— Место! — приказал лучащийся от нежданно свалившейся удачи остроухий.
Эйнджела ощутила пробирающий до костей детский ужас сестры, эхом отразивший её собственный. Парализующий, лишающий сил страх сковал тела, как в их первый день на Эдеме много лет назад. Опытные, изощрённые лгуньи в один миг превратились в испуганных затравленных детей.
Но вслед за страхом пришла злость. Настолько сильная и яркая, что страх сгорел в испепеляющем пламени дикой, уже нечеловеческой злобы. Именно злость Свитари все эти годы питала волю Эйнджелы, даря силы и надежду. Надежду на месть.
Для эдемцев, наблюдавших за Лорэй, всё это осталось незамеченным. Рабыни, как и положено обученным наложницам, улыбнулись и заняли место чуть позади и по сторонам от нового хозяина.
— Хорошие девочки, — похвалил их старший эдемец и широко улыбнулся. — Отличная сделка.
С узла связи Грэм и Карл вышли взъерошенными: начальство изволило гневаться. И было за что: эвакуация города в полмиллиона человек, остановка работы грузового порта и ряда стратегически важных предприятий. Ущерб в миллионы марок — и всё из-за двух грёбаных репликантов. Всего два засранца смогли нанести урон, как полноценная пехотная бригада. Даже один, если принять во внимание тот факт, что второй до недавнего времени находился в руках у контрразведки и никак не мог принять участия в планировании операции.
Контрразведчики вернулись в гостиницу и зашли в номер к Карлу. Капитан достал из шкафчика бутылку бренди, плеснул в два стакана и, протянув один Грэму, признался:
— До сих пор не могу поверить, что обошлось. Хер с ним, нагоняем — главное, город цел.
— Угу, — сычом отозвался Грэм, принимая стакан.
Чокнувшись с Карлом, он сделал глоток и бездумно уставился в стену.
Монт уселся на диван, включил для фона новости и сказал:
— Странно всё это.
— Что? — встрепенулся Нэйв.
— Война эта, — объяснил Карл, глядя, как симпатичная дикторша рассказывает об очередной победе героических фермеров Акадии над водной стихией. — По сути, корпоратам ничего не стоило начать первыми, просто обрушив нам всю инфраструктуру. Наши дурачки же радостно закупали всё у них — от кораблей до подштанников. Ты же сам видел, что одна-единственная штамповка сумела перехватить контроль сперва над лайнером, затем практически над целым городом. Корпораты одними взломами купленных у них же систем могут уничтожить целую прорву народа. Но не сделали этого. Даже эти два мудосранца в итоге практически никого не убили.
Возразить Нэйву было нечего. Войну ждали, о ней шептались и говорили громко. Но никто и вообразить не мог, что она будет проходить… так.
Вся история человечества развивалась циклично, менялись только масштабы. Колониальные войны за независимость в Северной Америке, Марсианское восстание при освоении Солнечной системы, а затем и «Первая волна экспансий», начатая в 2052 году с запуска «Ковчега» — первого «корабля поколений».
«Ковчег» стал логичным завершением работ Джерарда О’Нила, предложившего ещё в далёком 1975-м году проект подобного судна — полностью самодостаточного, автономного корабля для колонизации других планет. Разница заключалась лишь в том, что колонисты на его борту не сменялись поколениями, а находились в анабиозе, просыпаясь лишь для заступления на вахту, длившуюся два-три года.
Вслед за «Ковчегом» последовали и другие подобные суда, строившиеся как на деньги государств, так и на средства различных сообществ или даже частных лиц.
Колыбель человечества покидали лихие авантюристы, искатели приключений, этнические и религиозные группы. Всего до открытия межпространственных путешествий было запущено более сотни «кораблей поколений». Сколько из них достигло — и достигло ли вообще — конечных целей маршрутов, долгое время оставалось для Земли загадкой.
Часть кораблей с колонистами действительно затерялась в глубинах пространства, но многие смогли добраться до конечных точек маршрутов.
Оставшиеся — сознательно, или вынужденно — без связи с метрополией колонисты образовывали новые сообщества и культуры с разным уровнем технического развития. Кто-то мог позволить себе полёты в космос, а для кого-то уже через пару поколений казался чудом персональный компьютер. Какие-то колонии наладили контакты с соседними системами, но большинство долгое время пребывали в изоляции.
Всё изменилось с разработкой технологии межпространственных переходов. Громоздкий и дорогостоящий двигатель позволял крупным кораблям создавать так называемую «кротовину» — прокол в пространстве. Корабль нырял в «кротовину», совершал мгновенный гиперпрыжок и выходил уже в другой точке пространства.
Увы, у этого способа передвижения нашлось немало минусов. Первый и главный — цена корабля с установкой для гиперперехода. Второй — дальность прыжка и точность выхода из кротовины. Дальность перехода ограничивал энергозапас корабля, а автоматика учитывала десятки факторов при создании выхода их кротовины, чтобы корабль не вынырнул в звезду, планету или иную опасную зону, но разброс точек выхода от желаемых координат оказывался огромен.
Всё изменили Врата. Устройства создания кротовин монтировали прямо в космосе, позволяя судам любого размера совершать гиперпереходы. Прыжок от одних Врат к другим был точен настолько, что позволял выстроить удобные торговые маршруты между обитаемыми планетами Доминиона. Дальность таких переходов была выше, чем у кораблей-пробойников, и в большинстве случаев для перехода к соседней обитаемой системе хватало одного прыжка. Все Врата охраняли силы правопорядка Доминиона, так что нелегальное использование устройств перехода практически сошло на нет.
Врата сохраняли возможность совершить прыжок по заданным координатам, без выхода в других Вратах, но точность такого прыжка всё ещё оставляла желать лучшего. Немало судов погибли, выброшенные где-то на окраине обитаемой системы. Топлива не хватало для перелёта к точке назначения, а на операцию спасения не все желали тратить ресурсы. Не хочешь прыгать между Вратами? Выкручивайся сам.
Скоро Доминион объединил свои территории в единую транспортную сеть и сосредоточился на наведении порядка среди собственных колоний. Сторонники новой экспансии образовали альянсы корпораций, заключивших с правительством Доминиона контракты на освоение новых планет. Корпорации обеспечивали безопасность колоний, строительство инфраструктуры, а взамен получали право на разработку полезных ископаемых и природных ресурсов, а также относительную автономию от метрополии.
Именно корпорации в конце концов обнаружили колонии первой волны экспансии. Миры, населённые первопроходцами, стали приятным и неприятным открытием одновременно. Приятным — потому что это были новые рынки сбыта и уже функционирующие ресурсные базы. Неприятным — потому что колонисты не торопились встречать Доминион с распростёртыми объятиями и плясать под его дудку.
Одним из таких альянсов корпораций был и Консорциум, наладивший контакт с будущим Союзом Первых.
Поначалу местные охотно обменивали ресурсы на новые технологии. Даже продали Консорциуму несколько лун и поясов астероидов, пригодных для промышленной разработки. Но Консорциум всё настойчивей наращивал влияние на колонии, и попытки влиять на привычный уклад жизни встретили у первопроходцев жёсткое сопротивление.
«Худой мир» продлился половину столетия, но все понимали, что дело неуклонно движется к конфликту. Последней каплей стало добровольное присоединение одной из колоний первопоселенцев — Идиллии — к Доминиону. Жаждущие независимости колонисты первой волны осознали, что поодиночке их просто сожрут, планету за планетой.
Итогом политического и торгового противостояния стало образование Союза Первых — федеративного государства, состоящего из планет первопоселенцев. Целью Союза было противостояние политике Консорциума, а значит и Доминиона, и сохранение собственной независимости.
Консорциум с таким положением дел мириться не собирался, и меньше чем через год после образования Союза грянула война.
Первый удар нанёс, как ни странно, Союз. Грамотная операция спецслужб Консорциума привела к провокации, вынудившей Союз высадить экспедиционный корпус на планету Хель, принадлежащую Консорциуму. А там их уже ждала отлично подготовленная ловушка.
Разгром был страшный — с Хель смогла выбраться лишь десятая часть отправленных туда войск. Случилось это три месяца назад.
После поражения на Хель активизировались оппозиционные политики, призывающие к миру с Консорциумом и клеймящие позором действующую власть. Часть из них прямо призывала «вернуться к истокам, в семью человечества». Контрразведка подозревала, что громкость их воплей прямо зависит от ширины финансового потока, бегущего из пространства Консорциума. Но доказательств не было.
Сами же корпораты и их войска сидели тише воды и ниже травы, словно позабыв о существовании Союза.
До того момента, пока на территории Союза не объявились репликанты.
— Войны так не ведут, — выдернул лейтенанта из размышлений голос Монта. — Не, я понимаю, почему нас вынудили начать первыми. Выставить Союз агрессорами, чтобы граждане Доминиона не бухтели. Развязать руки Консорциуму. Но корпораты просто сидят и ждут. Чего? Три месяца прошло, а от корпоратов — ни гу-гу. Тишина. Только эти два мудосранца резвятся, как танки в посудной лавке.
Капитан закурил, положил на столик сигареты и зажигалку, отхлебнул бренди и продолжил:
— Не к добру эта тишина. Пятой точкой чую — такая каша заварится, что забодаемся расхлёбывать…
Нэйв молча кивнул. Оба контрразведчика уставились в монитор, где витийствовал очередной кандидат в сенат Союза, выборы в который должны были начаться в этом месяце. Алвин Шарон, кандидат от Нового Плимута, рассказывал о бессмысленной трате ресурсов на войны и обещал в случае избрания приложить все силы для прекращения конфликта с Консорциумом. «Занимайтесь торговлей, а не войной», — призывал кандидат в сенаторы, обещая рост достатка каждого избирателя посл