А письмо… Пусть остается на память потомкам. В конце концов даже фразу «Прибудьте ко мне как можно скорее. Николай» Император пишет своей рукой далеко не каждому простому московскому дворянину, даже если когда-то он не был таким простым.
Закрыв за собой резную дверь императорского кабинета, бывший дворянин, бывший большой жандармский начальник, бывший создатель сети официально признанных профсоюзов, бывший вдохновитель создания легальных рабочих партий и много в чем еще бывший, а теперь, вообще говоря, всего лишь переведенный в Москву ссыльный, все же изменил своему принципу «я теперь пенсионер и ничего не знаю» и четко доложил:
– Ваше Императорское Величество, мещанин Зубатов по вашему указанию прибыл.
– Добрый день! Присаживайтесь, Сергей Васильевич. Как ваши дела?
– Спасибо, неплохо, Ваше Императорское Величество.
– Отрадно это слышать. Но давайте перейдем к делу. Как вы оцениваете ситуацию внутри империи?
– Как крайне скверную, Ваше Императорское Величество.
– И каков ваш прогноз развития событий?
В ответ давно уже решивший, что терять ему уже нечего, отставной жандарм решил в лоб резать правду-матку:
– Если оставить как есть, нас ждут все усиливающийся террор и бунты. Сложно даже сказать какого масштаба. Если же принять меры – будут сотни казненных, но все равно я уверен, что без политических изменений путь, на котором стоит страна, приведет ее к катастрофе… Ваше Императорское Величество.
– Я вот, знаете ли, тоже так думаю. И, несмотря на ваши неоднократные отказы вернуться на службу, хочу поручить вам одно дело. Важное дело.
– Но, Ваше Императорское Величество…
– Погодите! То, что я вам сейчас скажу, не должно покинуть стен этого кабинета, но выслушайте меня внимательно. Не знаю, знаете ли вы, но все годы своего царствования я очень ответственно относился к своим обязанностям – когда надо было, ночами не спал над горами бумаг, всю страну вдоль и поперек изъездил, разве что только на войне не бывал. А все почему? Потому что я исполнял свой Долг… А результат каков?! Посмотрите, что на улицах творится! Вон, в Либаве, слава Богу, конечно, что мы с семьей вместо запланированного банкета с начальством эскадры пошли на богослужение. Но ведь туда к готовящимся торжествам приехал целый детский хор!
Знаете, я все-таки побывал там. Тела уже убрали, но я ходил по крови. По крови детей! – в голосе императора послышались истерические нотки, а взглянув на лицо самодержца Всероссийского, Зубатов просто отшатнулся: столько ненависти во взгляде обычно спокойного и доброжелательного в общении Николая Александровича не видел, наверное, еще никто.
И неудивительно: на царя действительно произвела впечатление картина на месте взрыва, но самое главное для принятия решения дорисовала фантазия – он очень живо представил, что это могла быть кровь не неких детей, а его собственных, кровь дочерей, наследника, жены. Если бы произошло подобное, он не представлял, как мог бы жить дальше…
– Есть вещи, с которыми жить очень тяжело, – продолжил государь, чуть успокоившись. – Отец Иоанн из Кронштадта тысячу раз прав, говоря, что… если смотреть правде в глаза, только у меня есть такие возможности, но не хватает на такое воли.
А вот теперь – хватит! И воли хватит, и решимости. Наверно, самое большое несчастье для этих мерзавцев-террористов заключается именно в том, что я побывал на месте их преступления. Прекрасно понимаю, что только карательными мерами не обойтись. Поэтому мне и России нужны вы. У вас, я знаю, такого желания нет. Но я – Царь! Я ДОЛЖЕН заботиться о стране и о ее народе. Помните, как сказано в Евангелии, тому, кто сам не мог умножить выданный талант – «надлежало тебе отдать серебро мое торгующим!»… То есть тем, кто может. Я знаю… Нет, мы оба знаем, что вы, хоть и не хотите, но можете. Поэтому я ПРОШУ вас стать премьер-министром. Больше просто некому.
– Но, Ваше Императорское Величество, мои познания ограничены весьма специфической областью. Премьер-министр же должен заботиться об экономике, дипломатии, просвещении, о войне, наконец. Я не смогу с этим справиться, – сказал Зубатов, а про себя подумал, что «нет, не зря про Императора ходили слухи, что в личной беседе он кого угодно своим открытым лучистым взглядом очаровать может. Вербовщик агентов из него получился бы отменный. Жаль, что на весь народ он такого влияния оказать не может».
– С толковыми помощниками – сможете. Зато все остальные с самым главным разобраться не смогут. Даже я.
– Ваше Императорское Величество, я совершенно уверен, что Сергей Юльевич Витте вполне разделяет мои взгляды и, будучи возвращен на пост премьер-министра, сможет сделать все, что необходимо, лучше меня, – продолжал гнуть свою линию разобиженный на государство Зубатов.
Однако Император лишь посмотрел на него чуть более грустно и сказал:
– Все-таки излишне доверчивый вы человек, Сергей Васильевич, и даже прошлый скандал ничему вас не научил. Вы же знаете роль Витте в январских событиях – он вполне мог предотвратить «Кровавое воскресенье», но не захотел! А здесь, – Николай пододвинул к противоположному концу стола толстую кожаную папку, – еще материалы есть. Вы профессионал, так что сами разберетесь… Но, насколько я понимаю, к покушению на меня настоящий ваш единомышленник вряд ли стал бы подбивать. Так вы готовы выполнить нашу просьбу?
Заседание заметно обновленного правительства продолжалось уже четвертый час – еще не привыкший к таким долгим обсуждениям Зубатов порядком устал, но старался слушать внимательно – вопрос о текущей войне был все-таки наиважнейшим. Сейчас свою речь заканчивал министр иностранных дел, и дела эти отнюдь не радовали новоиспеченного премьера.
– …Таким образом, отправка дополнительных войск на Дальний Восток ставит под угрозу нашу обороноспособность на Западе. Скажу больше: от войны нас пока спасают только натянутые отношения между Британской и Германской империями. А вот Австро-Венгрия может напасть в любой момент, если только сможет найти значимых союзников. Доклад окончен, спасибо за внимание.
– Благодарю вас, Александр Петрович, – взял слово Зубатов. – Итак, я подведу итог: по мнению Военного министерства для победоносного завершения войны нам нужно перебросить на Дальний Восток еще не менее трехсот тысяч солдат. Но при этом внутренняя ситуация, да и международная обстановка, как мы слышали в докладах министров внутренних и иностранных дел, не позволяют существенно уменьшать силы в Европе. В таких условиях, на мой взгляд, у нас есть два пути. Первый – провести очередную волну мобилизации, без чего мы в любом случае не обойдемся. А второй, менее вредный для экономики, – набрать где-то дополнительных призывников для хотя бы видимого сохранения численности войск в Европе. И у меня есть на этот счет конкретное предложение…
Душу Якова Рабиновича переполняло волнение, сегодня старшие товарищи по партии наконец поручили ему настоящее дело – доставить в город новые выпуски подпольных газет! И пусть ему не придется везти их через границу из самого Лондона, а всего лишь из соседней губернии, но ощущение причастности к чему-то великому не оставляло его с самого утра. Это чувство увлекло его настолько сильно, что даже необычное оживление на соседней улице он не замечал, продолжая сосредоточенно чинить крышу сарая – ведь ее нужно было обязательно доделать до возвращения родителей из поездки к тете.
Но размеренный ход мыслей новоявленного курьера прервал громкий стук со стороны ворот. И едва в его голове успела появиться мысль «кто бы это мог быть?», как ее будто услышали:
– Откройте, полиция!
«Накрыли! Что же делать? Спрятаться? Да где тут спрячешься? Бежать? Как? Куда? – мысли в голове Якова поскакали галопом, буквально толкаясь локтями и мешая друг другу. – Что со мной теперь будет? Проклятые газеты! У-у-у-у! Что же делать-то? Спрятать! – Под продолжающийся стук по воротам молодой человек мгновенно слез с лестницы и метнулся в глубь двора – туда, где за притолокой пристройки лежали газеты. – А куда спрятать? Найдут ведь! Точно найдут!!!» – казалось, в такт каждого удара сердца все сильнее паниковали его мысли. И только схватив трясущимися руками портфель с газетами, Рабинович сообразил: «Что я делаю? Вот теперь точно повяжут, с этим-то в руках! Того и гляди ворота сломают! Сказать, что нашел? Так ведь не поверит никто! А-а-а-а! Да гори оно все синим пламенем!!!» Пламени рядом не было, но принятое решение было реализовано молниеносно – в открытый портфель полетел лежавший здесь же кирпич, которым иногда подпирали дверь. А через секунду и сам портфель с громким хлюпаньем исчез в глубинах выгребной ямы.
– Иду-иду! – крикнул Яков и поспешил к калитке, за которой, как оказалось, его ожидал один местный городовой.
– Добрый день, Яков Давидович! Не ждали? Имею вам сообщить, что сегодня вступил в силу закон об уравнивании в правах и обязанностях лиц иудейского вероисповедания! Так что можете теперь и в университет на общих основаниях поступать, и жить где хотите. Об этом уже во всех газетах напечатали! Поздравляю!
– Спасибо, Николай Макарович… – едва смог пролепетать еще не вполне пришедший в себя молодой человек.
– Пожалуйста! Но я, собственно, почему к вам пришел, – продолжил городовой, – как полноправное лицо, достигшее соответствующего возраста, на основании закона о всеобщей воинской обязанности вы призываетесь в армию на срочную службу Отечество защищать. Вам надлежит в течение трех дней прибыть в воинское присутствие. Извольте ознакомиться и подписать повестку…
Глава 14
– Я прочитал ваш рапорт, господин капитан второго ранга, – Вирен был настроен сугубо официально, – о бое вы доложили весьма подробно и убедительно. Подчиненный вам отряд сражался умело и мужественно.
– Благодарю, ваше превосходительство, – слегка успокоился в душе Рихтер.
– Совершенно напрасно благодарите, я совершенно не намерен выражать вам свое удовольствие. Меня в данной ситуации интересует не как прошел бой, а почему он вообще состоялся. Какого морского черта вас понесло прямо в устье Сангарского пролива?