенно ожидаемая и до скучного обыденная, была отвратительна Эйнджеле. Ей, безупречно изображавшей страсть перед десятками мразей и похуже, было невыносимо противно даже сидеть рядом с корпоратом.
Пальцы Шеридана сомкнулись на её затылке, полковник оторвался от губ Свитари и притянул к себе её сестру. От грубого, пахнущего бренди поцелуя корпората Эйнджелу чуть не стошнило. То, что раньше давалось легко и привычно, в рабочем ритме, сейчас вызывало омерзение.
После объятий, поцелуев и ласк Чимбика Эйнджеле казалось отвратительным и невообразимым касаться этого скота. Касаться вообще кого-нибудь. Если раньше она не могла представить, что «работает» на глазах репликанта, то теперь просто не могла выносить прикосновений других мужчин.
Явно не впечатлённый её навыками, Шеридан вернулся к губам Свитари. Свободной рукой он расстегнул ширинку и, поудобней устроив руку на затылке эмпата, надавил, наклоняя её к паху.
В этот самый миг самообладание и выдержка изменили Эйнджеле. Наработанная годами личина, крепко приросшая к лицу, сейчас причиняла невыносимую боль. И эта боль рождала ярость.
Не особенно раздумывая, Эйнджела протянула руку к столу, схватила нож для фруктов, вывернулась из-под руки Шеридана, отпихнула сестру и одновременно вбила оружие в горло мужчины по самую рукоять.
На девушек щедро плеснуло кровью. Шеридан захрипел, схватился за шею и выгнулся дугой, скребя каблуками парадных сапог по ковру. Вторя ему, судорожно хватала ртом воздух задыхающаяся эмпат.
— Что за?.. — выругалась Свитари.
Схватив со стола нож для жаркого, она одним движением воткнула его в глаз полковника. Хрустнула кость, Шеридан в последний раз дёрнулся и обмяк. Руки его разжались, и кровь хлынула ручьём, стекая с тела покойника на диван.
— Новый план, — отдышавшись, прохрипела Эйнджела.
— А нельзя было с этого начать? — обиженно уставилась на неё сестра. — У него из пасти воняет!
— Прости…
Глядя на окровавленные руки и одежду, Эйнджела начала осознавать, как облажалась. В таком виде их не выпустили бы из здания даже с живым Шериданом за спиной.
— Так что за план? — вытираясь салфеткой, спросила Свитари.
— Сейчас придумаю, — преувеличенно бодро пообещала Эйнджела.
Ответом ей был тяжёлый вздох сестры.
— Я, конечно, люблю и импровизации, и ножи, — сказала Ри, — но вариантов выбраться из этого дерьма не вижу.
Она осторожно подошла к перилам и огляделась с балкона. Плотная сеть патрулей не оставляла надежд уйти незамеченными, даже если бы удалось спрыгнуть и не переломать ноги.
— Нам нужна помощь, — пришла к очевидному выводу Эйнджела и достала коммуникатор.
«Отличная вечеринка», — условленные слова ушли Йонг и Грэгу, вместе с Ракшей ожидавшим команды к вылету.
Следом она отправила сообщение Чимбику: «Милый, заберёшь нас отсюда?»
Глава 9
Планета Идиллия. Три километра от города Зелар, ВОП № 4
Густаво стоял у шлагбаума, тревожно вглядываясь в небо над Зеларом. Светляки трассирующих пуль, то и дело взлетающие над крышами домов, наводили на самые мрачные мысли. Слава о штрафниках Консорциума далеко опережала их самих, но когда лейтенант де Сервантес, командир тиаматского взвода, сменившего корпоратов на опорном пункте, связался со штабом батальона, доложив о пальбе в городе, то получил ответ: в Зеларе всё спокойно, единичные случаи правонарушений пресекаются. В общем, сидите спокойно, лейтенант, не поднимайте панику.
Однако лейтенанта и его подчинённых это не успокоило. Штаб батальона далеко, оттуда не разглядеть того, что видно и слышно с «опорника».
— Не нравится мне это, Пекеньо[337], — Густаво почесал подбородок своему фамильяру, тиаматскому степному саблезубу.
Огромный — свыше восьмисот килограмм веса — зверь недовольно заворчал, чувствуя тревогу хозяина.
— Да, я тоже думаю, что надо бы сходить проверить, — согласился с фамильяром тиаматец, доставая сигару. — Но мы с тобой сейчас на посту. А пост оставлять нельзя.
Пекеньо отозвался утробный ворчанием и, положив голову на прикрытые бронещитками лапы, уставился на хозяина с выражением неодобрения на морде.
Из темноты выскользнула кошка-летяга и бесшумно приземлилась на спину своего гигантского родственника.
— Чего не спишь? — глядя, как зверушка задирает заднюю лапу, чтобы вылизать задницу, спросил Густаво.
— Да уснёшь тут, — Леандро, хозяин летяги, подошёл к другу. — На душе неспокойно. Изабелла… — он кивнул на вылизывающуюся кошку, — …тоже нервничает. Да все на взводе!
Всплеснув руками, Леандро отобрал у друга сигару и нервно принялся обрезать ей кончик.
— Что лейтенант говорит? — ничуть не возмущённый конфискацией, Густаво достал зажигалку и дал подкурить.
Леандро наклонился к огоньку, благодарно кивнув, и ответил:
— Изображает спокойствие. Чёрт побери, друг, не верю я, что в городе тихо, как говорит этот гринго Шеридан! Все знают, что он сын шлюхи и командует такими же ублюдками! А как можно верить ублюдкам?