Мы вслед за могучим скандинавом вышли на улицу. Лишь человек в чёрном задержался на разгромленном постоялом дворе, чтобы собрать уцелевшие стрелы. Колчан его сильно опустел.
На улице же творилось нечто жуткое. Больше всего это напоминало финал штурма города, когда стены пали, ворота разбиты, и бои идут уже на улицах. Солдаты гарнизона отбивались от целых толп нападающих. Среди последних были не только нечистые, но бродячие мертвецы, которыми руководили люди, закутанные в чёрные плащи с головы до пят. Так одевались только не самые сильные некроманты, пытающиеся изо всех сил произвести на весь мир впечатление загадочности и скрытой силы.
Мы предусмотрительно нырнули обратно в разгромленный постоялый двор, пока на нас не обратила внимания ещё какая-нибудь группа врагов.
- И что теперь? – поинтересовался у меня тевтон, очищая клинок об оторванный от плаща мертвеца кусок ткани.
Хороший вопрос. Надо прорываться, но куда? В Пьяченце нет цитадели, ведь гарнизонный город должен по замыслу стать непреодолимой преградой на пути всего, что может вырваться из города скорби. Но теперь у солдат и горожан есть лишь два укрытия: церкви и кордегардии при казармах. Вот только там они окажутся в ловушке. Но есть ли выбор? На этот вопрос я и должен был, по большому счёту, ответить.
- Дождёмся первого патруля или просто команды солдат, - решил я, - и будем прорываться с ними.
- А дальше? – вполне рассудительно заметил отец семейства.
- Видно будет, - пожал плечами я. – Но здесь оставаться точно нельзя.
С этим были согласны все, включая других постояльцев. Они спускались со второго этажа, нагруженные поклажей. Многих сопровождали охранники с оружием в руках. Весьма серьёзное подспорье в будущем прорыве. Никто не думал об оставленных вещах или каретах или дорогих лошадях – о добре будут плакать после, если живы останутся. Сейчас же для всех в первую очередь стоял вопрос выживания, уж этот урок давно усвоили даже самые жадные.
К нам присоединился и хозяин постоялого двора – мрачный мужчина в возрасте с заслуживающим доверия кацбальгером в руках. Он явно умел управляться с этим оружием. За ним следовали пара женщин, что занимались стиркой и уборкой, а также здоровяк-повар с внушающим невольное уважение тесаком в руках. Этот парень явно приходился недальним родичем хозяину постоялого двора, и видно было, что тесаком своим он не только курам ловко головы рубить умеет.
- А ежели не будет патруля или иных каких солдат? – спросил у меня хозяин постоялого двора.
- Тогда своими силами прорываться будем, - пожал плечами я. – Где тут ближайшая кордегардия, знаешь?
- Провожу, - кивнул тот.
- Значит, ждём пять минут, и если никого не увидим, то следуем за тобой.
Хозяин разгромленного постоялого двора снова кивнул.
Ждать патруль, однако, долго не пришлось. И пяти минут не прошло, как отступающие солдаты появились почти прямо перед дверьми постоялого двора. Пятеро алебардщиков, возглавляемые не сержантом, а офицером с окровавленной шпагой в руке. Они прикрывали двух мушкетёров с закопченными от порохового дыма лицами. Скорее всего, отряд был несколько больше, но поредел в схватках с многочисленными врагами.
К офицеру первыми подошли я и хозяин постоялого двора. Вываливать сразу всей толпой было попросту глупо, да и опасно к тому же. У кого-нибудь могли не выдержать нервы, и отряд вполне в первые секунды мог обратить своё оружие против нас. Кто ж будет в воцарившемся хаосе разбираться кто свой, а кто – враг. Особенно когда враг едва ли не всюду.
- Тененте![218] – выкрикнул хозяин постоялого двора, привлекая к нам внимание командира небольшого отряда. – Тененте, мы здесь!
Тот обернулся, нервно вскинув пистолет, однако увидев, что нас лишь двое, и, скорее всего, узнав хозяина постоялого двора, опустил оружие.
- В моём доме остались выжившие, тененте, - сказал хозяин постоялого двора. – Вы ведь в кордегардию, верно?
- Пытаемся прорваться, - кивнул тот, - но нам не дают. Как видишь, я бо́льшую часть отряда уже потерял в таких вот попытках.
- Среди нас, - перехватил инициативу я, - есть достаточно бойцов. Купеческие охранники и просто наёмники. Думаю, мы можем послужить достаточным подспорьем.
- Да я же никого не гоню, - пожал плечами офицер. – Хотите с нами прорываться – ради Бога.
Я помахал руками, и из разгромленного постоялого двора вышли все, кто укрывался там. Первыми шагали тевтон со скандинавом, за их спинами маячил пистольер и всё семейство, с которым мы начали это путешествие ещё в Лукке.
- Женщины, дети, нонкомбатанты, в середину, - принялся отдавать приказы офицер, с его авторитетом я тягаться не стал бы ни за что, теперь он командовал. – Кто владеет огнестрельным оружием достаточно уверенно, подойдите к мушкетёрам. На построение даю пять минут, кто не успел, пусть догоняет.
К мушкетёрам не сговариваясь подошли мы с пистольером.
- Я корпорал и командую стрелка́ми я, - объявил нам один из мушкетёров, одетый, как и его товарищ, в кожаный колет и морион с гребнем. – Вы выполняете мои приказы, и лучше всего молча. Всё ясно?
Мы с пистольером кивнули.
- Отлично.
Он сдёрнул со спины закреплённый там тяжёлый фитильный мушкет, протянул его мне. Второй сделал то же со своим запасным или прихваченным с тела убитого товарища. Следом нам передали всё необходимое для стрельбы. Фитили, пороховницы и натруски с затравочным порохом, увесистые мешочки с пулями.
- Справитесь? – скептически глянул на нас корпорал, и нам с пистольером осталось только плечами пожать. – Тогда, с Богом! Держите порох сухим и не забывайте дуть на фитили.
Мы подожгли свои фитили с помощью корпорала, и успели даже зарядить мушкеты, когда офицер скомандовал выступление. Наш отряд, сильно разросшийся за последние часы, двинулся к кордегардии.
По улицам мы не бежали, но шли достаточно быстро. Старались избегать схваток, однако это было куда как непросто. Отряд не прошёл и полквартала, как на нас обрушились первые враги. Мы лоб в лоб столкнулись с толпой мертвецов, ведомых закутанным в плащ некромантом.
- По трупарю, пли! – тут же скомандовал корпорал, и мы, не задумываясь, выстрелили залпом.
Некромант успел нырнуть под защиту ходячих покойников, и залп наш пропал втуне. Однако следом горло труповода – или трупаря, как назвал его командир мушкетёров – пронзила знакомая мне длинная стрела. Человек в чёрном оказался быстрее.
- Руби их! – гаркнул тенент, и алебардщики принялись за работу.
Это была именно работа – тяжкий труд, вроде рубки дров. Они мерно поднимали и опускали тяжёлые алебарды, круша мёртвые тела, не желающие лежать в могиле или вырванные оттуда злой волей некроманта. Мы прорвались за считанные минуты – пятеро алебардщиков изрубили мертвецов, тупо лезущих прямо под тяжёлые лезвия их алебард. Прочные кирасы отлично защищали от тянущихся к живой плоти рук со скрюченными пальцами.
Мы перезарядили мушкеты, однако команды стрелять не было. Корпорал, видя, что отряду ничего не угрожает от лишённой руководства толпы покойников, решил поберечь порох.
Однако в следующий раз нам уже так не повезло. Мы прошли почти половину пути до кордегардии, как сказал тенент, командующий нашим отрядом, когда пришлось укрываться в каком-то вонючем переулке, пропуская мимо толпу покойников и шагающих вместе с ними нечистых.
- Твари, - прошипел корпорал, - ведут себя как дома в нашем городе.
И верно, если некроманты вели своих мертвецов целенаправленно, либо прочёсывая окрестности в поисках отрядов, вроде нашего, либо направляясь куда-то ещё, то нечистые частенько отделялись от таких групп, чтобы пошарить в домах побогаче.
- Надо было слушать советника Гордона, - продолжил корпорал, и сжечь весь Подгород к чёртовой матери!
- После обсудим это, - отрезал тенент, прерывая злобные излияния корпорала. – Выходим, осторожно…
Договорить он не успел. Я заметил зелёную вспышку на втором этаже дома через улицу от нас, а вот отреагировать на неё уже нет. Пуля пробила грудь тененту навылет. Он покачнулся, прижав руку к входному отверстию в кирасе, и следом рухнул ничком.
- Второй этаж! – крикнул я, ещё до того как тенент упал.
Мы вчетвером одновременно вскинули мушкеты, и дали залп в направлении окна, откуда по нам стреляли. Вряд ли даже напугали тех, кто засел там, но хотя бы опасность обнаружили. Не думаю, что многие в отряде поняли, откуда по нам выстрелили.
Новую вспышку увидели уже все – пуля угодила в лицо алебардщику, разворотив его. Человек в чёрном пустил в сторону окна, откуда по нам стреляли, несколько стрел подряд. Они все исчезли в тёмном проёме но, словно в насмешку, там снова сверкнул зелёный огонь. Пуля пробила взметнувшийся плащ человека в чёрном, вовремя успевшего припасть к мостовой.
- На улицу! – выкрикнул я, понимая, что без команд отряд, лишившийся командира, так и будет топтаться в переулке, представляя собой отличную мишень для таинственных стрелков.
Все вместе мы выбежали из тесного переулка, и я понял, что наш отряд обречён. Из домов выбегали отвлёкшиеся от грабежа нечистые, привлечённые стрельбой. И некроманты, ведущие толпу покойников, повернули в нашу сторону.
Купеческие охранники принялись стрелять в нечистых из пистолетов, готовясь к рукопашной схватке. Алебардщики сбились в тесную группу, чтобы противостоять толпе шагающих мертвецов. Все собирались продать свои жизни подороже. Пусть мы и обречены, но складывать рук никто не собирается, и все мы прихватим на тот свет как можно больше врагов.
- Тевтон, скандинав, ко мне! – рявкнул я, кидая мушкетёру его громоздкое оружие.
Также быстро я избавился и от остального снаряжения, послужившего мне столь недолго. Сейчас оно будет мне только мешать.
- За мной! – скомандовал я подбежавшим воинам.
Времени на объяснения не было – надо как можно скорее покончить с проклятыми стрелка́ми, засевшими на втором этаже. Иначе они перестреляют нас как куропаток. Мы ведь у них как на ладони, сбившиеся в тесную группу, чтобы отбить атаку напирающего со всех сторон врага. Идеальная мишень.