Вопреки приказу оставаться на местах, небольшие группы союзовцев входили в город наводить порядок. Лейтенант де Сервантес был не одинок в умении находить лазейки в правилах.
Планета Идиллия. Город Зелар
Едва Лорэй вошли в гостиную дома, служащего диверсантам базой, на них уставилось дуло пистолета.
— А, это вы, — тихо проговорил контрразведчик, опуская оружие. — С возвращением.
Грэм сидел в кресле, опутанный шлангами капельниц, придававших ему вид злодея-инвалида из кинобоевика. Было видно, что капитан удерживается в сознании лишь силой воли, но вот-вот отключится, составив компанию незнакомой идиллийке, спящей на диване. На спине несчастной розовели аккуратно наложенные полосы синтеплоти, резко контрастируя с фиолетовой кожей.
— Азил сказал, что шрамов не останется, — глядя на женщину, сказал Грэм, словно кто-то его об этом спрашивал.
Положив пистолет на подлокотник, капитан помассировал веки.
— Ваши уже ушли, — сказал он. — Сержант, можете последовать за ними. Ваш командир сказала, что вы знаете точку сбора.
— Я остаюсь, — сержант положил ладонь на плечо Эйнджелы. — Тоже сдаюсь. Если гарантируете те же условия, что и Лорэй, сэр.
Сложно сказать, кого это заявление удивило больше: все потрясённо уставились на Чимбика.
— Не думаю, что это хорошая идея, — осторожно сказала Эйнджела.
— На данный момент — единственно верная, — отозвался репликант.
— И я так понимаю, что сидеть вы хотите в одной камере с Эйнджелой Лорэй? — уточнил Грэм.
— Да, сэр, — сержант с вызовом уставился на контрразведчика.
— Договорились, — кивнул тот.
В комнату вошёл Блайз, по уши заляпанный грязью.
— О чём договорились? — спросил он. — И кто это валяется на моём диване?
Сержант метнул на него свирепый взгляд.
— Да я пошутил, садж! — вскинул ладони болтун. — Просто вы все тут серьёзные такие…
— Заткнись, Блайз! — рыкнул Чимбик. — Приведи себя в порядок и выдвигайся на точку сбора.
— А ты? — насторожился Блайз.
— А я сдаюсь, — просто ответил сержант.
Блайз обалдело моргнул. От веселья не осталось и следа. Он переводил растерянный взгляд с сержанта на Лорэй и обратно, словно надеясь на то, что всё сказанное — шутка.
— Почему? — наконец спросил он.
— Потому что я так решил, — спокойно отозвался Чимбик, беря Эйнджелу за руку.
Блайз посмотрел на них, вздохнул и махнул рукой:
— Тогда я тоже сдаюсь.
Грэм внимательно посмотрел на него, а потом кивнул:
— Хорошо.
— Ну и отлично! — обрадовался Блайз и обнял Ри, не обращая внимания на то, что пачкает её грязью.
— Твоё слово весит достаточно, чтобы обеспечить им безопасность? — Эйнджела внимательно посмотрела на Нэйва, готовая поймать его на лжи.
— Да, — глядя ей в глаза, ответил тот. — Никто не суёт нос в дела контрразведки.
Ри привычно перевела взгляд на сестру и, дождавшись её кивка, беспечно заявила:
— Пойду собирать вещи. Терпеть не могу тюремные робы — они мне не идут.
— На гауптвахте выдают полевую форму, — поправил её педантичный Чимбик.
— Именно, — подтвердил Нэйв. — И ещё одно, Ри, никаких ножей!
— Боже, какие вы зануды! — фыркнула она, чмокнула Блайза и с оскорблённым видом направилась в свою спальню.
Грэм выдавил слабую улыбку и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза.
Первое, что увидела Ракша, ворвавшись в дом во главе группы захвата, — чинно распивающих чай из старомодных фарфоровых чашек Лорэй и переодетых в штатское репликантов. На столе, рядом с горкой сладостей, исходил паром заварочный чайник.
— Ну наконец-то, — жизнерадостно улыбнулся ей репликант без татуировок. — Мы уж заждались.
И указал на лежащую рядом спортивную сумку.
Дёмина окинула недоверчивым взглядом смиренно ожидающих чего-то диверсантов Доминиона и уточнила:
— Чего именно вы заждались? — не торопясь опускать нацеленный на них автомат, поинтересовалась Ракша.
Старомодные механические часы на стене давно не заводили и стрелка замерла, показывая пять часов. Дана некстати вспомнила, что на Новом Плимуте это как раз время традиционного чаепития.
— Вас, — ответил репликант-сержант. — Санитарная машина с вами?
И указал за спину, на контрразведчика и идиллийку.
— Чувствую, потребуются объяснения, — пробормотала дорсайка, забрасывая автомат за спину. — Сержант! Медиков сюда!
Дорсаец-сержант кивнул и вышел. А его товарищ, оглядев смирно сидящий за столом квартет, поинтересовался:
— Вы вообще кто?
— Военнопленные, — отозвался татуированный репликант. — Капитан Нэйв… — он указал на бессознательного контрразведчика, — …взял нас в плен.
— О как, — удивился дорсаец, глядя, как вбежавшие медики перекладывают грозного пленителя на носилки. — Ну, раз пленные, пошли, такси ждёт. Прокатим вас с ветерком до гауптвахты.
Татуированный репликант молча встал и, подхватив сумку с вещами, первым пошёл к выходу.
Глава 11
Планета Идиллия. Город Зелар, госпиталь № 11 ВС Союза
Одиночная палата в отделении для легкораненых напоминала Грэму комнату для медитаций: светлые стены и полная звукоизоляция. Раненым нужен покой, а не истошные крики собратьев по несчастью.
Нащупав сенсор управления койкой, Грэм превратил её в подобие шезлонга, получив возможность смотреть в окно. Не то чтобы ему нравился вид ночного парка, но от созерцания стен и потолка у Нэйва уже ломило скулы. И чёртовы мысли…
Перед глазами вновь встала залитая кровью площадь и взгляд умирающей идиллийки, лежащей в самом низу груды тел. Все эти смерти на его совести. Это он проморгал заговор Шеридана, увлёкшись хранением овощей и сбором пьяниц. Это его агентурная сеть в штрафных батальонах занималась стукачеством на сослуживцев, а не сбором реальной информации. Так что во всём этом кошмаре виноват один человек — капитан контрразведки Грэм Нэйв.
Поглощённый этими мыслями, он не заметил появления медсестры-дорсайки, отсоединившей капельницы.
— Как вы себя чувствуете, капитан? — вернул Нэйва в реальность её вопрос.
— Великолепно, — сухо отозвался Грэм.
Медсестра скептически вздёрнула бровь, но промолчала. Заменив картридж регенератора тканей на повреждённой руке контрразведчика, она сказала:
— Начальник госпиталя удовлетворил ваше ходатайство о досрочной выписке. Скоро за вами приедут. Надеюсь, не стоит напоминать, что ещё сутки нельзя давать нагрузку на руку?
— Не стоит, — отозвался Грэм. — Спасибо, мэм.
Медсестра окинула капитана задумчивым взглядом и вышла. Нэйв готов был поспорить, что первым делом она зайдёт к психологу и доложит о поведении пациента. Плевать. Выписка — дело решённое, а психолог пусть катится к чертям.
Вскоре он уже садился в машину к Ракше. Пожалуй, единственная радость за этот неимоверно длинный день — то, что приехала именно Дана, хотя дел у неё сейчас должно быть по горло, а то и выше.
— Привет, — поздоровался Грэм, неуклюже забираясь в броневик.
— Капитан, помочь? — окликнул его медбрат-бейджинец.
Персонал госпиталя состоял только из военнослужащих Союза. Местных медиков к раненым не подпускали сначала из паранойи, а потом из-за эмпатии.
— Нет, спасибо, — вежливо отказался Нэйв.
Как только он пристегнулся, машина плавно тронулась. Нетипично для Ракши, предпочитающей рвать с места и закладывать лихие повороты.
— Мы восстановили контроль над городом, — без обычных шуток и зубоскальства сообщила Дёмина. — До полного порядка ещё очень далеко, но стадо корпоратских ублюдков уже в загоне.
Дорога впереди оказалась раскурочена взрывом, и Ракша прижала броневик к обочине. Это было ошибкой. Из-за близости к дому их настиг эмпатический контакт с кем-то из идиллийцев. Такого кошмарного потрясения Грэм не испытывал до вчерашнего дня, когда пришлось двигаться через «заграждение» из раненых. Но там была затмевающая рассудок боль, а тут… Наверное, ближе всего это чувство описывала фраза «мир перевернулся». То пугающее ощущение, когда опора уходит из-под ног и жизнь меняется навсегда.
Воздействие было секундным, но броневик повело. Ракша зашипела сквозь зубы и выровняла руль.
— Как Костас? — спросил Грэм, оглянувшись на воронку.
Судя по размеру, сюда прилетело что-то тяжёлое, вроде стапятидесятипятимиллиметрового снаряда.
— Немного побит, но ничего непоправимого, — бесцветным голосом отозвалась Дёмина. — Я думала, он лично развесит всех корпоратов без разбора по ближайшим деревьям, но папа решил дождаться тебя.
Нэйв попытался вспомнить, слышал ли он хоть раз раньше, как Ракша называет Костаса «папой», но не сумел.
А ещё ему очень не понравилось настроение Ракши. Всегда яркая, живая, щедрая на тумаки и подколки, Дана сейчас напоминала бледную тень самой себя.
— Ты в порядке? — осторожно тронув её за плечо, спросил Грэм.
— Покатаешься несколько часов по городу скорбящих эмпатов — сам таким станешь, — отозвалась дорсайка.
— Нет, спасибо, — отказался Грэм.
Ему за глаза хватило пережитого на площади, но говорить об этом Нэйв не стал. Ракше и так хватило дерьма за этот день, чтобы ещё и своё на неё вываливать.
— Едем к штабу Прокофьева, — вместо этого сказал он. — Мне нужен его компьютер.
— Уже дожидается в твоём кабинете, — Дана плавно повернула и вывела машину на площадь перед комендатурой.
За прошедшие часы та превратилась в фильтрационный лагерь. Брусчатку даже не стали отмывать от крови: просто установили столбы по периметру и натянули колючую проволоку, пустив по ней ток. Получившийся загон заполнили двуногим скотом в чёрно-сером.
Сходство со скотным двором усиливалось благодаря тиаматским фамильярам, бегающим вокруг «загона».
Броневик проехал шлагбаум и остановился у крыльца. Нэйв, кое-как справившись с замком ремней, распахнул дверь и поморщился:
— Фу…
Ветер донёс амбре со стороны «фильтра». Никто не удосужился установить туалеты для задержанных, из-за чего штрафники справляли нужду где придётся. Вонь нечистот смешивалась с запахами подсохшей крови, перегара и блевотины, создавая воистину сногсшибательный «букет ароматов». Грэм невольно посочувствовал тиаматской живности, вынужденной терпеть эту вонищу.