— Я с Тиамат, — привычно солгала Свитари. — У нас там почти всё пытается тебя убить и сожрать, едва выходишь из-под купола города. Дивное местечко. Комары с ладонь размером, — она продемонстрировала невольно увлёкшимся работягам размер насекомого, — паразиты на любой вкус. А тут — красота. Ни комаров, ни паразитов. Ну, если не считать тех, что на верхних уровнях скучковались.
Она усмехнулась и мотнула головой вверх, тем самым проведя незримую черту между собой и жителями богатых районов. Судя по лицам парней, в плане подхода к среде обитания они были в корне не согласны со Свитари. Зато полностью разделяли мнение о власть имущих.
— Мы лес тока на картинках и видали, — вздохнув, признался вожак. — Вживую там круто, наверно. И налог на воздух не платить.
— О, гля, опять вояки, — пихнул его под локоть один из дружков. — Чёт они разъездились прям. Не скажи, правда будет что.
— Сплюнь, — серьёзно посоветовал вожак и сам же последовал своему совету.
— У бати друг наверху работает, в коммунальщиках, — подал голос другой парень, отхлебнув из стакана. — Грит — у мягкожопых обсёр был эпичный. Там переборки сами падали и половина вентиляции вырубилась к гребеням собачьим. Пересрали все — страсть, едва не потоптали друг дружку с перепугу.
— И военное положение ввели… — напомнил плечистый детина.
Диспут прервал остановившийся рядом вездеход, моментально ставший объектом всеобщего внимания. Из машины вылез молодой офицер, подошёл к столику и спросил:
— Мисс Лорэй?
Работяги покосились на военного, но промолчали: злой, напряжённый взгляд офицера, обильно украшенное ссадинами лицо и — главное — автомат на боку действовали угнетающе.
— Про жуткую задницу я не шутила, — сказала Свитари работягам, поднимаясь с места.
Те переглянулись уже с нескрываемой тревогой.
Кивнув хмурому Нэйву, Ри молча последовала за ним в машину, очень похожую на злополучный броневик сапёров. Грузовой отсек этой машины был существенно больше, что позволило разместить позади мест водителя и командира ещё два кресла, в одном из которых сидела Эйнджела.
— Ри! — она с такой искренней радостью вскочила при виде сестры и бросилась её обнимать, что Нэйв невольно улыбнулся. Привязанность к семье — чувство, близкое и понятное каждому.
— Пристегнитесь, — сказал лейтенант.
Вездеход уехал, провожаемый мрачными взглядами притихших работяг.
— Ох, чую, говном несёт… — с чувством сказал вожак и сплюнул. — Айда по домам, пацаны. Надо аварийные запасы проверить…
Номер Нэйв снял в неприметном трёхзвёздочном отеле на среднем уровне. Такой вряд ли станет лакомой целью при погромах. Да и среди постояльцев, отправленных на Вулкан в командировку скромных представителей инопланетных производств, опасных персон быть не должно.
— Переждём тут, — сказал лейтенант, то и дело отводя взгляд от девушек. — Итак, мисс Лорэй, которая Свитари. Как вам удалось бежать, можете рассказать подробнее?
Рассказывать подробнее Свитари не желала, а потому её тело начало вырабатывать феромоны ещё в закрытом пространстве броневика. Оттого-то бравый лейтенант и избегал слишком часто смотреть на неё, обуреваемый далекими от служебных мыслями и желаниями. Но, надо отдать должное его выдержке, не подавал вида и даже пытался провести допрос.
— Нас точно не найдут? — Свитари совершенно искренне вздрогнула, представив, что будет, если Блайз застанет её в такой компании.
Безошибочно угадав намерения сестры, Эйнджела подошла к лейтенанту и взяла его за руку.
— Скажи, что их убили, — умоляюще попросила она, отчего-то страшась услышать, что так и есть. — Или поймали…
— Шансов у них нет, — уверенно заявил Нэйв.
Для уверенности у лейтенанта были все основания: даже если второму репликанту удастся освободить сержанта, выбраться они уже не смогут. Скорее всего, утром Нэйву предстоит писать рапорт с прикреплённым к нему отчётом о вскрытии двух биороботов.
Грэм накрыл пальцы Эйнджелы ладонью и невольно покосился на её сестру. Она избавилась от рыжего парика и нелепого визора, и теперь сходство с Эйнджи было поразительным. Раньше Нэйв только посмеивался над друзьями, весело обсуждавшими фантазии о групповушках или близняшках в постели, но сейчас… Отчего-то воображение то и дело подкидывало постыдные, но невероятно желанные образы, а тело предательски бурно реагировало на совершенно неуместные мысли.
— Спасибо, — шепнула ему Эйнджела и поцеловала.
Грэм, не в силах сдерживаться, прижал её к себе и жадно ответил на поцелуй. Рассудок твердил, что нельзя делать ничего подобного со свидетельницей, тем более в присутствии её сестры. Тем более когда коллеги на базе находились в смертельной опасности. Но голос рассудка был непривычно тих и слаб, а поцелуи возбуждали, будто Грэм снова превратился в переполненного гормонами подростка.
— И от меня спасибо, — горячее дыхание Свитари ожгло ухо лейтенанта огнём.
В сознании безопасника отчаянно билась мысль о недопустимости происходящего. Что это неправильно. Что офицер не должен совершать подобных поступков. Но Эйнджела уже уступила место Свитари, и та ласкала его губы поцелуями, от которых разум лейтенанта напрочь отключился.
Грэм не знал, что полученная через воздух доза феромонов не шла ни в какое сравнение с убойной концентрацией в слюне Свитари. Он целовал её и жадно шарил руками под одеждой свидетельницы, не думая уже ни о долге, ни о морали, ни о собственных принципах. Все мысли Грэма занимал один-единственный вопрос: как снимается её чёртова блузка?
Руки Свитари блуждали по его телу, даря острое удовольствие простыми прикосновениями. Едва соображающий Нэйв не заметил, как девушка расстегнула его кобуру и передала табельный пистолет, а за ним и парализатор сестре. Та сняла парализатор с предохранителя и практически в упор, без риска промахнуться, всадила иглу с транквилизатором в шею лейтенанту.
Нэйв вздохнул, закатил глаза и сполз на пол, бережно поддержанный Эйнджлелой.
— Все они одинаковые, — презрительно скривилась Свитари и сплюнула на пол. — Все, как один.
— Ты несправедлива, — возразила Эйнджела, с сожалением глядя на бесчувственного лейтенанта. — Он искренне обо мне заботился.
В отличие от Свитари, на которую, как и на всех идиллийцев, собственные феромоны действовали слабо, она получала полное воздействие. Сейчас ей несравнимо больше хотелось оказаться в постели с Нэйвом, чем возиться с парализатором и думать о делах. Но она годами училась усмирять одурманенное тело, так что отложила оружие в сторону и помогла сестре усадить безопасника в кресло.
— Сколько эта дурь продержит его в отключке? — спросила Ри.
В отличие от лучевой модели Консорциума, парализатор Союза работал за счёт механического введения иглы с сильным транквилизатором.
— Молодой, здоровый, — прикинула Эйнджела, окидывая блудливым взглядом безопасника. — Думаю, за час очнётся.
— Так, соберись! — посоветовала Свитари. — Умойся, проветрись. Надо сматываться.
Последовав её совету, Эйнджела сходила в ванную и несколько раз ополоснула лицо ледяной водой. Не сказать, что стало намного лучше, но с мыслями она всё же собралась.
— Сматываться… — запоздало докатились до неё слова сестры. — А Чимбик и Блайз?
Вопрос прозвучал с удивившей и саму Эйнджелу тревогой.
— Или сдохли, или опять создадут нам проблемы, — зло ответила Ри, но Эйнджела почувствовала глубокую обиду и боль сестры.
— Что случилось?
— Ничего особенного, — вновь сплюнула Ри, не щадя гостиничный пол. — В очередной раз убедилась, что мы для всех либо подстилка, либо товар. Или и то, и другое сразу. Или скажешь, что Чимбик отказался доставить посылку своим хозяевам?
Слова попали в точку. Эйнджела с горечью вспомнила слова сержанта: «Герой бы отпустил вас с сестрой». Эмпат горько усмехнулась. Она лучше всех знала, что в мире нет героев. Они либо рано умирают, либо — тут она покосилась на Нэйва — быстро матереют, черствеют и ожесточаются, становясь неотличимыми от злодеев. Мир, по мнению Лорэй, состоял из злодеев и статистов, коим уготованы роли жертв.
Быть жертвами Лорэй надоело, и они всё чаще пробовались на роли злодеев.
— Не отказался, — с тоской в голосе призналась Эйнджела.
Душу согревали воспоминания о тех ярких, неподдельных чувствах, что жили в душе репликанта. Но даже они не могли заглушить зов его долга. А долг велел сержанту выполнить приказ. Но так уж сложилось, что жертве плевать, ведёт её на казнь влюблённый или равнодушный палач. Финал всё равно один.
Если бы всё сложилось иначе… Если бы они не были теми, кем их сделали…
— Ну вот и валим, пока они разбираются между собой, — поторопила Свитари впавшую в рефлексию сестру. — В идеале — поубивают друг друга и оставят нас в покое.
За злыми словами Ри эмпат почувствовала скрытую боль и беспокойство.
— Погоди, — Эйнджела посмотрела на бесчувственного безопасника, — я хочу поговорить с Грэмом.
Ри подозрительно уставилась на неё, будто не уверенная в здравом рассудке сестры.
— И на кой? Рассказать ему печальную историю жизни?
— Я ему должна, — твёрдо сказала Эйнджела. — Он мне жизнь спас. Хочу объясниться.
— Ну офигеть теперь, — раздражённо буркнула Свитари, но от дальнейших возражений воздержалась.
Мнению сестры она доверяла с самого детства. Лишённая дара эмпатии, Ри всегда восхищалась умением Эйнджелы проникать в души и головы людей. И если сестра считает, что поговорить с безопасником будет правильно — значит, это правильно. Точка.
Пока Эйнджела вскрывала упаковку с антидотом, входящим в базовую комплектацию игольных парализаторов, Ри надёжно зафиксировала лейтенанта в кресле. Одну руку она пристегнула к подлокотнику его же наручниками, вторую привязала ремнём. Тоже, кстати, принадлежавшим безопаснику.
Очнувшийся лейтенант не кричал, не ругался. Просто окинул всё ещё мутным взглядом комнату, оценил своё положение и уставился на сестёр: