— У нас было побольше, — заверил его Гневомир, запросто общавшийся с бравым командармом.
— Так ведь и ты, товарищ Гневомир, — сказал я, — далеко не всё мне рассказал. Например, о болтливых агентах наших врагов в Котсуолдской столице и на Катанге – предпочёл умолчать. У тебя остались от меня секреты, так чем я хуже, а?
Крыть тут Гневомиру было нечем. Потому он промолчал, а вот Духовлад неожиданно проявил благородство.
— Ратимир – результат исследований доктора Коробуда и профессора Боденя, проводимых на Катанге. Коробуд сбежал от нас, прихватив и находящегося без сознания Ратимира, хотел поведать всем, что творится на комплексе. Его перехватили и прикончили, а вот Ратимир не вовремя очнулся. Он отбился от моего отряда и скрылся от меня. Я преследовал его до самого Бадкубе, где потерял след, а после был очень сильно удивлён, когда он сам попал мне в руки. Можно сказать, с неба свалился.
Духовлад рассмеялся, и смех его отдавал хохотом безумца.
— А я очень сильно удивлён, что вы повязали беднягу Ратимира, после того, как его столько раз пытались убить мы.
— Откуда такое благородство? — удивился Бессараб, явно игравший теперь первую скрипку в этом небольшом оркестре.
— Тупость мне ваша надоела! — взорвался Духовлад. — Непроходимая тупость и подозрительность. Все вы одинаковые – варвары. Вы только и заслуживаете, что быть нашими рабами. Жаль ничего не вышло с массовым применением вещества, над которым мы так бились. Обратили б вас с громадное стадо баранов и пасли бы да стригли. Идеальное общество для варваров вроде вас. Как же я вас презираю!
— Эк его проняло-то, — усмехнулся Бессараб.
И тут уже «проняло» меня. Не знаю, что это было такое, но я почувствовал как странное, неведомое доселе чувство ледяными когтями вцепилось в меня изнутри. Не знаю, почему на Духовлада оно подействовало раньше и намного сильнее чем на меня, но и мне досталось очень сильно. Как будто изнутри всего меня скрутили в тонкий жгут и отпускать не желают. Каждый вдох и выдох давались с огромными усилиями. И всё же я каким-то чудом справился с этим, размотал чудовищный жгут, в который скрутилось всё внутри меня. А после обмяк на стуле и потерял сознание.
Маркиз Боргеульф наблюдал за тем, что творится в городе прямо под днищем его небесного крейсера, всё ещё украшенного флагом Народного государства. И результатом он остался более чем доволен.
— Похоже, профессор, вы превзошли самого себя, — произнёс он, не отрываясь от оптики. — Воздействие вашей установки ударило не только по молодогвардейцам, но по всем, кто связан с Нижними мирами. Как скоро прошедшие обработку энергиями Нижних миров бойцы будут снова готовы к бою?
— Расчётное время пять минут, — каким-то тусклым голосом ответил профессор Бодень. Он вообще выглядел каким-то погасшим после инцидента около каюты Сигиры. — Но интенсивность излучения моей установки оказалась сильнее, значит, и время на восстановление уйдёт больше. Сколько точно – сказать не могу. У нас просто нет приборов, замеряющих активность энергии Нижних миров.
— Но полное подчинение мне и только мне, вы по-прежнему гарантируете?
— Как только бойцы придут в норму вы можете отдать им приказ через встроенный в установку микрофон, — пожал плечами с отменным равнодушием Бодень.
— Я именно так и сделаю, — кивнул Боргеульф, принимая у Озо эбонитовую трубку, витой шнур от которой уходил куда-то под палубу. В помещение, выделенное под пресловутую установку профессора Боденя. — Я отдам приказ, профессор, и этот приказ запомнится всем.
Тонкие, бескровные губы маркиза Боргеульфа растянулись в улыбке. Профессор Бодень пожалел, что его не застрелили вчера вместе с Сигирой, чьё тело, наверное, уже отправилось в полёт с борта крейсера.
А вокруг них замерли истуканами, поражённые излучением установки матросы и командиры «Народной славы». Неестественно выпрямился капитан крейсера, в креслах застыли вахтенные матросы. Но пройдёт совсем немного времени и они оживут, полностью подчинённые воле одного человека. Того самого, что улыбался сейчас, сидя в адмиральском кресле.
Александр ГедеонУ оружия нет имени
Глава 1
Корабль погибал. Поражённые «подсаженным» преследователями вирусом бортовые системы отказывали одна за другой. Мигнув, пропало освещение. Тьму разгоняли лишь мерцающие красные аварийные огни на переборках. Затем настал черёд системы жизнеобеспечения: тихий шелест вентиляции сменился пугающей тишиной. А мгновением позже по натянутым нервам ударил вой аварийной сирены.
Пилоты сотворили чудо, направив гибнущее судно в атмосферу планеты. Теперь оставалось справиться с удержанием от неконтролируемого вращения, чтобы безопасно покинуть обречённый корабль.
Корпус затрясся, словно в дикой скачке по ухабам. Захлопали аварийные переборки, и по отсекам распространился самый страшный в космосе запах – запах горящего пластика.
– Возгорание правого двигателя! – доложил второй пилот.
Его напарник молча кивнул, ни на миг не отрываясь от пульта управления.
– Восемь-пять! – позвал он.
Сидевший за его ложементом солдат-репликант РС-355085 вскинул защищённую глухим шлемом голову, демонстрируя внимание.
– Обеспечить безопасность пассажиров! – приказал пилот. – Усадите их в капсулу и катапультируйтесь. Встречаемся на поверхности.
– Сэр, а как же вы? – Солдат неуверенно взялся за замок, не решаясь оставить командира.
– Мы следом! Выполнять!
– Сэр!
Репликант расстегнул страховочные ремни и, держась за переборку, покинул мостик. Пилоты испытали невольное облегчение. Спокойный, лишённый страха искусственный солдат вызывал бессознательное отторжение у людей.
Сам репликант, с трудом удерживая равновесие на ходящей ходуном палубе, сумел добраться до люка пассажирской палубы.
– Блайз, подъём, – сказал он напарнику, распластанному в ложементе.
– Садж?[328] – Второй репликант поднял голову.
– Приказано эвакуировать пассажиров.
Сержант поймал момент между рывками корпуса и броском преодолел расстояние, отделявшее его от напарника.
– Это я с удовольствием, – рассмеялся тот. – Я же любимец всех девиц этого сектора!
Сержант недовольно поморщился: манера Блайза трепать языком по поводу и без иногда вызывала раздражение.
– Это первые девицы, которых мы с тобой видим, – безжалостно напомнил Блайзу сержант. – Пошли, упакуем в капсулу.
– А как же майор и капитан? – Блайз расстегнул ремни и встал, держась за подголовник.
– Они идут следом. – Сержант хлопнул по сенсору замка каюты.
Блайз пристроился позади, приноравливаясь к качке, и старался не врезаться в сержантскую спину.
Едва люк раскрылся, пассажирки синхронно повернули ко входу одинаковые, будто у самих репликантов, лица. Обе находились в приемлемом состоянии. Надежно зафиксированные ложементами, девушки перенесли болтанку без травм.
– Мэм, – искажённый динамиками шлема голос сержанта звучал абсолютно спокойно.
Репликант будто находился не в отсеке гибнущего корабля, а любовался закатом на парковой аллее.
– Следуйте за нами, мэм. Мы покидаем корабль.
Сержант принялся расстёгивать замки страховочных ремней на ближайшей к нему пассажирке. Бросив взгляд на её обувь, репликант раздосадованно цыкнул. Гражданские туфли на тонком и высоком каблуке были сейчас как раз самым подходящим вариантом для получения сложного перелома ног.
– Извините, мэм. – Сержант в два рывка сдёрнул обувь с ног девушки, безжалостно порвав тонкие ремешки.
Повторив эту процедуру со второй пассажиркой, репликант занялся страховочными ремнями ложементов. Процедура была достаточно сложной – приходилось балансировать на уходящей из-под ног палубе, одной рукой держась за поручень ложемента, а другой – орудовать замками. Справившись с задачей, репликант подловил нужный момент, выдернул пассажирку из кресла и прижал к себе.
Блайз стоял рядом на страховке, держась за переборку, и с любопытством разглядывал девушек. Он как-то пытался расспросить об их роли в операции, но был безжалостно осажен сержантом, сообщившим, что это секретная информация, допуска к которой у них, простых солдат, нет.
– Блайз, принимай, – услышал репликант голос сержанта в наушниках.
Чимбик перехватил пассажирку за руку, сказав:
– Мэм, РС-355090 вас подстрахует.
– Идите ко мне, мэм! – дурашливо крикнул Блайз, протягивая руку.
– Заткнись, Блайз! – ответил вместо девушки сержант.
Девица судорожно вцепилась в протянутую Блайзом руку и неуверенно шагнула, пытаясь сохранить равновесие на ходящей ходуном палубе. Блайз бережно обнял девушку за талию – для страховки от падения – и медленно двинулся к обведённому чёрно-жёлтыми полосами люку спасательной капсулы.
Сержант, высвободив вторую пассажирку, перехватил её таким же образом и сказал:
– Не бойтесь, мэм. Я не дам вам упасть.
– Господин капитан был прав, – раздался в его наушнике голос Блайза. – Надо было брать корабль Консорциума.
Сержант заблокировал вокодер, чтобы наружу не вылетало ни единого звука, и ответил:
– Тогда нас точно ссадили бы ещё на Тиамат.
– А сейчас что, лучше? – хмыкнул Блайз.
И услышал привычное:
– Заткнись, Блайз.
Сержант умолк и сконцентрировался на доставке подопечной к капсуле в целости и сохранности.
Небольшая заминка возникла возле люка спасательной капсулы. Полутораметровый круглый вход с высоким комингсом не позволял пассажиркам миновать его без риска переломать ноги. Пришлось сержанту рискнуть и, прижавшись спиной к переборке, удерживать уже обеих девушек, пока Блайз нырнул в люк и протянул руку помощи. Справившись с погрузкой, репликанты пристегнули пассажирок к ложементам, уселись сами, и Блайз ударил по кнопке запуска. Хлопок пиропатронов, секундное ускорение, и капсула, стабилизировавшись в полёте, устремилась к земле. Заработали маневровые двигатели, снижая скорость паде