– Это один из органов чувств. Ты же не можешь отключить, к примеру, слух? Перестать осязать?
Сержант попытался представить, каково это – постоянно ощущать чужие эмоции. А потом – что Эйнджела чувствует, находясь рядом с ним. Наверное, ничего хорошего. А если прибавить к этому окружающую их толпу… Эмоциональный хаос.
Чимбик пришёл к выводу, что эмпат постоянно должна находиться в состоянии сильнейшего стресса. Психика для того, чтобы выдержать подобное, должна быть просто стальной.
– Даже не представляю, насколько это тяжело, – тихо сказал он. – Скажите… Тогда, на поляне… Мы ощутили ваши чувства? Когда я приказал Блайзу вырезать Свитари глаз. Почему вы больше так не делали?
Эмпат одарила его долгим взглядом, значение которого репликант не сумел интерпретировать.
– А тебе очень хочется повторения? – наконец ответила девушка.
– Нет, – честно признался сержант.
И неожиданно – в первую очередь для самого себя – добавил:
– Простите, мэм.
Брови Эйнджелы удивлённо приподнялись:
– За что?
– За то, что мы не умеем поступать по-человечески. Я бы хотел, чтобы мы тогда решили проблему иначе.
Чувствам, которые сейчас испытывал Чимбик, в его ограниченном словарном запасе определения не нашлось. Как и понимания, что с ними делать. И это вызывало злость на самого себя. Репликант одновременно понимал всю разумность и правоту принятого решения захватить и запугать предполагаемых агентов противника и стыдился этого. Ненормальное, нездоровое противоречие. Как и не было нормальным желание извиняться за свои поступки. Правильные поступки.
Но стоило Чимбику увидеть потеплевший взгляд Эйнджелы, как все сомнения исчезли.
– Признать ошибку и попросить прощения… – произнесла она после паузы. – Да ты и впрямь не человек.
Чимбик растерянно моргнул, не понимая, как истолковать эту фразу. Он опять сделал что-то не то или это одна из тех шуток, которыми обмениваются люди?
– Люди так не делают? – осторожно уточнил сержант.
– Не знаю. – Эйнджела весело прищурилась и пожала плечами. – Сама не видела, но ходят легенды…
Тут уже улыбнулся и репликант.
Глава 11
– Может, ты выкинешь к чёрту эту броню? – в очередной раз негромко предложила Эйнджела. – Она очень приметная, а нас ищут. Запросто могли сменить правила и начать досматривать даже пассажиров первого класса.
В ответ сержант молча помотал головой. Броня была для него второй кожей, неотъемлемой частью жизни любого из репликантов. В броне они жили, в броне воевали, в броне и погибали. Идея выкинуть её казалась Чимбику даже не кощунственной, а попросту недопустимой. Как выбросить свою ногу или руку.
– Всё в порядке, мэм, – успокоил её репликант. – Багаж пассажиров первого класса досматривается автоматическим сканером. У меня есть оборудование, способное его обмануть. Проблем не возникнет.
– Досмотр проходим порознь, – мрачно пригрозила Лорэй репликанту.
Продолжить разговор об излишне привлекающей внимание броне эмпат не стала: помешал прошедший мимо патруль – офицер в сопровождении трёх киборгов. Обычная картина для колониальных миров.
Создание киборгов в своё время стало ответом на потребность колонистов компенсировать ветшание роботов, привезённых с Земли. Далеко не все колонии сохранили достаточно знаний и специалистов для развития сложной робототехники, а достаточно простые в производстве киборги стали настоящим спасением. Сражающиеся за выживание колонисты быстро пересмотрели принципы гуманизма и с преступниками не церемонились. Не хочешь добровольно работать на создание нового счастливого мира? Ничего, поработаешь принудительно.
Процедура получила название «принудительной социализации». Признанных опасными или вредоносными для общества индивидуумов перерабатывали в киборгов. И уже в новом качестве недостаточно добросовестные поселенцы работали на благо молодого общества.
Поначалу такие «социализированные» преступники трудились во всех отраслях: убирали улицы, работали на производствах, опасных для людей, и служили основой пехотных подразделений в армиях. Ограниченно киборги применялись и в правоохранительных органах: тяжелобронированные машины эксплуатировал спецназ, применяя их при штурмах.
Срок эксплуатации киборга зависел напрямую от возраста и состояния тела приговорённого. При исчерпании ресурса органической составляющей её выкидывали, а заботливо сохранённый корпус получал нового «хозяина».
С годами ситуация изменилась. Где-то в силу технической деградации, где-то по иным причинам производство киборгов сошло на нет. Массово в Союзе их производили лишь на Гефесте и Новом Плимуте – наиболее развитых планетах. Контакт с Консорциумом, давший колониям доступ к дешёвой и современной робототехнике, поставил вопрос об окончательном упразднении института «принудительной социализации» и эксплуатации киборгов. Но начавшаяся война внесла свои коррективы.
Чимбик знал, что на фоне грядущих сражений в Союзе приняли решение о развёртывании новых подразделений, поскольку киборги-пехотинцы отвечали всем текущим требованиям военных. Сыграли роль солидная огневая мощь и высокая живучесть киборгов на поле боя. И главное, всё это обходилось относительно недорого и не зависело от поставок из Консорциума.
Достаточно продвинутое по меркам Союза программное обеспечение позволяло киборгам продолжать выполнение задачи даже при выходе из строя «оперативных управляющих модулей» – так назывались киборги-сержанты, осуществлявшие непосредственное управление в бою. Именно они должны были стать первыми целями репликантов в случае боестолкновения. ОУМ оснащались более продвинутым программным обеспечением, более совершенными средствами защиты, связи и наблюдения, но ради этого пришлось пожертвовать вооружением и боекомплектом. При производстве ОУМ единственным критерием отбора было физическое состояние приговорённого: предпочтение отдавалось молодым и крепким людям.
В отличие от репликантов киборгов не требовалось растить и обучать. Киборгу не требовались зарплата, страховка, медицинское обслуживание, отпуск и выходные, как солдатам-дворнягам. У киборга не было родни, которой полагались компенсации в случае гибели или увечья бойца. Ну а то, что интеллект киборгов уступал полноценному человеческому – не беда. Имеющегося вполне хватало для пехотинца, предназначенного к «действиям в общевойсковом бою». И теперь киборги составляли основу пехотных подразделений Союза.
Репликанты слышали, что «поставки» из тюрем не могли удовлетворить потребности армии Союза в человеческом материале, так что на Гефесте и Новом Плимуте предприняли попытку организовать поточное производство киборгов с выращиванием органической основы в кувезах по технологии клонирования. Но, судя по увиденному Чимбиком биологическому материалу, даже столичных киборгов пока изготовляли из дворняг.
Глядя в пустые, ничего не выражающие глаза киборга, Чимбик поморщился.
– Ну у меня и родственнички, – сказал он.
– Почему родственнички? – не поняла Эйнджела.
– Они, как и я, по сути биороботы, – объяснил сержант. – Органическая основа и кибернетические имплантаты. Только если у нашей модели имплантаты призваны улучшить боевую эффективность в связке со снаряжением и вооружением, то у этих изменили всё – от мозга до конечностей. Вместо рук – манипуляторы с модульной компоновкой. Мозги обрезаны и напичканы электроникой. Самостоятельное мышление – минимальное. Они даже пищу принимать сами не могут. Варварство, примитивизм.
Сержанта невольно передёрнуло. Киборги вызывали у него неприязнь.
– Как у вас говорят? В семье не без урода, да? – попытался пошутить репликант.
– У вас столько же общего, как у меня с киберманекеном вон в той витрине. – Эйнджела указала на танцующую человеческую фигуру за прозрачным стеклом фирменного магазина одежды. – У него нет эмоций. Нет души.
– Душа? – переспросил Чимбик.
Термин был ему знаком. Даже репликанты использовали в разговорах фразы вроде «душа ушла в пятки» или «душа вон», но сам сержант никогда не задумывался об истинном значении этого слова.
– А разве душа может быть у изделия? – наконец спросил он. – Если я верно понимаю значение термина, то душа – это атрибут человека. Верующего. Потому что человек, по версии множества религиозных учений, создан Богом, и Бог наделил душой своё создание. А мы созданы людьми.
Эйнджела невесело улыбнулась:
– Я знаю немало людей, у которых души определённо нет. Так почему бы душе не появиться у тех, кто создан искусственно? В противовес бездушным людям.
Чимбик растерянно развёл руками.
– Не знаю, мэм. Вам виднее.
Но на той самой душе, о которой шла речь, у него потеплело. Слова девушки оказались неожиданно приятны, и репликант задумался: может, у него и правда есть настоящая душа?
Размышлений на эту тему сержанту хватило до самой посадки в шаттл.
Когда объявили рейс на Вулкан, Лорэй глубоко вдохнула, унимая волнение. Вопреки обещаниям, досмотр она всё же проходила вместе с Чимбиком. Тощий мрачный человек с землистого цвета лицом так долго разглядывал их ай-ди, что милая улыбка, казалось, намертво приклеилась к лицу Эйнджелы. Обошлось. Документы успешно прошли проверку, а багаж – сканирование.
К моменту взлёта шаттла, доставляющего пассажиров на лайнер на орбите планеты, Лорэй изрядно перенервничала. Едва пассажирам сообщили о выходе из атмосферы планеты и разрешили перемещения по салону, она сообщила Чимбику, что намерена смешать себе пару коктейлей для успокоения нервов. Отказавшись от предложенной стюардессой помощи, Лорэй направилась к бару.
Чимбик настороженно наблюдал за ней, пока не убедился, что ни угрозы, ни возможности к побегу не наблюдается. Анализируя поведение Эйнджелы, репликант пришёл к неутешительному выводу: она просто хотела побыть подальше от него. Сержант её не винил. Даже он сам не считал себя приятной компанией.