– Именно так! Я обвиняю вас во лжи или требую доказательств. – Один хрен, от дуэли уже не отвертеться, но пистолеты мне как-то не особо приятны в данной ситуации. Да и в любой другой тоже.
Теперь выиграл я. Официальный вызов прозвучал именно с его стороны:
– В таком случае соизвольте выбрать оружие. Понадеетесь на крылья случайности пули или выберете клинок?
– Не беспокойтесь. Выбираю шпагу, – на лице Кнурова немедленно нарисовалось совершенно нескрываемое удовлетворение.
– Рад вашему выбору. Мой секундант, – кивнул он на Рыльского.
– Завтра утром я представлю своего. А сейчас позвольте откланяться. Честь имею!
Да уж. Продуктивно провел вечерок! Будет завтра генералу «С добрым утром!». И действительно, еще до завтрака я поспешил ввести его превосходительство в курс сложившейся ситуации.
Сначала Бороздин впал в шоковое состояние:
– Вадим Федорович, вы с ума сошли! Я вам решительно запрещаю драться! На всех нас сейчас возложена важнейшая миссия, вы не имеете права!
– Уважаемый Михаил Михайлович, – я постарался быть как можно более убедительным, – отказаться уже совершенно невозможно. Затронута честь моей невесты: если я не заставлю мерзавца ответить за свои слова, то мне останется только застрелиться. Вы считаете иначе? К тому же миссия наша практически не пострадает: вы уже везете и кухню, и пулю, а Филипп Степанович – материалы по нашим научным исследованиям. И в военном министерстве, и в Академии наук со всем этим наверняка разберутся.
– Да как вас вообще угораздило ввязаться в ссору с этим Кнуровым? Вы совершенно не производите впечатления забияки…
– Простите, но я сам в полном недоумении. Этот человек совершенно недвусмысленно меня провоцировал. Я не понимаю, почему…
– Я понимаю, – мрачно бросил молчавший до этого доктор.
Тааак! Опять сюрпризы! Мы дружно повернулись к Бородкину и вопросительно уставились на него.
– Понимаете, – эскулап смотрел на нас несколько виновато, – я не знаю этого господина, но год назад слышал от господина Сокова, что к Анастасии Сергеевне сватался некто Кнуров… Ему было отказано. Причем достаточно резко. Я не помню причин, но Сергей Васильевич был очень возмущен тем, что этот человек посмел просить руки его дочери.
Теперь все более-менее вставало на свои места. Понятно, что этот чмошник взбеленился при знакомстве со своим «счастливым соперником». Понты взыграли. Решил отомстить Насте и Сокову посредством меня. Но чего же так опрометчиво? Жизнь ведь на кон ставит…
– Все понятно, – сумрачно промолвил генерал, – отступать вам, конечно, нельзя, Вадим Федорович. Я пойду к этому господину в качестве секунданта, поединок должен состояться, но будьте уверены, что при его неблагоприятном исходе я дойду до государя, и этот чертов бретер отправится в Сибирь. Вы фехтовать-то умеете?
– Довольно сносно, не беспокойтесь.
– Хорохоритесь? Хотите меня успокоить?
– Успокоить хочу, несомненно, – довольно весело (и без особой натуги весело), ответил я. – Вам будет спокойнее, если я скажу, что обыгрывал в поединках мэтра Жофре, который обучает искусству владения шпагой сына Сергея Васильевича?
– Вы серьезно?
Нет, блин! Я вот сейчас поприкалываться решил!
– Совершенно серьезно. Не торопитесь меня хоронить, Михаил Михайлович.
Лицо генерала слегка просветлело.
– Хорошо, ждите моего возвращения. – Бороздин обозначил легкий кивок и вышел.
Перед дуэлью принято приводить свои дела в порядок. А что мне было приводить? Наследством распорядиться? А каким?
Так и пульсировала в мозгах фраза из «Того самого Мюнхаузена»: «Я улетаю налегке…»
Правда, не совсем – задурил девчонке голову и в кусты. В смысле – в небытие… Мне там все по барабану будет, а ей как с этими проблемами оставаться?
Но слова совершенно не складывались. Сидел, думал, придумывал…
В общем, получилось только: «Прости! Я не мог поступить иначе».
…Поединок состоялся через час на пустыре за трактиром. На традиционное: «Предлагаем закончить дело миром» – последовали традиционные же отказы от обеих сторон.
Отсалютовали друг другу клинками и встали в позицию.
– Начинайте! – совершенно генеральским голосом подал сигнал Бороздин.
Ну, понеслось!
Стойка у Кнурова фронтальная, что не есть «гуд» для него. Значит, в движении я буду выигрывать. Но расслабляться нельзя – не на «дорожке». Каждая ошибка может стать последней – не до пяти уколов «играем».
Так, легкие батманы по моей шпаге… Один… Второй… Сейчас или через раз будет жесткий удар по клинку и атака…
Ну, так и есть: шмякнул со всей дури, которую может обеспечить кистевое движение, и вперед!
Оба-на! А ведь не попался! Влет остановился, увидев мой перевод и пляшущее перед глазами жало клинка. Умеет, паразит, кое-чего!
Ладно, будем аккуратнее, мне по-любому проигрывать нельзя, я этого гаденыша должен сделать обязательно.
– Что отступаете, сударь? – подал голос мой противник.
– Прекратить разговоры во время дуэли! – Это уже громовой рык генерала.
Мне-то пофиг, но, в самом деле, ты, раз уж ввязался в «блаародный» поединок, соблюдай правила.
Дистанцию он держать, конечно, не умеет и агрессивен, весьма агрессивен. Причем свои «цели» обозначил весьма недвусмысленно: низ живота и лицо.
Ну, дурак натуральный: я ведь уже показал, что кое-что умею. Тебе бы жизнь свою поберечь, а не стараться охолостить или изуродовать Настиного жениха…
То, что я не позволяю ни приблизиться, ни оторваться от себя, уже стало здорово раздражать моего соперника. Нервничает, по морде лица заметно – очень хорошо, лишь бы мне глупость какую не сделать.
А может, сделать? И с мастерами такое проходило, чего же на этом не попробовать?
Слегка разорвав дистанцию, я стал делать махи шпагой в девятой позиции. То есть непредсказуемо и медленно вращать клинком то от себя, то к себе.
Типа приглашаю, атакуй!
Такое пробивается на раз короткой атакой с близкой дистанции – защиту взять не успеешь, с чуть более дальней – только атакуй – сразу получишь «защиту-ответ». Так что рискованно для обоих, но если поймать момент…
Мой визави поверил первому варианту: стал понемногу сближаться, надеясь пробить прямым выпадом любые мои попытки защиты. И пробил бы. И защиту, и мою грудь.
Но, как говорится, «меня этому учили»: наиболее беззащитным фехтовальщик является перед самой атакой или сразу после ее безуспешного завершения.
Он слишком приблизил свой клинок к моей груди и не представлял масштаба дистанции: я ведь специально это организовал. А теперь, перед самой его атакой, началась моя – жесткий удар по его шпаге в выпаде. Удар и выпад слились в одно движение, и сталь вошла в левое плечо моего противника.
Я немедленно отскочил назад и отсалютовал.
– Серж, у вас кровь! – поспешил вмешаться Рыльский.
– Ерунда, царапина, – со злостью отозвался этот долбаный бретер. – Продолжаем!
А ведь не умен: небось, в самом деле, подумал, что я его случайно зацепил. Ну так сам себе дурак: продолжаем так продолжаем. Надо мной не каплет, а вот из тебя уже течет…
Кнуров тоже это понимал и попытался форсировать события: скачок-выпад, с двумя переводами. Я просто сделал три шага назад – не дождешься! Пока я сам этого не захочу.
Показ контратаки – и мой соперник был вынужден убраться на исходную.
Теперь кончик его клинка заплясал совершенно угрожающе: явно сейчас будет пан или пропал. Зря. Видали мы лилипутов и покрупнее…
Ну да, типа задергал меня в наскоках-отскоках и пошел… Нарвался на оппозицию (оппозиция – укол навстречу, наносимый одновременно со взятием защиты). Получил уже в правое плечо. Неглубоко, правда, – умеет останавливаться, чувствуя провал в атаке. Добить его сейчас проблем не составляло: стоило мне перейти в совершенно простую и «дубовую» флешь-атаку стиля «бешеный таракан», и все – выковыривай клинок из груди или из горла.
Но приезжать в Петербург с «трупом на шее» мне как-то совершенно не улыбалось. Там и без этого проблем хватит. Маршрут Псков – Петербург – Сибирь совершенно не вязался с моими планами.
Я отступил и поднял свою шпагу кончиком в небеса. Так этот паразит, даже не дождавшись реплик секундантов, снова атаковал. Ну, то есть быстро сократил дистанцию шагами и сделал выпад. Торопится, гаденыш. Интересно: если бы я лажанулся и не успел, ему бы прилетело за нарушение правил?
Я стою и салютую, а этот притырок атакует противника, не находящегося в боевой позиции… Да на любых соревнованиях за такое черную карточку вручают. А тут все-таки дуэль… Ведь чуть меня не распорол. Успел я отступить и стать в стойку. Пуганул атакой с захватом клинка – ушел супротивник достаточно легко, но я ведь и не ставил перед собой задачи его немедленно проткнуть – просто восстановил нормальную ситуацию и оклемался от его подлости.
Ну что же, выхаживаем дальше. Опять и снова держу дистанцию и жду – время работает на меня. На лице Кнурова не просто ненависть – существительного в русском языке не найти, чтобы выразить его чувства: я, мерзавец такой, посмел оказаться не чмом болотным, а, образно говоря, отхлестать его по харе, как мальчишку. Он, мать-перемать, замыслил меня изящно и красиво отыметь в этой дуэли, а получилось накося выкуси. Не привык к такому данный пациент…
Снова атака (думал, что у меня глаз замылился).
А вот и все: шаг назад, и моя шпага под небольшим углом направляется в атакующую руку. Дальше Кнуров сам, всем своим весом и скоростью выпада, насаживает свое предплечье на мой клинок. Просто чувствую, как сталь касается кости.
А я вам не Мать Тереза – слегка доворачиваю рукоятку шпаги и слышу звериный вой. Больно? А то!
Не подумайте, что я садист вообще или в данном конкретном случае в частности. Но жить хочется, а непосредственно после «протыка» мой соперник не выпустил из руки свою шпагу. А оно мне надо? Хрен знает, может, он от злобы на данный момент берсерком стал и впорет свой клинок мне в пузо… Ну его на фиг, такие эксперименты – ты шпажку положь, а после этого я уже буду гуманистом по самое не могу.