Крепко спящих под действиями транквилизаторов близнецов Чимбик не покидал ни на минуту. Первым делом он осмотрел девушек на предмет повреждений. К счастью, они практически не пострадали: с несколькими неглубокими порезами от осколков и ожогом на ступне Эйнджелы репликант справился без труда.
Настала очередь ошейников, и Чимбик замешкался. Почему-то ему очень хотелось, чтобы Эйнджела видела этот момент. Понимала, что именно он избавляет её от источника страданий, без слов извиняясь за то, что сам причинил раньше. Странное, иррациональное желание.
Сержант тряхнул головой, отгоняя наваждение, и взялся за взлом электронного замка. Обращаться за голосовым ключом к хозяину поместья он не стал — мало ли какую подлость тот решит устрить напоследок? Вдруг существуют несколько голосовых ключей и один из них активирует взрывное устройство? Репликант помнил, что в комплектацию ошейников иногда включали и подобные средства сдерживания.
Жетон оперативника не подвёл, оба ошейника Чимбик снял без осложнений. Поразмыслив, он приказал Блайзу проделать то же самое с остальными рабами. Раз уж Блиц притащил гражданских, с ними нужно было что-то делать.
Собственно, решение напрашивалось самое простое: у них есть захваченный корабль и пилот, желающий позаботиться об этих самых рабах. Поработать жетонами, сделать Блицу новую личность, оформить на него корабль — и пусть себе летит, отвлекает силы союзовских контрразведчиков. В том, что они на какое-то время перекроют Врата, сержант не сомневался. И чем больше кораблей придётся досматривать с высадкой на борт — тем быстрее дворняги откажутся от этой провальной тактики.
О судьбе Блица Чимбик не волновался. Модель «Деймос» ещё нигде не засветилась, и мичмана примут за тиаматца-работорговца, везущего живой товар за пределы системы. Обычный груз для Эдема, как успел понять сержант. А они с Лорэй выждут, пока поиски поутихнут, и улетят на зафрахтованном судне.
В этом месте планирование откровенно проседало, но варианта лучше Чимбик не видел. В конце-концов, не могут союзовцы затормозить торговлю целой планеты на недели ради нескольких беглецов.
Ощутив под ногами надёжную землю, сержант окончательно успокоился. Теперь осталось решить проблему размещения штатских на космолёте, а также взломать бортовой компьютер, сменить данные на нового владельца, и толпы нежелательных свидетелей не станет.
Репликанты перенесли спящих Лорэй в жилой модуль, врытый покойными владельцами площадки на опушке. Импровизированный бункер был оборудован жилой комнатой на пять мест. В ней и расположили девушек.
— Ты гля, какая цыпа! — услышал сержант вопль Блица.
— Интересно, кого он там углядел? — поинтересовался Блайз.
— Похоже, бейджинку, — забеспокоился Чимбик, выскакивая наружу.
Сержант опасался, что поведение «деймоса» вновь заставит девушку замкнуться, вернуться в прежнее состояние сомнабулы, из которого она едва начала выходить.
Его догадка подтвердилась: Блиц уже успел подняться по трапу и теперь, лихо подбоченясь, стоял на верхней площадке.
— Сладкая, какие планы на ночь? — поинтересовался коротышка у замершей в люке бейджинки, кутающейся в плащ.
Сержант заметил, как побелели пальцы девушки, судорожно стиснутые на ткани.
— Мичман! — злобно рявкнул Чимбик, приближаясь. — На минуту!
И уже бейджинке, совершенно другим, куда более мягким тоном:
— Мэм, пожалуйста, осмотрите штатских. Возможно, кто-то из них нуждается в медицинской помощи.
Та стояла на месте, не сводя взгляда со стоящего перед ней Блица. Сержанту показалось, что она попросту боится идти мимо мичмана. А тот стоял и улыбался, не понимая, что сделал не так. Время, проведённое в рабских бараках, привило ему далёкие от общепринятых нормы культуры.
«При всём уважении, мичман, сэр, вы — придурок!» — протиснувшись мимо Блица, сообщил Чимбик по импланту. — «Она — жертва сексуального насилия».
Улыбка Блица угасла. Виновато опустив голову, он спустился по трапу и отошёл к подлодкам. Чимбик открыл забрало и медленно, не делая резких движений, подошёл к бейджинке.
— Мэм, — позвал он. — Не бойтесь. У мичмана Блица… своеобразные повадки, но он не причинит вам вреда. Он — ваш пилот, мэм. Отвезёт вас и этих штатских домой.
Бейджинка отрицательно покачала головой, не сводя глаз с Блица, а затем подошла к сержанту и встала так, чтобы тот заслонял её от пилота.
— Мэм, он не причинит вам вреда, — повторил Чимбик. — Он — репликант, как мы с Блайзом, только другая модель. Пилот. Блиц доставит вас на Бейджин.
Девушка снова отрицательно качнула головой и показала пальцем на Чимбика.
— С нами, мэм? — догадался сержант. — Но, мэм, это опасно. Понимаете?
Одновременно сержант соображал, как поступить. Собственно, а чего решать? Ничего не меняется. По плану, Амели и бейджинка изначально летели с ними. Блиц попался им по чистой случайности, пусть и крайне удачной. Ну, почти — выходка с оставлением пленных без надзора до сих пор вызывала у сержанта раздражение.
Чимбик поймал себя на мысли, что ему будет спокойнее, если бейджинка останется с ним. Блицу он доверял, но не был уверен, что тот найдёт подход к едва начавшей приходить в себя девушке. Почему-то её судьба, в отличие от прочих спасённых дворняг, волновала сержанта. Не потому ли, что бейджинка позволила ему почувствовать себя тем героем, что в сказках помогает беззащитным? И не потому ли, что, в отличие от Лорэй, она хотела лететь с ним? Видела в нём защитника, и не палача?
Как бы то ни было, медик группе не помешает. А на Китеже Чимбик лично отведёт её к посольству Бейджина.
— Хорошо, мэм, — сказал сержант. — Вы летите с нами. И… не бойтесь, мэм. Пока я рядом — вас никто не посмеет тронуть.
Девушка кивнула и осталась стоять в тени Чимбика, явно не желая попадаться на глаза пилоту.
— Пойдёмте, надо осмотреть эвакуируемых, — сержант осторожно протянул ей руку ладонью вверх.
Бейджинка молча, разглядывала его руку, и когда Чимбик уже решил, что так и не дождётся реакции, серая ладошка накрыла его пальцы. Репликант мимолётно отметил, что ощущения были совсем не такими, как от прикосновений Эйнджелы.
Чимбик провёл бейджинку мимо Блица, словно тот был опасным хищником, сидящим на цепи.
— Вот, мэм, — сказал сержант, останавливаясь рядом с освобождёнными рабами.
Их — уже бывший — хозяин сидел, сжав губы в тонкую нить, и мрачно таращился перед собой. Вид у него был, как у сказочного персонажа — вампира: бледный, волосы всклокочены, лицо в засохшей крови. Острые уши и платиновые когти лишь усиливали сходство.
Чимбик молча вздёрнул его за воротник и оттащил в сторонку, чтобы вести допрос, одновременно наблюдая за бейджинкой — на всякий случай, мало ли как «ветер свободы» ударит в голову освобождённым.
Толкнув связанного Батлера на землю, Чимбик присел перед ним на корточки и сказал:
— Я задаю вопросы — ты отвечаешь. Но рот открываешь только тогда, когда я тебе это разрешаю. Понял? Отвечай.
Эдемец презрительно усмехнулся и кивнул:
— Понять не сложно.
— Расскажи всё, что знаешь про Лорэй. Отвечай.
Эдемец скривился, будто съел что-то кислое, и начал рассказывать. Говорил он спокойно и деловито, словно не валялся связанным в траве, а обсуждал сделку. Подробно поведал о том, как купил сестёр-полуидиллиек, как нашёл подход к их дрессуре, продал перекупщику и забыл до недавнего времени…
Чимбик слушал, не перебивая. И чем больше узнавал о прошлом Лорэй, тем сильнее удивлялся тому, какие диковинные формы принимает уродство человеческих душ. Этот дворняга с нелепо подрезанными ушами был своего рода квинтэссенцией эдемца. Существо, живущее по звериным законам, но пребывающее в полной уверенности собственного превосходства над остальными людьми.
Зато мотивы и поступки Лорэй стали понятней репликанту. Желание бежать, страх неволи, сопротивление навязанным решениям…
Чимбик задумался: а так ли он отличается от эдемца в глазах близнецов? Он лишил их свободы. И не важно, что сержант при этом исполнял чужой приказ. Он угрожал Лорэй физической расправой в случае неподчинения. Он рассматривал их не как живых людей, а как имущество, которое следовало доставить хозяевам. Его хозяевам. Их новым хозяевам. И если бы не приказ доставить девушек в добром здравии, он, Чимбик, без колебаний искалечил бы «груз», пресекая дальнейшие попытки побега, да так, что эдемцам и не снилось. От мысли, что так его, сержанта, обучали с детства, Лорэй легче бы не стало.
Чимбик молча разглядывал Батлера, бывшего своеобразным отражением его самого. Уродливым отражением. И дело было не в шрамах или лицевых имплантах, а в поступках. Вся разница — Чимбик не получал от содеянного удовольствия или выгоды, а следовал чужим приказам. Но для их жертв различие ускользающе-ничтожное.
Сравнение с эдемцем вызвало в душе сержанта чувство омерзения. Чимбик презирал себя за то, что делает с Лорэй. И все его рассуждения о долге и приказе — жалкая попытка уйти от ответственности. Это ведь так удобно — тебе приказали, а ты вроде как не при чём.
Чимбик отвёл Батлера в комнату к спящим Лорэй, заставил эдемца сесть на пол и привязал к опорной стойке одной из двухъярусных коек, прикрученных болтами к полу и потолку. Проверив, что работорговец надёжно зафиксирован, сержант затолкал ему в рот кляп, чтобы тот не вздумал орать и будить сестёр.
Бросив взгляд на спящих девушек Чимбик вернулся на берег.
Блайз стоял у воды, глядя на встающее над вершинами деревьев солнце. Шлем репликант держал в руках.
— Слышал? — поинтересовался сержант, словно не сам транслировал допрос брату.
— Слышал, — мрачно отозвался тот.
Чимбик встал рядом с братом и открыл забрало шлема, подставляя лицо прохладному утреннему ветерку.
— Уверен, что твоя влюблённость — это не результат биохимического воздействия феромонов? — спросил Чимбик несколько минут спустя.
Блайз долго молчал, прежде чем глухо признался: