Василий с удовольствием последовал приглашению Александры Игоревны.
– Прошу прощения, Федор Сергеевич, но придется подчиниться женщинам – дома командуют они.
– Не могу не согласиться, – улыбнулся капитан. – Пойдемте.
Чай был очень хорош. А уж пирожки к нему – выше всяких похвал: и с капустой, и с вареньем, и с рыбой. Гусева показала себя образцовой хозяйкой и великолепным кулинаром.
Разговором за столом «руководили» женщины, и, следовательно, он шел как бы ни о чем. Но время протекало в очень приятной и душевной обстановке.
Наверное, так и надо. Обладает «слабая половина человечества» каким-то врожденным талантом, который позволяет им и в двадцать первом веке уводить мужчин от разговоров о работе, футболе и политике, к чему, в конце концов, скатывается любое общение в чисто мужской компании…
– Тебе когда на корабль? – спросила Ольга, когда Соймоновы вернулись в свою квартиру.
– К полудню.
– Ну что же, значит, по магазинам и модисткам мне придется ходить одной…
Василий внутренне напрягся, предугадывая очередной виток сегодняшних перепадов настроения супруги.
– Оля, я, конечно, не возражаю, если ты хочешь несколько обновить свой гардероб, но как-то странно выглядит, что с отъездом мужа на службу это становится для тебя столь важным делом, – лейтенант попытался придать лицу шутливое выражение, но получалось это у него не очень убедительно – «Чудище с зелеными глазами» легко может захватить сознание мужа красивой женщины…
Супруга легко прочитала настроение Соймонова по его лицу.
– Вася, – обняла она мужа, – я тебя очень люблю, но ты настоящий теленок. Как ты умудряешься своими матросами и даже офицерами управлять – не понимаю.
– Ты о чем?
– А не заметил ли мой благоверный, что его жена слегка поправилась? – лукаво посмотрела на мужа Ольга.
– Ну, есть слегка. Тебе идет, – с трудом до Василия стала доходить и анализироваться информация… – Чтооо?
– Через полгода ты станешь отцом, Васенька, – подтвердила несмелые, только что зародившиеся подозрения лейтенанта жена.
– Оля! Олюшка!! Солнышко мое!!! – счастливый будущий отец по-медвежьи облапил супругу и, подняв на руки, закружил по комнате.
– Ай! Васька! – засмеялась женщина. – Поставь нас на место!
Обалдевший Соймонов с трудом сообразил, что беременной не очень-то показаны такие «аттракционы». Бережно приведя любимую в вертикальное положение, он стал расцеловывать все ее лицо: щеки, глаза, губы, нос…
– Родная моя, что же ты сразу об этом не сказала?
– Скажешь тебе: только увидел – сразу как медведь набросился и в постель потащил…
– Оленька, – смутился Василий, – так, может, тебе сейчас нельзя…
– Дурачок ты. Пока хочу – можно…
А с утра уже пора было собираться обратно на броненосец. Господи! Как же Василий хотел остаться с любимой еще хоть на немного! Он еще не до конца осознал новость, которую узнал вчера вечером. Очень хотелось говорить и говорить об этом, именно об этом. Однако слов просто не находилось. Просто в голове, несмотря на все старания, складывались предложения не длиннее чем из трех-четырех слов. Причем исключительно по одному предложению – придумать второе и связать его по смыслу с предыдущим было совершенно не решаемой задачей для захваченного эмоциями разума потенциального папаши.
– Оль, может, тебе денег побольше присылать? – Начал лейтенант разговор за завтраком.
– Я же тебе говорила, что кое-какой запас у меня имеется. Но поскольку придется обновлять гардероб – пригодится, конечно. Ты лучше скажи, когда тебя снова в гости ждать? Может, твой командир примет к сведению ситуацию?
– Война, – понуро выдавил из себя Василий. – Ничего не могу сказать. К тому же ремонт и перевооружение «Пересвета» закончены – скоро, наверное, и в море пойдем.
– Понимаю. Буду молиться за тебя… Ладно уже, пойдем – провожу тебя до причала.
– Не пустят тебя к причалу, Оленька, – грустно улыбнулся лейтенант, – только до ворот порта. Сейчас с этим строго.
– Ну и ладно. Все равно прогуляюсь.
Василий по дороге просто поражался на жену: даже в такой момент она нашла темы для пустой болтовни, чем избавила мужа от мучительных попыток придумать тему для разговора, подходящего к данному моменту. И был очень благодарен за это своей супруге.
Только у ворот порта, когда они разомкнули объятия, Соймонов заметил, что глаза у Ольги влажные.
И весь путь и до причала, где его ждал катер, и до самого борта броненосца лейтенант благодарил небеса за то, что награжден такой изумительной спутницей жизни.
Ну а уже на «Пересвете» служба завертела старшего офицера так, что почти не оставалось времени, чтобы вспомнить о своих семейных проблемах.
Глава 20
– Новости неприятные, Роберт Николаевич, – флагарт заранее попросил Вирена, чтобы на его докладе присутствовало минимальное количество людей. Командующий пошел навстречу, и в кабинете находился еще только Клапье де Колонг.
– Я вас слушаю.
– Вчера были произведены стрельбы для проверки новых орудий «Пересвета» и качества снарядов. Мы с вами говорили уже на эту тему, если помните…
– Разумеется, помню, Федор Аркадьевич, так что со стрельбами?
– Процент попаданий очень хорош, в пересчете на морское сражение на средних дистанциях – около пятнадцати.
– Процентов?
– Процентов.
– Очень хорошо, а что за грустные новости вы нам приготовили?
– Вот именно грустные… Было сделано двадцать выстрелов из десятидюймовых орудий боевыми снарядами – семь неразрывов.
– Ого! Значит, все-таки переувлажненный пироксилин?
– Это было бы ожидаемым. Потом сделали восемь выстрелов снарядами, снаряженными песком вместо пироксилина. Потом вывинтили взрыватели – полюбуйтесь.
Берсенев выложил из саквояжа бойки взрывателей.
– Видите? Бойки взрывателей расплющились о капсюль и не инициировали взрыв.
– Из чего изготовлены бойки?
– Алюминий.
– А почему не сталь? – удивился Вирен.
– Прошу меня простить, но я не могу ответить на данный вопрос. Так сконструировал взрыватели генерал Бринк, – развел руками полковник.
– Черт знает что! – прошипел адмирал. – Как до такого вообще додуматься можно было? А в старых снарядах боек из чего?
– Как ни странно – тоже алюминиевый. Но он тверже. Извольте убедиться. – Берсенев вытащил еще две составляющих взрывателя и положил на стол перед командующим. – Один боек из снаряда выпуска девятисотого года, а второй – девятьсот четвертого. Попробуйте надавить одним и другим на твердую поверхность.
Клапье де Колонг тоже подошел поближе, чтобы увидеть результаты эксперимента.
Все произошло, как и ожидалось: один боек практически не изменил своей формы, а другой, более новый, в значительной степени деформировался.
– Дьявол! – злобно выдохнул Вирен, глядя на покореженный кусок металла. – И какой мерзавец додумался снабдить этим флот? Неужели японские шпионы работают и на заводах, выпускающих боеприпасы?
– Вряд ли, Роберт Николаевич, – наконец подключился к разговору начальник штаба. – Нужно сделать анализ состава обоих образцов…
– Я уже распорядился, Константин Константинович. Результаты будут завтра, – тут же отозвался флагманский артиллерист.
– Какими бы ни были результаты – нам этими снарядами воевать. И не будет разрываться каждый третий… – мрачно проговорил командующий. – Что можно предпринять в срочном порядке?
– Не вижу никакой другой возможности, кроме как начать изготавливать бойки самостоятельно и переснаряжать ими снаряды, Роберт Николаевич. Это будет в любом случае быстрей, чем вступать в переписку со «шпицем» и Главным Артиллерийским Управлением.
– Но туда сообщить все равно необходимо, – вставил Клапье де Колонг.
– Разумеется, займитесь сегодня составлением телеграмм по соответствующим адресам, – поддержал начальника штаба Вирен. – Но, зная наш российский бардак, ожидать нужных результатов наивно, а нам не завтра так послезавтра в бой. И что делать сейчас? Нет вариантов, кроме изготовления новых бойков?
– Лично я не вижу никакой альтернативы, – Берсенев предпочел быть пессимистом, – и бойки это еще не все – под них придется вытачивать стальные же гильзочки, а то, я опасаюсь, что два разных металла, не «притертых» друг к другу… Могут случиться еще большие проблемы, чем сейчас имеются.
– То есть?.. – выжидательно посмотрел на флагарта командующий.
– За месяц, и это при самых радужных прогнозах, мы успеем сделать по полтора-два десятка новых взрывателей на ствол калибром от шести до двенадцати дюймов.
– Понятно. Я распоряжусь. Благодарю вас, Федор Аркадьевич. – Вирен, казалось, стал меньше ростом под грузом навалившихся на него новых проблем. – Можете быть свободны. Но как только будут результаты анализа металла бойков – прошу ко мне сразу, я предупрежу флаг-офицеров, чтобы вас пропустили вне всякой очереди.
На следующий день Берсенев прибыл уже к полудню.
– Отчет о результатах анализов металла готов, Роберт Николаевич.
– Прочитаю позже, доложите пока на словах.
– Все до смешного просто – старые бойки изготовлены из не очень чистого алюминия, и, вероятно, именно из-за примесей они тверже. Новый металл повышенной чистоты и обладает свойствами, которые ему и положены. То есть «хотели как лучше…»
– Черт знает что! – выругался Вирен. – И ведь ничего уже не сделать. Я говорил с инженерами из мастерских – все еще хуже, чем мы думали: для выточки новых бойков нужны очень высококвалифицированные токари и соответствующие станки. И тех, и других во Владивостоке раз-два и обчелся…
Остается только телеграфировать в Петербург, чтобы как можно быстрее нашли на складах старые взрыватели и литерным составом отправили нам.
– Хорошо, если за месяц успеют, – недоверчиво пробормотал полковник.
– А что, у вас есть другие предложения?
– Есть одна мысль.
– Говорите.
– А что, если не укрепить боек, а «ослабить» капсюль? То есть подшлифовать его. Сточить «лишнюю» латунь – тогда, глядишь, и мягкий алюминий даст достаточный для инициации подрыва накол…