— У меня есть просьба, — из-за спины рядового подала голос Лорэй. — Можно привести к нам пару Спутниц? А то мой парень не успел испытать все прелести пребывания на Идиллии.
Полковник тут же вспомнил коллективный оргазм, полученный всей комендатурой из-за одного любвеобильного балбеса, притащившего идиллийку на службу. Но в то же время просьба была не из тех, что отвергают сразу. В конце-концов, ничего плохого в том, чтобы расслабиться в хорошей компании, Костас не видел. А Спутницы были прекрасной компанией, что ни говори.
— Я подумаю, что можно сделать, — уклончиво ответил он. — Что-нибудь ещё?
— Если не сложно, — вновь подала голос подружка сержанта, — принесите нам нейтрализатор для кожи. Хочу смыть краску.
Она продемонстрировала фиолетовую руку, а затем добавила:
— И я бы с радостью получила завель. Такие продают в музыкальных магазинах.
При этих словах де Силва оторвался от почёсывания за ушами своей питомицы и с интересом посмотрел на девушку. Достаточно сложный инструмент не пользовался особой популярностью за пределами Тиамат, так что любопытство старшины было вполне понятным.
— Сеньора, но такой завель не спеть вам печаль своей души, — осторожно сказал он. — У него её нет, для песни души нужно брать завель из рук мастера.
Ответом ему была грустная улыбка девушки:
— Мне хватит печали в собственной душе.
— Амиго, — старшина серьёзно взглянул на репликанта. — Вычерпай эту печаль до дна.
И вышел, не прощаясь. Флоринда, смерив Лорэй насмешливым взглядом, направилась следом, словно невзначай опрокинув стол.
— Значит, нейтрализатор для кожи и завель, — повторил Рам. — Всё? Сержант, может, вы тоже что-то хотите?
— Спасибо, сэр, — репликант на миг прижал к себе девушку и скупо улыбнулся. — Но у меня всё есть.
— Хорошо. Если надумаете что — передайте через охрану. Доброй ночи.
— Эти татуированные циркачи всегда такие пафосные? — полюбопытствовал Блайз, когда за полковником закрылась дверь. — Чешет, как в книжке про древних рыцарей.
Брякнувшись на кровать, он притянул к себе Ри и добавил:
— Ну, зато понятно, в кого эта злобная мелочь уродилась. Папаша тоже не подарок — тот ещё злыдень, судя по взгляду.
— Заткнись, Блайз, — оборвал его излияния сержант.
Взгляд Чимбика стал задумчивым.
— Почему моя маскировка тиаматского охотника не вызвала вопросов, если они все ходят со зверьём и говорят с характерным акцентом?
— Кстати, да, — заинтересовался и Блайз.
— Не все, — покачала головой Эйнджела, успокоившаяся, едва зверюга ушла. — После окончания изоляции вместе с технологиями на Тиамат пришли и новые нравы. Жители столицы всё больше полагались на технику и всё меньше на животных. Зачем тебе ездовой черепорог, когда есть машина и нормальные дороги? Со временем среди горожан появились снобы, считающие «якшающихся со зверьём» сородичей примитивами, не способными принять новое. Такие с рождения учат только эсперанто, говорят без акцента и не заводят фамильяров. Но при этом активно используют образ «охотника из сельвы» для ведения бизнеса. Все любят экзотику. Инопланетники в столице и за пределами Тиамат чаще встречают таких торговцев, чем реальных жителей сельвы, так что отсутствие акцента и зверюги рядом — просто признак горожанина.
— Ничего личного, зануда, но актёр ты так себе, и надежды, что ты сымитируешь акцент и типичные для тиаматцев обороты, особо не было, — напомнила Свитари.
— Почему? — искренне оскорбился Чимбик. — Мы быстро учимся. Вот, Блайз же смог изобразить бестолочь…. — взглянув на гордо подбоченившегося брата, сержант легонько хлопнул себя по лбу:
— А, ну да. Ему для этого и стараться не пришлось…
Блайз показал ему средний палец и покрепче обнял Ри.
— Завидуй молча, — скорчила рожу Свитари. — Твой брат просто самый красивый в вашем модельном ряду.
— Натуральная кинозвезда, — охотно согласился Чимбик, вспомнив услышанную как-то шутку. — На вид — ничего, а в голове — пусто.
Взглянув на прилепленную под потолком камеру, он поинтересовался:
— Ещё гости будут?
Ответа, понятное дело, не последовало.
За окном уже давно сгустилась темнота, но спать никто не хотел: после выматывающей ночи пленники уснули сразу, как добрались до гауптвахты, и отдыхали часов восемь.
— Если гости заявятся — пусть стучат, — хитро улыбнулась Свитари и легонько толкнула Блайза на кровать.
Тот, успевший усвоить, что в некоторых поединках выгодней поддаться и проиграть, послушно упал навзничь.
— Или не стучат… — пробормотала Ри, усевшись на поверженного репликанта. — Мне побоку.
— Как думаешь? — взгляд Эйнджелы переместился с Чимбика на камеру и обратно. — Наши тюремщики заслуживают хорошее видео на память?
Её пальцы скользнули по щеке сержанта, а губы ухватили мочку уха и продолжили путешествие по шее.
— Плевать на них, — отозвался Чимбик, прищурившись от удовольствия.
За ним всегда наблюдали, сколько он себя помнил. Учёные из группы контроля, инструкторы, командиры, братья. Репликанты практически не оставались в одиночестве, им не были знакомы человеческие приличия и чувство стыда. Если для Эйнджелы наблюдатели не имели значения, то для него тем более.
«Завтра» могло и не настать, а потому он не желал упускать возможность ещё немного пожить по-настоящему.
— А представьте, — весело предложила Свитари, стаскивая с Блайза одежду, — что мы попадём в какой-нибудь обучающий курс по вербовке репликантов. И появится у Союза совершенно особенный род войск…
Блайз расхохотался и показал грубый жест в сторону камеры.
— Я не против, — сообщил Чимбик, живо представив себе подобную методичку. — Да и братья, думаю, не станут возражать против таких методов…
Глава 13
Планета Идиллия. Город Зелар, комендатура
Когда-то Нэйв слышал китежскую песенку про то, как утро красит нежным светом чьи-то там стены. В его случае утро если что и красило, то явно не в нежные цвета.
Поднявшись из-за стола, Грэм помассировал веки. Но перед глазами всё равно стояли строчки рапортов и протоколов, сухим канцелярским языком описывающие «художества» штрафников. В какой-то момент эмоции Грэма просто отключились, спасая рассудок и превращая контрразведчика в механизм, действующий по заложенной программе. Открыть файл. Прочитать. Вынести решение. Открыть следующий файл.
Но всему наступает конец. За ночь Нэйв и его помощники разобрали дела двух тысяч корпоратов, из которых большинство заслужили смертную казнь. От двух штрафных батальонов остались неполные полторы сотни бойцов — те, кто законопослушно ужрался (или обдолбался) в хлам, либо предпринял попытку утрахаться вусмерть. И то из этих «счастливцев» едва не половина схлопотали плетей за самовольное оставление службы.
Подойдя к окну, Нэйв распахнул створку и тут же захлопнул, морщась от вони.
— Перед тем как вывезти эту погань, — сказал он входящей в кабинет Ракше, — надо заставить их отмыть площадь. О, спасибо…
Грэм взял протянутую ему забавную круглую чашку без ручки, зато с металлической трубочкой. Матэ — бодрящий тиаматский отвар из листьев местного дерева — нравился Грэму гораздо больше кофе. Строго говоря, к земному парагвайскому падубу растение с Тиамат отношения не имело, но тоскующие по родине колонисты подарили тонизирующему напитку традиционное название.
— Вылизать площадь, — внесла коррективы в наказание Дёмина.
Как только Ракша прекратила поездки по городу, полному горевавших эмпатов, к ней начало возвращаться чувство юмора. Пусть и своеобразное, но Нэйва радовало и оно.
— Не получится, — с нотками сожаления в голосе сказал Костас. — В процессе наблюют больше, чем отчистят.
Невольно представив эту картину, Грэм поморщился, но чашку не отставил. Чтобы перебить аппетит гефестианцу требовалось нечто совершенно экстраординарное.
— Когда их вывозить будут? — задал он куда более насущный вопрос.
— Лагерь до конца оборудуют и к полудню управятся, — ответил Рам. — Там прям у завода, чтобы далеко на переработку не возить.
— Из пидоргов — в киборги, — Грэм приложился к трубочке. — Прям эволюционный прорыв.
— Мне глубоко плевать на их личностный рост, — заявила Ракша. — Меня радует, что мы сменим тупых и неуправляемых корпоратов на тупых и управляемых киборгов.
Она бросила вопросительный взгляд на приёмного отца:
— Сразу отправим их на фронт, или нам разрешат оставить их у себя для поддержания порядка в городе?
— На фронт заберут, — Костас взял из коробки сигару. — Местные бушевать не станут. Не до того им…
Он замолчал, не договорив. Ясно было и так: горожане ещё не скоро оправятся от пережитого.
Перед мысленным взором Нэйва вновь встали строчки протоколов. Грэм взглянул на забитый штрафниками загон и подумал, что превращение в киборгов — слишком мягкое для них наказание. Будь у него такая возможность — капитан с удовольствием казнил бы эту мразь тиаматским способом: опустив в гнездо огненных муравьёв. Нэйв читал, что некоторые из приговорённых ухитрялись прожить до двух суток, чувствуя, как их пожирают заживо.
— Как госпожа Зара? — поставив чашку на стол, спросил Грэм.
— По словам медиков, почти в норме. Физически. Вот, разгребём дела — хочу съездить, — Костас вздохнул, отвернувшись.
Нэйв понял, что невольно затронул болезненную для полковника тему. Настроение, и без того мерзкое, испортилось вконец.
Почувствовав это не хуже эмпатов, Ракша с преувеличенным интересом спросила:
— А что насчёт твоих пленников? Они там спят, едят и трахаются в покое и комфорте. Даже обидно, что военнопленные проводят время лучше нас.
— Да? — Нэйв с некоторой досадой понял, что за всеми ночными делами как-то позабыл про Лорэй и репликантов. — А ты откуда знаешь?
Судя по лицу Дёминой, она собиралась или пересказать слова дежурного, или зачитать рапорт о наблюдении за пленными, но Костас успел раньше.