— Иначе что? — недобро прищурился Грэм. — Харли, мне кажется или эта крыса нам угрожает?
— Мне тоже так показалось, — зло оскалилась девушка.
Она занесла ногу для удара, но оглянулась на сестру и передумала.
— Мы с тобой позже познакомимся поближе, — пообещала она полковнику. — Ближе, чем тебе бы хотелось…
Полковник замолчал, играя желваками на лице.
— Заодно узнаем, из чего у тебя яйца, — добавил Нэйв.
— Ты же понимаешь, что меня будут искать? — уточнил полковник. — Не все же мозги по кабакам пропил?
Грэм молча наклонился и постучал пальцем по глушилке импланта, прилепленной к шее Халлека.
— Надо было убрать тебя вместе с Монтом, — прорычал полковник, с ненавистью глядя на капитана.
— Надо было, — согласился Нэйв. — Знаешь, одна умная женщина как-то сказала, что я — букашка, которую можно раздавить, даже не заметив. Но некоторые букашки чертовски ядовиты. И злопамятны.
— Ты скорее клоп-вонючка с Тиамат, — фыркнул Халлек. — А эти две потасканные шлюхи — отличная для тебя компания.
— Что ж вы все такие однообразные, — закатил глаза Грэм. — И на твоём месте я не стал бы называть их шлюхами. Во- первых — это оскорбление. А во-вторых…
Его перебила Свитари:
— А во-вторых, я всё слышу и могу отрезать тебе яйца.
Вид у неё был такой, что ни у кого не возникло сомнений. Может.
— И я даже не стану препятствовать, — улыбнулся Грэм. — Ты не представляешь, мразь, как я хочу услышать твой визг.
Долгий, очень долгий. Хочу услышать, как ты будешь захлёбываться в соплях, умоляя пощадить. Как будешь вопить и вспоминать, что сделал с ними, — Нэйв положил руку на плечо Свитари, — с Карлом, его женой и дочками.
— А кто он вообще такой? — спросила Лорэй. — Какой-то наймит Шарона?
— Ага, только охеренно дорогостоящий, — зло фыркнул Нэйв. — Знакомься: полковник Оливер Халлек, начальник отдела собственной безопасности военной контрразведки Нового Плимута. А форму нацепил, чтобы лишний раз не светиться. Гнида… Это он, говно, Карла сдал… Сука… На!
Нэйв, не сдержавшись, впечатал мысок ботинка в бок полковника. За первым ударом последовал второй остервенелый, полный злости и ужаса от пережитого. От продолжения его удержал болезненный стон и тихое:
— Больно…
Одновременно с её пробуждением на всех накатили слабость, тела заныли приглушённой болью множества порезов, а в головах сделалось легко, как при опьянении. Нэйв порадовался, что машина едет на автопилоте по безлюдной дороге, иначе проявление эмпатии могло спровоцировать аварию. И точно привлекло бы ненужное внимание.
— Ох… — Грэм опустил уже занесённую для удара ногу. — Прости…
— Слабак, — просипел снизу полковник. — Вот так тебя и возьмут, соплежуй.
— А ты у нас, значит, из несгибаемых? — нехорошо прищурилась Свитари.
Она активировала микрофон и попросила Пич:
— Можешь достать мне информацию о близких родственниках и друзьях полковника Оливера Халлека? Меня интересуют те, кто ему особенно дорог.
На лице полковника на миг мелькнула растерянность вперемешку со страхом. В этот раз ему понадобилось гораздо больше времени, чтобы вернуть самообладание.
Ри наклонилась к Халлеку и весело оскалилась. Её лицо в этот момент больше походило уродливую звериную морду.
— Благодаря тебе и твоим друзьям я стала очень злой шлюхой. И, боюсь, тебя одного мне будет мало, чтобы получить достаточно удовольствия.
Посмеявшись собственной двусмысленной шутке, она с наслаждением рассматривала лицо полковника. Тот перевёл взгляд на эмпата, но она смотрела на него равнодушно. Лёгкое сожаление, что почувствовали все, стало единственным проявлением человеческого в ней. И тут Грэм склонялся к мысли, что адресовано оно скорее Свитари, чем Халлеку.
Нэйв достал из подсумка инъектор и, тщательно отмерив дозу, сделал полковнику укол снотворного.
— Пусть тебе приснится приятный сон про то, как разделывают твою семейку, — пожелал он.
Халлек посмотрел на него мутнеющим взглядом и уронил голову. Грэм перегнулся через колени Свитари и вколол вторую дозу сенатору.
— И без его вони дерьма хватает, — пояснил он в ответ на недоумённый взгляд Свитари. — А то глаза продерёт и тоже пасть раскроет.
Грэм перевёл взгляд на Эйнджелу.
— Может, поспишь? — неуверенно спросил он.
— Куда мы едем? — невпопад спросила Эйнджела. — У нас получилось?
Взгляд Свитари скользнул по телу Гуннара, затем по телам пленников.
— Похоже на то. Скоро узнаем точно.
На губах эмпата появилась слабая улыбка, а сознание окружающих снова поплыло. Хотелось беспечно расслабиться и ни о чём не задумываться. Мысли стали поверхностными, сосредоточиться на чём-то становило сложно и совершенно не нужно.
— А это даже приятно, — Свитари прикрыла глаза и блаженно откинулась на сидении. — Есть у тебя ещё такое ширево?
— У меня его и не было, — отозвался Грэм. — Ей этот дерьмец вколол, видимо, — капитан показал на Халлека.
— А чем вообще её накачали? — странно-неспешно спросила Свитари. — Это может стать проблемой.
— «Болтун». Ну, «сыворотка правды», — объяснил Грэм.
— Шарон?.. — вопрос эмпата сопровождала волна страха и отвращения.
Свитари села рядом с сестрой и взяла её за руку. Страх ослаб. Свитари виновато улыбнулась, глядя на иссечённое лицо сестры.
— Взяли. Если захочешь — перевяжу его красной лентой. Или вырежу на нём.
— Что, похожа на Чимбика? — с пьяной улыбкой на губах спросила эмпат.
Грэм ожидал чего угодно: отчаяния, страха, обиды, гнева, но не веселья.
— Зануда просто красавчик рядом с тобой, — ободряюще улыбнулась Свитари сестре.
Мутная пелена мешалась с пьяным весельем.
— Тебе надо поспать, — с усилием возвращаясь к делам, сказала Ри. — Думать сложно. И тебя почувствует любой, кто проедет мимо. В городе без вариантов.
— Спать… — Эйнджела мечтательно улыбнулась. — Когда спишь — не больно…
Нэйв показал ей инъектор.
— Я вколю снотворное, — сказал он. — Отдыхай.
— Тебя убьют, — грустно сообщила эмпат.
В какой-то мере Грэму приятно было ощутить, что сей факт действительно печалит Эйнджелу.
— Мне сегодня везёт, — улыбнулся он и вколол ей дозу снотворного.
Накатила невыносимая, неодолимая сонливость и Нэйв едва не клюнул носом прежде, чем всё прекратилось.
Грэм встряхнулся, словно вылезший из поды пёс, и, глядя на спящую девушку, сказал:
— Дерьмово, наверное, вот так — чувствовать всех, кто рядом.
— Ага, — расслабленно прикрыв глаза, ответила Свитари. — Иное дерьмо даже видеть не хочется, не то что чувствовать…
— Кстати, о дерьме… — Грэм полез в набедренный карман. — Я тут небольшой трофей прихватил.
Та открыла глаза и вопросительно посмотрела на Нэйва, а он положил ей на колени нечто, завернутое в обрывок инквизиторской мантии.
— Подумал, что тебе понравится, — пояснил он в ответ на недоумённый взгляд девушки.
Развернув ткань, Грэм продемонстрировал снятую с сенатора ещё в подвале перчатку с лезвиями на пальцах.
Сверкающий металл покрывали бурые пятна — кровь Эйнджелы.
На лице Свитари отразилось глубокое отвращение. Она посмотрела на перчатку, сенатора, снова на его перчатку и протянула было руку, но передумала.
— Забери эту погань.
Нэйв молча завернул перчатку обратно в ткань и сунул в карман.
— Прости. Дурацкая была идея.
Та почему-то пожала плечами и склонилась к телу Гуннара. Пошарив у пояса, она отстегнула ножны с небольшим узким кинжалом.
Грэм узнал легендарный нож коммандос. Разработанные на Земле в докосмическую эру, во время войны, названной Второй мировой, эти ножи не потеряли популярности и три столетия спустя благодаря своей эффективности.
Изменения коснулись лишь материалов, из которых изготавливали нож, но сама конструкция этого прекрасного инструмента уничтожения себе подобных осталась прежней.
— Он всегда охотно мне его одалживал, — пожала плечами Свитари в ответ на не прозвучавший вопрос. — Думаю, он бы не возражал.
— Я бы на его месте не возражал, — согласился Нэйв.
— Лучше оставайся на своём месте и постарайся на сдохнуть, — буркнула Ри.
Глава 16
Фургон затормозил у одного из бесчисленных однотипных пакгаузов промышленной зоны. Нэйв, оглядевшись, признал, что место выбрано удачно: кроме однотипности, способной сбить с толку не особенно подготовленного преследователя, любой пакгауз имел минимум три аварийных выхода.
— Это свой, — предупредила Ри, указывая на силуэт вооружённого человека в дверях.
Нэйв кивнул и машинально проверил, на месте ли пистолет, уже спасший ему жизнь сегодня.
— Посиди с Эйнджелой, — сказал он, выпрыгивая наружу.
Боевик бдительно следил за его движениями, удерживая капитана на мушке. Нэйв ничуть не оскорбился недоверию: фургон не имел окон в задней части кузова, где запросто могли укрыться от глаз бойцы врага. Грэм демонстративно закинул трофейный автомат за спину и показал ему пустые ладони.
— Я открываю двери, — предупредил Нэйв.
Боевик кивнул, но ствол не опустил. Грэм подчёркнуто плавно открыл заднюю дверь фургона и отошёл, демонстрируя пленных и обеих Лорэй.
Наступал один из самых опасных для капитана моментов: доминионцы вполне могли устранить его сейчас, увидев свою добычу. Грэм настороженно следил за движениями боевика, надеясь успеть упасть под прикрытие машины, если тот откроет огонь.
Боевик молча разжал руки, оставив автомат висеть на груди, и пошёл к машине. Нэйв украдкой выдохнул, но расслабляться не спешил.
— За мной, — подал голос боевик.
Грэм ухватил сенатора под мышки и поволок за доминионцем.
Пленного заволокли в тамбур и бросили на пол.
— Присмотришь? — коротко спросил Нэйв у боевика.
— Есть кому присмотреть, — отозвался тот.
Грэм сделал зарубку, что в пакгаузе есть ещё минимум один доминионец.