Я был тряпичной куклой в руках огромной орчихи. Она засунула мою руку к себе в промежность, а второй тискала мой член. Но я не мог ничего с собой поделать — из-за полной апатии, нервов и воняющего партнера, даже под угрозой смерти я не мог заставить себя хотеть ее.
— Почему он не работает! — в ярости заревела она и я уверен это слышала каждая заключенная в третьем блоке. При других обстоятельствах я, возможно, почувствовал бы себя неловко. Но не сейчас.
— Понимаешь…Я не привык…к такому напору, — ответил я. — Скажи мне сначала свое имя. Позволь перевести дыхание.
Громила озадаченно взглянула исподлобья и неуверенно проговорила:
— Жрорра, — она плюнула мне под ноги. Видимо человеческий вкус ей тоже пришелся не по душе.
— Так, Жрорра… За что тебя посадили? — я на самом деле думал, что душевная близость поможет моему властелину, как выразилась убитая орчиха, заработать.
— Ты издеваешься надо мной?!
Она толкнула меня на постель. Перевернувшись на спину, я видел, что заключенная снимает штаны. Кажется, я догадываюсь, что она задумала! Блять! Громила хотела, чтобы я удовлетворил ее тем, что работает вне зависимости от настроения!
— Подожди! — орал я, чувствуя, как ее бедра перебираются от моих гениталий к моему лицу. Я же задохнусь у нее между ног! — Постой!
Не знаю, услышали ли меня Боги, которым я молился о том, чтобы избавили меня от встречи с киской орчихи, но в следующий момент огромная зеленая туша содрогнулась и свалилась на меня всем своим весом.
— Снимите ее с мужика! — я узнал голос Вильгиньи и почувствовал, как по мне растекается теплая жидкость.
Как только тушу Жрорры скинули, а лампа со стены осветила нижнюю койку, на которой все произошло, я увидел, что теплая жижа — это зеленая кровь орчихи. В проходе стояла лысая гномиха, ставшая королевой Адского Убежища после смерти Орры. У нее в руках был окровавленный молот, а из проколотого пупка торчала блестящая головка серьги. Рядом с нем переминалась с ноги на ногу накаченная человеческая женщина в одних стрингах и майке.
— Спасибо, — сказал я, вставая на ноги, но в мое лицо тут же прилетел кулак накаченной, и я потерял сознание.
Я очнулся позже в полной прострации. Без понятия о том сколько прошло времени, с тех пор как меня вырубили. Огляделся. Похоже на карцер. Здесь не было ничего, кроме подноса с едой на полу, просунутого сквозь специальное отверстие, закрытое металлической задвижкой и ведра, в которое я должен был справлять нужду. Кажется я потерял все шансы найти Эйлу и с помощью ее крови смыться за завесу.
Я выпил воду из грязного заляпанного стакана и поднес к носу миску с похлебкой внутри, отвратительно воняющей на всю камеру. Вблизи запах оказался еще противнее. Я не решился это съесть, несмотря на звериный голод и непрекращающееся урчание в животе.
— Эй! — крикнул я, подойдя к железной двери и сильно постучал по ней. Грохот каждым ударом отдавался в моей тяжелой голове. — Эй! — я заколотил еще динамичнее.
Осознание, что я заперт, а все снаружи могли превратиться в мертвецов напугало меня. Вдруг теперь мне придется медленно подыхать в этих четырех стенах? Я впал в настоящую панику и продолжал неистово колотить в дверь.
— А ну заткнись! — в отверстии на уровне моих глаз показалась голова гоблинши, а через секунду задвижка снова встала на место.
— Подождите! — закричал я, барабаня по железу.
Задвижка вновь отъехала.
— Я тебе сказала, заткнись! Или я сейчас войду и отделаю тебя так, что на Суде Богов ты не сможешь держаться на собственных ногах.
— Какой такой Суд Богов? — я вставил пальцы в раскрытую прореху, чтобы у гоблинши не было возможности уйти от ответа.
— Если ты не уберешь свои вонючие человеческие пальцы, я отгрызу их, — пригрозила она.
Странно, что глаза гоблинши были на уровне моих глаз, видимо она поставила с той стороны стремянку. Я представил, что возможно она была на ходулях и невольно улыбнулся.
— Ну все тварь! — кажется мне случайно удалось вывести девку из себя.
Замок на той стороне щелкнул два раза и дверь заскрипела. Теперь мне надо было всего лишь прикончить эту карлицу и найти эльфийскую кровь. Так, Квист. Просто задуши ее.
Когда дверь открылась, я понял, что моему плану суждено провалиться. Ко мне в камеру вошла настоящая орчиха, только с головой гоблина. Она была огромная, а ее глаза от ярости светились красным. На ее теле был надет бронежилет охранника, а на ногах шорты и армейские ботинки. Более уродского зрелища я не видел никогда в жизни.
— Вот блять! — выругался я и упал, запнувшись об миску с зеленой жижей, когда пятился назад.
— Вздумал смеяться надо мной, чертов человек! — сказала она, замахнулась черной резиновой дубинкой и врезала мне по плечу.
— Нет-нет-нет! Ты не поняла, — я взвыл от боли и получил второй раз.
Гоблинша-орк продолжала избивать бедное тело Квиста, пока голос королевы вновь не спас меня.
— Оставь его, Айна, — приказала Вильгинья. — Вот так.
— Этот сукин сын смеялся надо мной!
— Ты моя красотка. Этот мужик просто ничего не понимает в женской красоте. Не обращай на него внимания.
Полугоблинша тут же перестала избивать меня и растаяла от лестных слов гномихи. На секунду мне даже показалось, что на одичалое лицо наплыла робкая улыбка.
— Ну все, — продолжила Вильгинья. — Подожди снаружи. Я хочу поговорить с ним.
Грузными шагами уродливая толи гоблинша, а толи орк, вышла из карцера.
— Итак, человек. Сегодня на закате мы с тобой схлестнемся на Суде Богов. Какое оружие ты предпочитаешь?
Я прижимался к полу. Так мне казалось, что боль чувствуется меньше. Ответить не было сил.
— Меч? Топор? Копье? Или быть может что-нибудь эксклюзивное? Например, булаву?
Рот, наполненный кровью и сведенные мышцы, все еще не позволяли ответить.
— Тогда меч, — гномиха поднялась с корточек и пошла к выходу.
— Подожди… — из последних сил выкинул я и остановил ее.
— Что? Топор?
— Я…могу…вытащить…тебя отсюда!
Лысая подошла поближе и вновь уселась у моей головы.
— Что ты сказал?
— Я могу вытащить…тебя из тюрьмы…
— Не смеши. Если ты хочешь продлить себе жизнь — не выйдет. В Адском Убежище есть закон, а значит его нужно соблюдать. Тот, кто играет не по правилам, попадает в ад.
— Я не шучу, — кажется челюсть начинала обретать свою прежнюю подвижность. — Весь район над Аркалисом и Грогх…Грохгер…хер с ним. Короче, весь этот район накрыли таким же куполом, что и Адское Убежище. Я друид и пришел сюда за эльфийской кровью.
— Чего ты брешешь? — гномиха вновь поднялась. — Увидимся на закате.
— Телефон.
— Что?
— У тебя есть телефон. Загугли… Вернее, введи в строке поиска в браузере слово «завеса».
— Забаффить завесу?
— Если это означает тоже самое, то да. Там написано, что друиды могут уходить за нее. Пройдя за завесой, мы сможем выбраться из-под купола…
Гномиха внимательно посмотрела на меня. Такое ощущение, что она уловила только мысль о побеге. Но и этого было достаточно, чтобы заключенная достала единственный телефон, который был в тюрьме и достался ей от предыдущей королевы. Забаффила. Теперь Вильгинья уперлась взглядом в экран мобильника, подсветка от которого освещала помещение лучше, чем единственная лампа на стене. Затем она просто встала и пошла прочь.
— Подожди! — попытался я повысить голос, чтобы остановить ее, но не вышло.
Проклятье! Может быть «красотка», которая охраняет меня пойдет на сделку? Нужно попробовать встать. Признаться рука у уродки тяжелая.
Но не успел я подняться на ноги, чтобы дойти до двери, как на пороге вновь появилась королева Адского Убежища. Она держала в руках самодельный лук, такую же стрелу и три пустых пластиковых бутылки без этикеток — у меня сложилось впечатление, что она отобрала их только что у кучки укуренных гоблинов, оставшихся без важных приспособлений.
Вильгинья расставила эти бутылки по разным сторонам камеры, подошла ко мне, протянула лук и стрелу.
— Держи. Если на эту стрелу ты насадишь все три бутылки, я поверю, что ты друид. Но если промахнешься хотя бы по одной — умрешь сегодня вечером от моей руки, как этого требуют законы Адского Убежища.
Гномиха встала в угол и схватив себя за подбородок тяжело засопела. Я чувствовал, что она просто не позволяет себе поверить в такую удачу. Давно забытая надежда вваливается в ее тюрьму ни с того ни с сего и обещает свободу, вместо обреченного заточения, с которым она давно смирилась.
— Можно стакан воды… — я не знал как повторить тот трюк, который проделал в парке аттракционов и хотел потянуть время, чтобы попробовать настроиться.
— Стреляй! — приказала королева грубым тоном, словно уже потеряла веру.
Так, Квист. Просто повтори то, что уже делал однажды. На вдохе…Натянуть тетиву… Выдохнуть… И отпустить. Стрела сорвалась, но вместо того, чтобы насадить бутылки на древко, как мясо на шампур, вылетела за дверь, а через мгновение послышался грохот. Туша полугоблинши со стрелой в ее уродливой голове упала на порог.
— Вот черт. Можно еще одну попытку? Я клянусь, что я…
— Заткнись!
— А?
— Этого достаточно. Стрелы сами по себе не меняют направления в полете. Если, конечно, их запускает не друид.
Королева вырвала лук из моих рук.
— Что тебе нужно, чтобы вытащить нас отсюда? — спросила она.
Я почесал затылок.
— Сукин сын, ты еще не знаешь, как переместиться за завесу? — догадалась Вильгинья.
— Успокойся. Все получится. Просто нужно время…
— Нет у нас времени! Через три часа мы должны сразиться с тобой на арене. Где один из нас обязан подохнуть!
— Что? Зачем? Ты же королева. Отложи этот…суд.
— Не могу, — она стукнула по стене от отчаяния. — Ты что, не знаешь, что такое Суд Богов?
Я приподнял одну бровь в надежде, что она понимает язык жестов и ответит на немой вопрос.
— На свободе это одно понятие, но здесь совсем другое. Эта традиция идет со времен Последнего Восстания. В Адском Убежище мужчины раньше содержались в четвертом и третьем блоке, а женщины в первом и втором. Когда заключенные захватили власть над тюрьмой, мужчины пришли в наш блок и стали насиловать женщин. Ясно, что кто-то был не против. Но, например, такие как я, не любят, когда всякие меченосцы суют свой меч в не принадлежащие им ножны. Поэтому большинство женщин восстали и в Адском Убежище началась гражданская война, если можно так выразиться. После нескольких столкновений сиськообладательницы заманили мужиков в ловушку в первом блоке. Закрыли все двери, а сверху закидали бутылками с жидким огнем. Сгорели все. А кто не сгорел, того мы находили и лишали сперва одной головы, а потом второй.