- Давай, я угадаю твой вопрос, - шагнул вперёд я, прежде чем ведьма успела сказать нечто провокационное, что уже точно обречёт наш визит на полное фиаско, - и если мой ответ будет верным, ты дашь нам покровительство на своём шабаше.
- А ты наглец, юноша, - подалась вперёд ведьма, - мне такие нравятся куда больше святош, вроде твоего спутника. Ну что же, я жду твоего ответа.
- Мне нужна юная девица, ведьма, которая будет на твоём шабаше, - сказал я. – Она слегка безумна и изображает из себя театральную маску.
- Неужели, ты хочешь забрать ту юницу, что лишь только-только чудом освободилась из застенков инквизиции, - покачала головой ведьма. – Это будет просто бесчеловечно по отношению к ней.
- Она должна будет пойти со мной добровольно, - ответил я, - и никак иначе. У неё будет уйма возможностей сбежать, пока она будет в моём отряде. Стеречь её уж точно никто не станет.
- Если весь твой отряд набран из людей, вроде тебя, то ничего удивительного, что тебе понадобилась ещё и полоумная ведьма. – Женщина поставила на столик полупустой бокал, но слуга и не подумал наполнять его без команды. – Ты мне не нравишься, и третий ваш спутник тоже. Мне не особо по душе ладан и фимиам, но сера с лепрой и чумой разят куда хуже.
Она поднялась на ноги, и слуга быстрым движением поправил на ней платье. Он касался её так, будто это была не женщина из плоти и крови, а воплощённое божество.
- Вот что я решила, - заявила ведьма. – Вы двое отправитесь на шабаш, ты же, инквизитор, возвращайся к себе в Лукку – не желаю, чтобы ты своей постной рожей портил нам веселье.
Я заметил краем глаза, как побледнел Лафрамбуаз, как стиснул зубы с такой силой, что набухли желваки. Но он ничего не сказал. Вышел из библиотеки первым, не кивнув даже на прощание. Мы поспешили за ним.
Инквизитор не произнёс ни слова, пока мы не покинули дома ведьмы и не уселись в карету. Кучер медленно тронул лошадей, не получив никакого приказа, а потому, верно, решил покатать нас по городку, пока начальство не решит, куда же ехать дальше.
- И что же, - рискнул спросить у него я, - вы примете во внимание её слова? Вас не будет на шабаше?
- Слова я во внимание точно приму, - процедил сквозь зубы он, - а вот насчёт бездействия ты ошибаешься, Рейнар. Эта тварь ответит мне за оскорбления.
Меня так и подмывало спросить – как же именно она ответит, но я отчего-то был уверен, что ничего мне Лафрамбуаз не скажет. Не из тех людей он был, кто легко делится своими планами, особенно планами мести.
- И всё же, я не понимаю, отчего она вела себя так нагло, - покачал головой я. – Пускай и в собственном доме, но ведьма же точно знает, кто вы такой, что за сила стоит за вами.
- Это послужит мне хорошим уроком, Рейнар, - сказал он. – Я пришёл в её жилище, закутавшись в плащ собственного высокомерия, а она ловко спустила меня с небес на грешную землю. Что ж, не люблю оставаться в долгу.
Он дважды стукнул костяшками пальцев по крыше, и кучер остановил карету. Я думал, Лафрамбуаз не следит за дорогой, однако он велел вознице остановиться прямо у дверей небольшой гостиницы. Над ними покачивалась кованая вывеска с кроватью, ключом и кружкой пива – настоящее произведение искусства.
- Моих денег вам обоим хватит на то, чтобы прожить тут до шабаша, - сказал он.
- А как нам попасть на него? – удивился я, сразу поняв, что оставаться с нами Лафрамбуаз не собирается. – Я вот слабо себе представляю, где на этой горе шабаш может происходить.
- Не сомневайся, - покачал головой инквизитор. – Ведьма приедет за вами, чтобы проводить лично.
Мне оставалось только плечами пожать, да быстро выбраться из кареты. Я решил не прощаться, потому что знал, от Лафрамбуаза не дождусь и короткого кивка в ответ. Гизберту пришлось несколько сложнее – вытащить его громадный меч из экипажа оказалось не такой и простой задачей.
В гостинице было немноголюдно, что меня полностью устраивало. Я заплатил, не торгуясь, за две комнаты, велел слугам тащить наши пожитки наверх. Мы же с Гизбертом устроились в общей зале в ожидании заказанной еды. Мы оба завтракали ещё на «Espirito Santo», и надо сказать, завтрак наш вполне можно было назвать скудным, ничуть не покривив душой против истины.
Первым, конечно же, принесли пиво, и мы отдали должное этому напитку. Конечно, было оно так себе, но для утоления жажды сойдёт и такое. Правда, от него сильнее разыгрался аппетит, а потому стоило только появиться на столе тарелкам и мискам с едой, мы тут же накинулись на них, будто пара голодных псов.
- Ты погляди на них, - раздался скрипучий голос. – Нет, ты только взгляни на этих варваров, мой просвещённый друг. Их пытались приучить к благам цивилизации на протяжении тысяч лет, но они так и остались дикарями.
Мы с Гизбертом обернулись и увидели парочку пожилых людей. Первый напоминал больше всего профессора какого-нибудь университета – из Лукки или Флоренции. Может быть, доктора философии. Он был одет в одежду строгих, исключительно тёмных тонов, а редкие по старости волосы укладывал в некое подобие причёски. Обращался он к смуглому жителю востока, наверное, из Крымского султаната, а может, с Пиренейского полуострова. По виду, спутник философа был настоящим учёным, даже очки в стальной оправе на носу таскал, хитровато прищуриваясь из-за них.
- Не будь строг к этим молодым людям, рафик,[288] - покачал головой араб. – Они юны и стараются жить. Ты и сам был таким, когда обучался в достойной академии, где сейчас преподаёшь.
- Не стоит ровнять нас, - покачал седой головой профессор. – К тому же, я видел из какой кареты они вышли. Обыкновенно, если уж человек сел в такую, то редко его после этого видят. Разве что на главной площади, привязанным к столбу с обложенными вязанками хвороста ногами. Вот что я тебе скажу, друг мой.
Вот, значит, в чём дело. Глазастый не по годам старичок приметил, в какой карете мы приехали к гостиничному крыльцу, и решил вволю поизгаляться. Во все времена студенческая братия и профессура были проникнуты духом вольнодумства и открыто враждебно относились к церкви, а уж к инквизиции так и подавно. Интересно, что бы случилось, будь с нами тут ещё и Лафрамбуаз. Вполне возможно, завтра к утру говорливый старичок и в самом деле оказался бы привязанным к столбу на центральной площади.
- А вы не боитесь, что сами можете оказаться в этом положении? – как будто прочтя мои мысли, высказался Гизберт, которого, видимо, слова старичка задели за живое.
- Если вы считаете, что можете запугать меня, молодой человек… - начал было тот, однако Гизберт умудрился скроить такую жуткую гримасу, что пожилой профессор мигом заткнулся.
- Угрожаю я, папаша, совсем иначе, - голос мечника разом стал тише и каким-то хриплым.
- Кажется, стоит найти более приличное заведение, - поднялся на ноги не на шутку перепуганный старичок, - сюда, как я погляжу, пускают слишком уж подозрительных личностей.
Араб только плечами пожал и вышел вслед за профессором.
- И кто эти двое такие? – спросил я у хозяина гостиницы, похоже, ничуть не огорчённого тем, что старичок с арабом покинули её.
- Да так, - пожал плечами тот, продолжая протирать кружку, - пара сбрендивших стариков. Каждый год пытаются попасть на шабаш ведьм, вроде как влюблены в одну и ждут, когда та ответит им согласием. Но их и близко к горе не подпускают, как и всяких других.
Видимо, шабаш тут был чем-то вроде местной достопримечательности, раз знали о нём все, кому ни лень.
Расправившись с едой, я оказался перед неразрешимой на первый взгляд проблемой. Мне оказалось совершенно нечего делать. Вот уже много месяцев я жил в таком безумном ритме, что просто не мог позволить себе времени на отдых больше, нежели нужно для восстановления сил. Да и это удавалось очень и очень редко. Если не считать дней, проведённых в поместье Лафрамбуаза в Лукке, я и не отдыхал-то толком. Постоянно куда-то бежал, за кем-то гнался или наоборот, удирал от кого-нибудь – и второе куда чаще первого. Так что отдых давно уже стал для меня коротким периодом времени, когда можно посидеть у костра и поглядеть в его пламя, не думая о завтрашнем дне и том, что он принесёт. Да и вообще, доживу ли я до него – в этом у меня были серьёзные сомнения.
У Гизберта подобных проблем, похоже, не возникало. Как только закончилась еда, он отправился в свою комнату. Наверное, сейчас валяется в кровати и глядит в потолок. О чём он думает в этот момент, я даже представить себе не мог. Мечник пережил многое, быть может, даже побольше моего. На его долю выпали кошмарные испытания, но он каким-то чудом ещё остаётся человеком. Даже приютив в душе своей немалую часть демона.
Идти к себе мне не хотелось, а потому я расплатился с хозяином за обед и отправился гулять по городу. Кажется, со времён короткой прогулки по Специи ни разу мне не представлялась возможность вот так запросто, спокойно пройтись по городу. Без какой-либо цели, не оглядываясь за спину – а не следят ли за мной враги – просто бродить по улочкам, глядя на людей. На таких же как я прохожих, на докторов в чёрных плащах и опущенными на шею масками, на стражников, строго поглядывающих по сторонам, побрякивая окованными сталью «пятками» алебард о мостовую, на крысоловов с целыми сворами злющих терьеров, готовых ловить и рвать любую крысу, какая только будет иметь несчастье попасться им на глаза. В общем, обычный, мирный, сонный городишко, который мало изменился даже из-за кошмара чумы. Да и вряд ли она добралась сюда.
Наверное, когда всё закончится, я поселюсь именно в таком городе – тут очень хорошо всё забывать. Хотя к чему обманывать самого себя – ничего не закончится, по крайней мере, так, как мне бы хотелось. После Шварцвальда – Дракулести, и после него мне ещё какое-нибудь дело найдётся. Уж кто-кто, а инквизитор Лафрамбуаз не оставит меня в покое. А значит, мечты о тихой жизни в таком вот сонном городке, где даже шабаш не воспринимали как нечто из ряда вон выходящее, останутся для меня пустыми мечтами.