— Исходные материалы, конструкцию и метод использования сих дивных изделий ты пояснишь? И вообще — ты их уже испытывал?
— Конечно! Итак — РГ40. Берем одноствольный дробовик двенадцатого калибра, нежно отрезаем ему ствол по самое не могу, а на его остаток надеваем и привариваем вот такую трубу. Как видишь, она достаточной длины для того, чтобы выстрел был прицельным. Внутри у нее, недалеко от остатка ствола, — упор для осколочно-фугасной гранаты. Вставляемой через дуло и досылаемой шомполом до этого вот самого упора. Выстреливается эта граната холостым патроном со специально подобранным зарядом пороха. От того же выстрела загорается бикфордов шнур. Гранату ты уже видел. Время задержки регулируется длиной шнура. Регулировка производится острым ножом. На испытаниях Клаус Бергман, второй механик с «Беды», которого я на фиг с нее забрал, потому что он оружейник от Бога, почти с сотни метров засандалил учебную гранату в окно сарая из-под обмундирования. А ты знаешь, какие там оконца…
— Возможные проблемы и задержки?
— Граната вставлена не той стороной. Тогда она летит, но не взрывается. Граната, вставленная в ствол, не дослана до конца. Падает точность, и она может не взорваться. Но может и взорваться — как повезет. Самая анекдотичная задержка — граната выпала из ствола, когда его повернули вертикально вниз. И никто не заметил. От частой стрельбы труба нагревается, расширяется, и дальность слегка падает. Все. Да, кстати, РГ60 имеет ту же самую конструкцию, но дробовик десятого калибра и труба, соответственно, больше диаметром. Разные калибры дробовиков — это чтобы патроны не путали, там пороховой заряд подобран под конкретную гранату.
— Производство гранат?
— Его мы уже поставили на поток. В три смены. Для этого нам потребовались два типа станков — токарные и фрезерные, сорок восемь пеонов в смену и помещения для работы. Ими стали те самые пустые склады из-под шмоток. Короче, сейчас все они уже заняты. Под различные станки, паровик для привода, материалы, заготовки, готовую продукцию и нашу с Клаусом личную мастерскую.
— И сколько же таких гранатометов вы уже сделали?
— Пока что три шестидесятых и пять сороковых. Но процесс идет. У шестидесятой один конкретный минус. Она, зараза, весьма тяжелая. Хотя, понятно, мощная. Если ее носить в одиночку — много гранат не утянешь. Обязательно нужен «второй номер». Но это уже чисто организационный вопрос. Сороковка, она полегче. Но и там напарник не помешает. Испытывали обе конструкции кроме нас «курсанты» из сержантской школы. Им понравилось. Да, и еще, если припечет, гранаты можно использовать как ручные. Эффект тот же, но куда добросишь…
— Да, это уже не «карманная артиллерия», а переносная… А что с тем минометом, которым ты одно время так загорелся?
— А ничего. Хрень получается. Дальность никакая, точность — хуже дальности, да и мины может нормально выточить только Бергман. Ну, еще Викинг, если до станка доберется. У меня они почему-то не выходят… черт его знает почему…
— Тогда плюньте на него. Слюной. У вас и так дел выше головы. А орудий мы уже насобирали столько, что четверть расчетов бывшие пехотинцы! Артиллеристы у нас закончились. Дуглас опять посылает всех на различные шотландские горы. Кстати, о пушках! «Норденфельд» из сарая снять можно?
— Да его уже снимают. Осторожно, хотя и ломами. Бетон долбят. Хороший бетон, крепкий, качественный, но к вечеру обещали закончить.
— Ну, раз ты решил его снимать, значит, на «Печкин» он таки станет… Работы много будет с ним и с «гатлингами»?
— Сделаем. Нам тут рельсы железнодорожные приперли, так что будет чем палубу укрепить. А для «кофемолок» Клаус уже турели ваяет. По две на каждый борт. Чтобы, если что, переставить можно было. Справимся… за недельку.
— Торопить не буду — не срочно. Блин, теперь еще и «нагановские» патроны надо у фрица заказывать к ПКМу! Грифон нам только чуть больше трех сотен оставил. А как обстоят дела с «форматами» и прочим?
— Нормально. «Легионеры» уже все с разнообразными «форматами», и несколько штук даже есть в запасе! Правда, в последнее время поставок почти нет. Судя по всему, мы уже выбрали все, что всплыло, а новые дураки не появлялись. Еще четыре СКСа было, но все уже к Эспаде ушли. Любят их там. Слушай, насчет ПКМа. Пока мы будем к нему патроны ждать, я как раз тачанку доделаю — наконец-то нашелся подходящий для этого шарабан. Может, мы его туда и установим? Гнездо под станок на нем есть, я смотрел. Ты же хотел тачанку для разъездов…
— Давай. Все равно он у нас один — в строй его не поставишь. Патроны-то к нему пока уникальные. Ничего больше под 7,62 «наган» у нас нет…
— Как это — нет?! Я тебе что, не говорил?! Нам же две «Заставы»[55] притащили! Как раз под этот патрон! Правда, это уже не совсем снайперки. На одной оптики вообще нет и даже крепление куда-то делось, а на другой — разбита на фиг. Так что теперь это просто самозарядки, если ты не скажешь на них новые прицелы поставить. По-моему, это не имеет особого смысла…
— По-моему — тоже. Патроны-то исключительно местные, «тупоносики». Хотя… что у нас с оптикой вообще — сколько в остатке?
— Меньше ста семидесяти, а вот на сколько-сейчас не помню. Короче, считай, что сто шестьдесят штук — точно есть.
— А, точно! Было-то двести… Слушай, а поставь-ка ты все-таки на «Заставы» по оптике. Какие-никакие, а снайперки будут. Пусть даже с этим патроном после трехсот метров баллистика полностью заменяется статистикой. До двухсот-то нормально будет. И еще, возвращаясь к «форматам». Как дела со шнеками? Хватает?
— Ха! Этого ты тоже не знаешь! — Тигра наклонился к одному из ящиков. — Вот, гляди, именно после этого я и забрал Бергмана с катера!
— Это — шнек?! Местного производства?! Но как?! Там же, кажется, используются материалы, которых здесь и сейчас нет?!
— Значит, он их чем-то местным заменил. Я, если честно, так в этом полностью и не разобрался — работой привалило. Увидел уже результат. Как дело было… Помнишь, у нас на тренировках несколько шнеков разбили? Клаус их разобрал, изучил и в итоге сделал свой вариант. На первые пустил пружины от тех, разбитых. А дальше стал потрошить настенные часы! Или напольные. Те, что поменьше, — не годятся. Пружина у них слабая. Иногда одних часов хватает на два шнека. Иногда — на один. Недостаток местного магазина — где-то в два раза тяжелее нашего. Преимущество — он не на сорок пять патронов, а на шестьдесят… размеры видишь! У ребят Патрика эти конструкции пользуются популярностью. Каждый хочет иметь у себя хотя бы один. Именно из-за количества патронов. И, кстати, ты знаешь, все это частная инициатива! Ирландцы их за свои деньги покупают, а Клаус в свободное время делает!
— Да, отстал я на западе от местных новостей…
— А с новостями уже все. Это была последняя, о которой ты не знал. Хотя нет, есть еще одна, но она — не по оружию. Генератор привезли. Сегодня на «Печкине» его доставим в Санта Педро… то есть в «Алжир», и через день — максимум через два в «Замке» станет светло и уютно. А вот теперь — точно все!
Эрк внимательно слушал майора Ольсена, высказывавшего свои соображения по поводу расстановки сил в засаде на дороге из Артемисы. О том, что эта самая операция уже состоялась, как и о том, чем же она закончилась, он умолчал. Исключительно для чистоты проводимого эксперимента.
«А ведь Ольсен если и не гений, то явно очень талантливый офицер, — думал он. — Блин, да я бы такого в любой армии оставил. Не только хромого, но и… да хоть вообще без ног! Шведской армией командуют идиоты! Ладно, что с них взять, с регуляров и бюрократов… но нам — очень повезло! К тому же до ранения Карл Густав командовал батальоном горных стрелков. И ухитрился, как, кстати, и Дуглас, на новое „место службы“ привезти с собой своих бывших сослуживцев. Только в отличие от нашего хайлендера[56] не сержантов и капралов, а офицеров и сержантов! В отряде у него двадцать два человека. Плюс сам майор и — единственный человек без звания — его сын Олле. Что-то в нашей маленькой армии с каждым разом все больше и больше шестнадцатилетних пацанов… но тут я Ольсена понимаю. И его сына тоже. Значит, так: займешься ты у нас, майор, вместе со своими людьми — как раз хватит — созданием горнострелкового батальона. Сразу после прибытия в „Замок“ и начнешь, а то у нас впереди Сьерра-Маэстра, да и другие горы, хотя они и ниже, мы никуда не денем. Их на Кубе до черта, один только массив Гуамуайя, делящий остров почти пополам, чего стоит. Да и совсем недалеко от „Замка“, вдоль побережья, тоже так себе нефиговые холмики — не помню, как называются…».
Ход его мыслей, так же как и рассуждения Ольсена, прервал влетевший в штаб растрепанный Айсберг. Судя по всему, как только он приехал из Гаваны, сразу же побежал искать Эрка. Восстановив дыхание, он выпалил:
— Капитан! В Мадриде отклонили ультиматум! Посол отозван!
— Это война, — сказал в ответ Эрк и спокойно закурил. — Вы как раз вовремя успели приехать сюда, майор Ольсен. Начинается самое интересное…
Глава 13, военно-теоретическая и военно-организационная…
Сначала подумайте, что вы делаете,
а потом уже делайте — что задумали!
И не забудьте подбросить монетку…
На удачу!
Катер был перегружен, и Айронпост вполголоса ругался по этому поводу. Более громко высказывать свое возмущение он смысла не видел. Действительно, ну какой в этом смысл, если еще утром в ответ на предупреждение «Когда налетит шквал, то мы только булькнем!» твой наниматель, пожав плечами, сказал: «А кому легко?». В ответ же на многоэтажный морской загиб (не в чей-то адрес, просто для того, чтобы показать отношение капитана «Беды» к такой ситуации) прозвучал еще более многоэтажный. Но не морской, а артиллерийский. Причем, если Лэм высказывался на трех языках, то его собеседник на пяти, два из которых бывший морской пехотинец не знал, поэтому не смог полностью оценить яркость и новизну эпитетов и метафор. А вот прочувствовать их и понять, что ЭТО он превзойти не сможет, — вполне.