— Сектор В-15, уровень минус пять, улица Шахтёрская, дом пятнадцать, — сказала она.
— Откуда у вас мой номер?
Нэйв открыл карту города. Получалось, что репликант забрался достаточно глубоко — в районы, заселённые в основной своей массе чернорабочими с довольно низким уровнем дохода. Достаточно разумное решение: народ там власть не любит и за вознаграждение легко предоставит убежище беглецам.
— Подслушала, говорю же, — торопливо ответила Свитари. — Тот, что говорил с уродом, назвал ваше имя, фамилию, должность и номер коммуникатора. Сказал, что вас тоже желательно убрать. Я потому и звоню — вы точно не с ними. Помогите нам!
Её голос звучал на грани истерики.
Грэм посмотрел на Эйнджелу и увидел в её глазах отчаянную мольбу.
— Спокойно, мисс Лорэй, — сказал он. — Мы вас…
Что — «вас» — лейтенант договорить не успел: прогремел взрыв.
Несмотря на принятое решение действовать по плану, Блайз не мог отделаться от мыслей о Свитари. Репликант сомневался во всём — в ней, в собственной правоте, в сказанных словах. За всю свою жизнь ему доводилось по-настоящему спорить только с братьями. Но с ними всё было просто и понятно. А вот реакцию Свитари он едва ли понял. Его сомнения были обоснованы и озвучены, а она как с цепи сорвалась…
Снова и снова прокручивая в памяти разговор, репликант небрежно сгрузил бессознательных сапёров в присмотренный загодя пустующий склад. Избавленные от формы и брони, связанные по рукам и ногам, они всё же были живы. Как он и обещал Ри.
В душе снова шевельнулось неприятное чувство. Сомнение. Свитари попросила сохранить им жизнь из морально-этических соображений или потому, что ей нравилось, как её трогали? Кровь снова вскипела от бешенства, но рассудок взял верх. Договорённость не убивать Лорэй озвучила ещё на этапе согласования плана. Собственно, он сам этот план и утверждал. Со всеми деталями, включая проникновение в бронемашину под предлогом группового секса. В тот момент план казался отличным.
Идиот…
Репликант запер склад и на всякий случай выставил на электронном замке ворот таймер. Через двенадцать часов створка поднимется, гарантируя обнаружение людей. Хотя в этот момент Блайзу очень хотелось пристрелить союзовцев, ставших невольной причиной его ссоры с подругой.
Теперь, когда непривычные эмоции схлынули, Блайз вынужден был признать собственную неправоту. План он утвердил. Свитари сделала ровно то, что обещала, обеспечив его необходимым для освобождения брата оборудованием. А то, что ей, возможно, нравилось происходящее… Строго говоря, а почему нет? Ри ведь рассказывала о самых разных формах любви, включая отношения без обязательств. И она никогда не обещала ему ничего.
Обидно, но факт.
И он сам никогда не задавал вопросов о природе их отношений. Да, Блайз не раз говорил Свитари, что любит её. Но ни разу не слышал ничего подобного в ответ.
Вздохнув, репликант пообещал себе трезво разобраться в ситуации после того, как освободит саджа. Просто попросит Ри объяснить ему простым языком, как называется то, что она к нему испытывает. И испытывает ли вообще.
В груди опять шевельнулось нечто неприятное, нашёптывающее, что Ри может солгать. Что с ним она притворяется так же, как с теми союзовцами. На душе стало пакостно, но Блайз утешил себя неоспоримым аргументом: стреляла Лорэй в солдат Союза, а не в него. Хотя шансов у неё было предостаточно. А это говорит в пользу её искренности.
Успокоившись, Блайз наконец сумел сосредоточиться на предстоящем задании.
Репликант дождался пересмены. С радиопереговорами проблем не возникло: Блайз записал образцы голосов экипажа и успешно справился с ролью капрала. Дождавшись сменщика, Блайз немедленно тронулся к точке сбора, проигнорировав обиженно-недоумённое:
— Э! А потрындеть?
— Делать мне нечего — трындеть с тобой, — проворчал себе под нос репликант. — Болтун — находка для врага!
На точке сбора вездеход встал на указанное место в колонне таких же машин. Командир подразделения провёл перекличку, и колонна тронулась, увозя сменившихся сапёров на отдых.
Заехав на территорию базы, репликант задумался. Сержанта — это аксиома любой армии — держали в закрытом охраняемом блоке, для проникновения в который требовался специальный пропуск. Соваться туда внаглую — самоубийство. Значит, надо сделать так, чтобы враг на объекте оказал минимальное сопротивление.
Загнав машину в бокс, репликант не торопился выходить. Блайз отрегулировал окрас своей брони так, чтобы он соответствовал союзовскому, и прикрепил часть затрофеенного снаряжения прямо поверх неё. При беглом взгляде сойдёт, особенно учитывая тот факт, что наступила ночь и в связи с этим часть освещения на территории базы отключили. Приметный шлем пришлось снять и спрятать в сумку для оборудования, заменив трофейным.
Затем настала очередь хранящихся в грузовом отсеке роботов — так называемых «мобильных многоцелевых инженерно-сапёрных комплексов». Три небольшие, в полметра длиной, платформы на гусеничном ходу, снабжённые манипуляторами и блоком сенсоров.
Открыв люк, Блайз опустил аппарель и принялся за работу. Заглянувший в бокс дежурный офицер увидел идиллическую для военного человека картину: добросовестный солдат, вместо того, чтобы уйти спать, возился с вверенным ему оборудованием. Офицер одобрительно хмыкнул, сделал в планшете пометку о проводимом в боксе техобслуживании и отправился дальше, даже не подозревая, что был на волосок от смерти. Раскрой он рот — и репликант тут же пустил бы ретивому дежурному пулю в лоб.
Облегчённо выдохнув, Блайз задал маршрут каждому из роботов, ориентируясь по захваченному в вездеходе плану базы. Затем настала очередь автопилота вездехода.
Тут репликант себя не сдерживал. Ри говорила о недопустимости бессмысленного уничтожения гражданских, а на базе находились вражеские солдаты, которые, скорее всего, должны были уйти в бой. И убивать тех, с кем вырос Блайз. Его единственную семью.
— Начали, — скомандовал сам себе репликант.
Вездеход сдал задом, выехал из бокса и бодро покатил в заданном направлении. Блайз услышал удивлённый вскрик, сменившийся предсмертным воплем: очевидно, какой-то ротозей не успел отпрыгнуть с дороги. Или наоборот — кто-то излишне добросовестный попытался остановить машину.
Вездеход, набирая скорость, нёсся к штабу. Проломившись сквозь декоративную ограду, боевая машина въехала в помещение дежурного, едва на задавив находившегося там майора, пробила стену и завязла, бессильно ворочаясь в обломках.
— Что за… — успел сказать майор, прежде чем сдетонировали топливные элементы и сложенные в грузовом отсеке брикеты взрывчатки.
Сила взрыва была такова, что помещение дежурной части просто перестало существовать. Верхние перекрытия обрушились, и штаб превратился в груду обломков, погребя под собой отделение киборгов-пехотинцев.
Тем временем роботы шустро расползлись по базе и замерли в указанных точках.
Взвыла сирена тревоги. Из казарм посыпались проснувшиеся сапёры, а навстречу им из своих боксов тяжеловесно топотали боевые киборги-пехотинцы. Военная база превратилась в растревоженный муравейник: люди и машины разбегались по боевым постам, действуя по намертво вколоченным в них инструкциям.
Грянул второй взрыв: это запрограммированный Блайзом робот вкатился в толпу солдат и активировал зажатую в манипуляторах взрывчатку. Вопли раненых наложились на вой сирены, давя на нервы оставшимся на ногах и заставляя их чувствовать себя хрупкими и уязвимыми.
Практически сразу же прогремели третий и четвёртый взрывы, усиливая сумятицу и создавая впечатление атаки с разных направлений.
Лишённые руководства солдаты растерялись. Кто-то с перепугу полоснул очередью по подозрительной тени, в ответ раздался выстрел, и по всей территории базы поднялась заполошнная пальба.
Солдаты стреляли в любом направлении, где им чудился враг, зачастую попадая в своих же товарищей. На показания такблоков почти никто не смотрел: байки про чудовищных репликантов, невидимых и неуязвимых для союзовских средств обнаружения, докатились и сюда, и каждый из стрелков, нажимая на спуск, верил, что стреляет в противника.
Островками спокойствия оставались лишь киборги. Застыв на своих постах, они лишь поводили стволами, силясь понять причину охватившего людей безумия.
Пользуясь суматохой, Блайз, перебегая от укрытия к укрытию, проскользнул в нужное здание.
— Сюда не… — поднялся ему навстречу человек в форме.
Репликант вскинул руку с пистолетом, увенчанным массивным глушителем, и дежурный завалился на спину с дырой в груди. Вторая пуля досталась его помощнику, успевшему поднять автомат.
Блайз забежал в дежурку, столкнул с терминала безжизненное тело и заблокировал входные двери. Бросил взгляд на висящий на стене план эвакуации и бегом влетел в лифт. Хлопнув по клавише нужного этажа, он сорвал с головы союзовский шлем, уронил его на пол и достал из сумки свой. А затем принялся избавляться от трофейной экипировки: сейчас она только мешала.
Едва дверь открылась, Блайз метнул «слепыша» — световую гранату, напрочь ослепляющую сенсоры противника на несколько секунд, — и пригнулся, спасаясь от вспышки.
Ярко полыхнуло, словно разом зажгись несколько солнц. Репликант вскинул карабин и прошил очередью грудь застывшего в коридоре киборга. Добавив для верности пару пуль в голову, Блайз упал на живот и чётко, словно на стрельбище, расстрелял вторую машину. Больше в коридоре никого на было.
— Садж! — позвал он.
— Здесь! — послышалось из камеры в глубине коридора.
Блайз бросился к нему, на бегу подготавливая вышибной заряд. Прилепив к замку чёрную полусферу, Блайз моргнул на иконку активации, выставил таймер на полторы секунды и отпрыгнул, крикнув:
— Взрыв!
Хлопнуло, и в двери на месте замка образовалась дыра, остро пахнущая сгоревшей взрывчаткой, нагретым металлом и горелым пластиком. Блайз распахнул двери и нос к носу столкнулся с сержантом. К его немалому облегчению, тот выглядел вполне здоровым.