Кажется, моя единственная подруга вляпалась похуже меня. Теперь всем было плевать на рабыню. Эльфийка стояла в центре обступивших ее заключённых с окровавленным мечом в руках, а у ее ног лежала убитая вышибала.
— Смерти! Смерти! Смерти! — продолжал требовать народ.
Вскоре на зов, распихивая всех по сторонам, явилась королева. Ладно хоть она успела накинуть тюремную форму.
— Что здесь происходит?! — низким срывающимся басом спросила она.
Из толпы вышла Вильгинья. Лысая гномиха, которая управляла бандой гномов.
— Орра! — яростно выпалила она, размахивая топором в своей руке, обращаясь к королеве. — Эйла убила одну из моих девочек! Без вызова на бой!
— Убила без вызова! Убила без вызова! — осуждали заключенные эльфийку.
Меч выпал из рук Эйлы на пол.
— Ты сама установила правила, королева! Эльфийка должна заплатить за смерть Омгы адскими вратами!
Все присутствующие замолкли.
— Да! Пусть адские врата разверзнутся в Адском Убежище! — выкрикнула какая-то заключенная. И все остальные тут же поддержали ее. — Да! Откроем врата!
Я видел, как глаза Эйлы наполнились еще большим страхом. Настоящим ужасом!
Орра подняла руку и сжала ее в кулак, чтобы все замолчали, а затем повернулась к эльфийке.
— Ты знаешь правила, Эйла, — произнесла она.
Та медленно кивнула.
— Сегодня мы откроем врата ада! — заорала королева, размахивая своим топором и била себя в грудь.
Несколько орчих взяли эльфийку под руки и увели прочь. Толпа бросала проклятия вслед Эйле, пока та была в поле зрения, а потом все заключенные стали расходиться по своим камерам.
Орра повернулась ко мне и наставила на меня свой топор.
— Ты нашла мне девку, рабыня? — обратилась она ко мне.
— У меня есть деньги, — я протянул ей сверток из купюр, отданных мне Эйлой.
— Отлично! — ответила орчиха, выхватила деньги и пошла в одну из камер, что назывались публичным домом. — Через час я жду тебя здесь. Пока можешь быть свободна.
Орра скрылась за грязной простыней, а бас, изображающий мужской голос, приветливо встретил ее там.
Что еще за врата ада? Что такого сделала Сенна, что эльфийка пошла на какое-то жестокое испытание ради нее? Почему вышибала так легко могла убить меня, а все другие убийства считались убийством без вызова? Потому что я сделал Сенну рабыней? Ни на один вопрос сейчас я не мог найти ответа.
Я медленно шел между камер и размышлял. Затылок Сенны уже напекали первые лучи солнца. Те, кто еще дышал свежим воздухом под открытым небом, сторонились меня, как прокаженной. В лучшем случае. В худшем — плевали, кидали чем-то вонючим и испускали целый ворох брани в мою сторону. Подойти к кому-то и спросить куда увели эльфийку было просто нереально.
Сейчас у меня оставалось два варианта. Броситься в покои королевы, чтобы начать искать способ вырваться на свободу или помочь эльфийке. Если бы у меня было больше времени, я бы возможно успел и то, и другое… Черт бы побрал это гребаное милосердие! После того как эльфийку увели прочь, я стал чувствовать странную связь с ней. Мне так и хотелось умереть самому, но спасти ее.
С этими мыслями я заторопился вниз по лестнице. Буквально за несколько минут оставшиеся заключенные, кроме обкуренных гоблинш и орчанок, забрались в свои камеры и засыпали. Ночная жизнь заканчивалась и начиналась дневная, куда более спокойная.
Я дошел до самого конца коридора на втором уровне и через разрушенную стену здания посмотрел наружу. С другой стороны нашего тюремного блока на улице пасли коз. Чуть дальше была плантация солнечных батарей, которые видимо давали электричество всей тюрьме, а на площадке с тренажерами, где я уже был сегодня, сейчас занималась спортом банда темнокожих женщин.
— Пс, — вдруг донеслось до меня.
Я оглянулся. Никого не было. Тогда я снова уставился на улицу в поисках того, кто даст мне ответы.
— Пс, — навязчивое привлечение внимание теперь не казалось мне иллюзией. Я осмотрелся еще раз.
— Я тут, — послышался голос прямо из-под ног.
Я опустил взгляд и сквозь решетку в полу, кажется, увидел чьи-то глаза. Я посмотрел, чтобы за мной никто не наблюдал, встал на колени и спросил:
— Ты кто?
— Я тоже рабыня, — признались испуганные глаза.
— Что ты там делаешь?
— Прячусь. Я очень рада, что наконец-то появился кто-то, кто составит мне компанию. Мне в Адском Убежище ужасно скучно! Я ни с кем не говорила уже много лет.
Кажется эта рабыня уже давно в моей шкуре. Можно быть с ней откровенным и ничего не бояться. Ее все равно никто не будет слушать.
— Кто такие эти рабыни? — спросил я.
Из канализации какое-то время не было ответа, словно она подозрительно задумалась.
— Ты что? Только вчера родилась?
— Мне отшибло память в последнем бою. Говори, иначе я пошла. У меня нет времени на объяснения.
— Хорошо. Хорошо, — большие желтые глаза смотрели на меня сквозь решетку и еще больше испугались. — Если в Адском Убежище ты вызвала кого-то на поединок, а потом сдалась, то становишься рабыней. С тобой не будут разговаривать, тебя будут использовать как подстилку, вытирать ноги и унижать. В общем, все, что ты когда-либо видела в своих страшных снах, окажется явью. Поэтому многие выбирают смерть.
Кажется теперь я стал различать силуэт гоблинской морды, а сухие седые волосы пролазили сквозь решетку. Рабыня продолжала:
— Я долгие годы живу в канализации тюрьмы и уже сбилась со счета сколько времени прошло. Одиночество оказалось не на много лучше всех унижений, которые мне приходилось терпеть. Но если сейчас я вновь появлюсь, мне откроют адские врата… Вот я и подумала, что теперь мы могли бы забиться в каком-нибудь закутке и жить вместе. Мне так нравится разговаривать с тобой.
Да, похоже седая гоблинша совсем сошла с ума. Но один сумасшедший союзник, лучше полного отсутствия оных.
— А что такое адские врата?
— О-о-о… — гоблинша схватилась за голову. — Адские врата — это самая суровая казнь, которая только существует…
— Подробнее. И быстрее. У меня мало времени.
— Смертнику раздвигают руки и ноги, а затем фиксируют их так, чтобы он не мог пошевелиться. Палач разрезает вдоль грудную клетку жертвы и раздвигает ей ребра. Главная цель — сделать так, чтобы смертник не умер прежде, чем увидит свое сердце в руках у убийцы.
Скверно. Я не смогу смотреть, как эльфийка умирает такой смертью. Надо что-то придумать.
— У тебя есть место, где я смогу укрыться?
— Конечно, конечно! Сейчас тебе нужно спуститься… — начала гоблинша.
— Нет, ты не поняла, — перебил я ее. — Не прямо сейчас. И, ты же понимаешь, что орчанка в несколько раз крупнее тебя, не сможет лазить по канализации словно крыса.
— Конечно! — согласилась гоблинша. — Ты большая девочка, но и для тебя найдется место в моих хоромах.
— И последнее. Ты знаешь куда увели эльфийку? Мне нужно освободить ее, прежде чем мы придем в твое убежище.
— Это исключено! — взбесилась рабыня-гоблинша. — Пусть проклятые эльфы дохнут, но гоблины никогда не станут им помогать!
Похоже эти расы не сильно любили друг друга.
— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой или нет?
Тишина из трубы под ногами сопела мыслями рабыни.
— Хорошо, — сдалась она. — Освобождай свою эльфийку. Но я не буду помогать. Я потеряла уважение, но не чувство собственного достоинства.
— Непременно. Скажи мне, где она.
— Откуда мне знать? Только у орков срабатывает инстинкт жертвенности, который потом заставляет защищать того, кто вас спас…
Точно! Вот почему у меня такое самоотверженное желание спасти ее. И вот почему я почувствовал эту связь сразу после того, как Эйла спасла меня. Нужно научиться ей пользоваться.
— Рабыня! — голос сзади возвестил о приближении королевы. Видимо орчиха быстро удовлетворилась.
— Как мне воспользоваться этим инстинктом?
Молчание.
— Скорее!
— Я не знаю! Мне только известно, что вы можете слышать того, кому служите…
— Рабыня! — Орра кричала все яростнее.
— Скажи, куда мне бежать когда спасу эльфийку?
— Во втором блоке есть заброшенный туалет. В третьей кабинке за унитазом плитка убирается, а кирпич можно разобрать…
Поздно. Меня схватили за волосы и откинули назад.
— Ты оглохла?! — негодовала королева Адского Убежища.
Я молчал.
— Сейчас я научу тебя откликаться своей повелительнице с первого раза!
Она влепила мне кулаком по морде. Затем двинула еще раз. В следующее мгновение я уже летел вниз со второго этажа. Удар спиной о каменный пол. Я не думал, что переживу. Все тело ломило от боли, но я еще дышал.
Орра спустилась вниз и запихала меня в тюремную камеру. Решетка захлопнулась. Она достала с пояса большую связку ключей и закрыла замок.
— Будешь сидеть здесь столько, сколько потребуется для того, чтобы ты уяснила, где твое место, рабыня! Трое суток без еды! — разразила вонью из своего рта она мою новую камеру, затем развернулась и начала уходить.
Спящее Адское Убежище даже не проснулось от того, как меня избивали. Кажется, теперь Эйле точно был конец. Я попытался дернуть дверь — крепкая решетка была рассчитана и на сдерживание орков.
— Это я хотела убить орчиху! — заорал я голосом Сенны, не контролируя себя. Орра остановилась.
Вот оно. Неподавляемое желание защитить свой тотем. Тотем? Откуда я знаю это слово?
— Что? — Орра подошла к моей камере.
— Эльфийка просто взяла на себя вину. На самом деле это я убила ту суку.
Орра внимательно посмотрела в глаза Сенне и сказала:
— Тем лучше. Значит мы откроем адские врата перед тобой. А заодно сохраним мир с четвертым блоком. Вечером я казню тебя, рабыня. Молись всем нашим Богам!
Королева развернулась и ушла. Это был конец.
Я огляделся. Здесь была всего одна койка, разбитый унитаз и водопроводная труба, которая протекала, а вода из нее, скапливающаяся в небольшой луже, падающими каплями давила на нервы и раздражала. На стенах светились какие-то надписи, которых я не мог прочитать.