Самым парадоксальным было то, что целые народы, считавшие, что живут лишь один раз, при этом допускали войны и массовые убийства, однако запрещали добровольный уход из жизни тем, для кого тело из-за болезней превратилось в темницу. Или чья душа была изранена настолько, что жизнь превратилась в пытку.
Идиллийцы любили жизнь и бережно относились к каждой, но практически никогда не запрещали добровольный уход в новое рождение. За исключением детей и подростков, недостаточно зрелых, чтобы самим принимать подобные решения, каждый мог получить «поцелуй» или «касание вечности» для безболезненного перехода. Такому идиллийцу назначалась терапия, но чаще всего изменить решение не удавалось. Если уж не помогли окружающие, разделявшие душевные муки, Спутники, призванные возвращать мир и цельность, то редкий психолог мог что-то изменить.
Каждая душа вольна сама решать, настало ли время. Арора своё решение приняла.
Стареющий главный врач с сожалением смотрел в её потухшие глаза.
— Девочка моя, ты знаешь, я не могу запретить тебе уйти, — сказал он. — Я прошу тебя об одном, не спеши. Новая жизнь всегда рядом, но, может, пройдёт немного времени — и ты осознаешь, что ещё не всё завершила в этой.
Причудливое течение жизни: месяц назад Зара получила приглашение на «церемонию прощания» от этого самого человека. Аша счёл, что прожил достаточно, завершил все дела, и настала пора оставить увядающее тело. В кругу родных и друзей Тагор провёл бы прекрасный вечер, отыскав прощальные слова любви для каждого, а потом принял бы «поцелуй вечности», разделив с каждым наслаждение перехода.
Война всё смешала.
Аша не имел права уйти, пока был в силах помочь людям, а Арора не могла остаться, осознав, что не способна на это. Она не соберёт друзей и не скажет им слов любви. Её способность любить истекла кровью на той площади.
— Сегодня хоронят соуль, — лишённым обычной силы голосом сказала Зара. — Я бы хотела уйти с ней.
Вздохнув, Аша побарабанил пальцами по столу. Он, конечно, мог настоять и отсрочить неизбежное. Мог продлить терапию. В этом состоянии Арора не стала бы сопротивляться и возражать. Но и жить бы тоже не могла. Сегодня или через неделю — разница лишь в том, уйдёт ли она с соуль, или в одиночестве.
Он коснулся пальцем сенсора, разблокируя замок, а затем поставил на стол искусно украшенную шкатулочку с «поцелуем» и серый контейнер с «касанием». Первый дарил долгий, полный наслаждения переход, а второй — мгновенный и безболезненный.
Пальцы Ароры сомкнулись на сером контейнере.
Планета Идиллия. Военная база «Эсперо-1», штаб объединённой группировки войск Доминиона
Командующий внимательно изучал план, предложенный начальником штаба. Первоначальная задумка быстро разбить противника, атаковав по всему фронту, потерпела крах: союзовцы успели соорудить разветвлённую сеть укрепрайонов, в которые упёрлись наступающие войска. Вдобавок «примитивные колонисты» вполне умело оперировали резервами, создав ряд «пожарных команд» из наиболее подготовленных подразделений, быстро перебрасывая их. Техническое превосходство противника союзовцы нивелировали отвагой и на удивление богатой фантазией. Например, доминионские службы радиоэлектронной борьбы и разведки оказались практически бесполезны, поскольку союзовцы в основном пользовались примитивной проводной связью. А уж их сляпанные копро-дендральным методом взрывные устройства, ловушки и инженерные заграждения вообще стали постоянной головной болью наступающих.
Всё это грозило превратить кампанию в затяжную, с огромными материальными и человеческими потерями. И предложенный начальником штаба новый план выглядел вполне действенным выходом из тупика.
Начальник штаба вместе с оперативным отделом, проанализировав все имеющиеся о противнике данные, предложил собрать ударный кулак и с его помощью проломить оборону союзовцев в одном месте, а затем через проделанную брешь стремительно ударить по главной тыловой базе врага, Зелару. Именно там были сосредоточены основные склады Экспедиционного Корпуса, спущенные с орбиты заводы по производству техники и боеприпасов, а также находился единственный имеющийся в распоряжении союзовцев космопорт.
Оставшись без основного источника снабжения, союзовцы очень быстро исчерпают имеющиеся в подразделениях резервы боеприпасов, превратившись в лёгкую добычу. Плюс оставалась надежда на то, что потеря Зелара деморализует противника. Хотя сам командующий на это не рассчитывал: союзовцы уже наглядно продемонстрировали свою решимость стоять насмерть. О том, чтобы предложить почётный плен с последующей отправкой домой, и речи не шло, за что «горячее спасибо» прежнему императору с его желанием наглядно покарать Дорсай: теперь колонисты уверены, что точно так же будет и с их домами, а те, кто сдастся в плен, позавидуют мёртвым.
Как бы то ни было, план по броску на Зелар выглядел толковым, хотя и всем было ясно: лёгкой прогулки не получится. Союзовцы сделают всё, чтобы купировать прорыв и не допустить потери крупнейшей тыловой базы. Вдобавок сам штурм города принесёт дополнительные потери. Но всё это выглядело меньшим злом на фоне затяжной кампании.
Оставалась лишь проблема с мирным населением. На оккупированных территориях находилось около миллиона идиллийцев, из которых свыше двухсот тысяч проживало в Зеларе. Сколько из них погибнет в ходе операции — лучше было не думать. Союзовцы уже продемонстрировали людоедское отношение к мирняку, без колебаний используя штатских в качестве живого щита на своих «опорниках». Но… Попытаться спасти людей всё же стоило. Даже ценой потери времени.
Командующий потёр виски, а затем решительно нажал на сенсор коммуникатора.
— Передайте начальнику связи, мне нужен канал для разговора с вражеским командующим. Цель: переговоры о гуманитарном коридоре для выхода мирного населения из зоны оккупации.
Планета Идиллия. Город Зелар, комендатура
Одни сумасшедшие сутки незаметно перешли в другие. Костас потерял счёт времени в круговерти дел — даже есть приходилось на ходу, попутно отдавая приказы.
Вернувшись под вечер в комендатуру, Рам застал в кабинете идиллическую картину: на диване в обнимку с саблезубом спала Ракша, а Грэм, сидя в кресле, «медленно моргал» над планшетом.
— Не спи: зима приснится — замёрзнешь, — шёпотом, чтобы не разбудить Дану, пошутил полковник.
Грэм вздрогнул и едва не уронил планшет. Юный саблезуб немедленно вскинулся, но, увидев китежца, недовольно дёрнул ухом, выражая негодование подобным пробуждением. После чего сладко зевнул, уткнулся носом в шею Дане и вновь погрузился в сон.
— Я зимы никогда не видел, — Грэм со вкусом потянулся. — Как она мне присниться может?
— Да, я и забыл, что ты дикарь подземный, — Костас привычно сел на подоконник, доставая из кармана сигару. — Что по лагерю для мирняка?
— Двое суток — и можно будет уже разбивать палатки и начинать переселять людей, — отчитался Грэм. — Я «амбарных хищников» озадачил — они уже начали оборудовать там продовольственные склады.
— Надеюсь, эти двое суток у нас есть, — Костас постучал кончиком сигары по ладони.
На диване вновь завозился саблезуб, потревоженный разговором.
— Пошли кофе опрокинем, а то Дану разбудим, — предложил Рам. — Точнее, твой ухогрыз своей вознёй.
— Да он у меня уже через уши выливается, кофе этот, — тихо буркнул Грэм, но послушно пошёл за полковником.
— Скоро очередная церемония, — напомнил капитан на лестнице. — Зара будет хоронить свою соуль.
Костас мрачно кивнул. Погибших провожали каждый вечер: покойников было слишком много, чтобы городского озера хватило для общей церемонии. И сегодня настала очередь Ароры прощаться. Состояние идиллийки не улучшилось, и Костас боялся, что она решит «уйти», как это делали многие, потерявшие членов семьи. Боялся, но сделать ничего не мог.
Грэм, поняв состояние китежца, деликатно умолк. Так, в молчании, они и дошли до круглосуточной булочной напротив комендатуры.
На открытой веранде за столиками сидели несколько солдат и офицеров отдыхающей смены. Люди неторопливо воздавали должное труду пекарей, наслаждаясь последними минутами покоя перед выходом на маршрут. Поздоровавшись, Костас уселся за свободный столик, дожидаясь ушедшего к витрине Нэйва.
Мысли у китежца были кислые, как зелёный акадийский лайм. Зару требовалось возвращать к жизни, но как это сделать, Костас не знал. Видеть его Арора не желала, и Рам прекрасно понимал почему. Но, по крайней мере, хоть одно её желание сбудется: в скором времени никого из союзовцев на Идиллии не останется.
— Кофе, — отвлёк его от размышлений Грэм, ставя на стол чашку кофе и плетёнку со свежими булочками.
Сам капитан ограничился стаканом молока и знакомой термокоробкой.
— Круассаны? — лениво полюбопытствовал Костас, показывая на упаковку.
— Ну да, — немного смутился Нэйв. — Дане к кофе, как проснётся….
Костас едва заметно улыбнулся: даже в такой ситуации, когда от дел голова трещит, контрразведчик не забыл о Ракше.
— Твой проглот истерику не устроит, если тебя рядом не обнаружит? — полюбопытствовал Рам.
— Блайз? Не, он Дану хорошо воспринимает, — Грэм улыбнулся. — Вон, даже дрыхнуть к ней перебрался — со мной в кресле ему показалось неудобно.
Костас угукнул. Разговор не помогал отвлечься от поганых мыслей: Костас, едва не потерявший дочь из-за Шеридана, теперь неизбежно лишится её в грядущей битве. Ну а Зара сама наложит на себя руки в ближайшие часы, если он ничего не предпримет.
Рам вцепился зубами в булочку, не чувствуя вкуса. Несмотря на то, что его знакомство с Аророй не продлилось и месяца, идиллийка успела стать дорогим для китежца человеком. И Рам очень хотел помочь ей вернуться к жизни. Он даже подумывал просто поехать на похороны и не позволить идиллийке принять смертельный препарат. В конце-концов он может арестовать её и запереть в доме, пока та не придёт в себя.
Так себе план, если вспомнить, как быстро идиллийцы погибают в неволе без всяких видимых причин.