с оживлённо. – В целом всё верно. В «Счастливчике Джо» работает многоуважаемая тётушка одной из невесток Зельды. Одна из тех женщин, которых ничем не удивить и не испугать… Так вот, она действительно приметила среди постоянных клиентов паба двух моряков, подходящих под описание Флори. Приметила – и, когда они в очередной раз заказали по пинте пива, подсыпала им кое-что в кружки, а затем с приятельницей отволокла в сарай, якобы отсыпаться. На двери снаружи повесила замок… А люди вашего грозного маркиза проявили неожиданное рвение в непростом деле Фрэнсис Марсден и предложили помощь… Словом, не буду утомлять вас подробностями: теперь у меня есть чистосердечные показания двух соучастников нападения на Мэдди, которые недвусмысленно указывают на Бромлинскую Гадюку. И это вполне законный повод арестовать её! Что Управление спокойствия и осуществит через несколько дней. Ну, как вам новости?
От неожиданности я потеряла дар речи. Что, неужели так легко? После всех мытарств, догадок и мучений?..
– Никогда не думал, что скажу это, ибо предпочитаю переходить всегда сразу к сути дела, – прозвучал вдруг осторожный голос Клэра. – Но будьте так любезны, Эллис, утомите нас немного подробностями.
Что и говорить, я горячо поддержала это предложение – и детектив, лучась от удовольствия, начал рассказ.
Молли О’Кейн, коренная альбийка на много поколений, отродясь с гипси никаких дел не имела – и, более того, искренне считала всех их поголовно мошенниками и проходимцами. И надо же было такому случиться, что именно за проходимца-гипси, самого что ни есть подозрительного, выскочила замуж её любимая младшая племянница! На семейном совете О’Кейнов сообща решили, что бедняжечку обдурили, закружили ей голову. Засучив рукава застиранной блузы и грозно нахмурившись, Молли отправилась в Смоки Халлоу разбираться, кто там посмел охмурить её «кровиночку»… Нужный дом отыскался не сразу. Сперва Молли наткнулась на охальников-пьяниц – ну, их она навидалась и в «Счастливчике Джо», где работала чуть ли не с самого детства, а потому разогнала выпивох одним грозным взглядом и зловещим похрустыванием суставов в сжатом кулаке. Затем она влезла в перебранку двух девиц не слишком благопристойного поведения, которые спорили о том, кто у кого увёл «богатейчика» – и едва унесла ноги, потеряв солидный клок из юбки и два пучка волос. Наконец Молли натолкнулась на грабителя, который, пригрозив ей ножом, забрал тощий кошель…
…но и в таком жалком виде она не постеснялась-таки постучаться в дом семейства Маноле и прямо с порога высказать всё, что думает, о сквернавцах-гипси, похищающих сердца чистых и невинных альбийских прелестниц. Зельда выслушала её очень внимательно, то и дело хмурясь, а затем поинтересовалась, почему гостья так неважно выглядит.
Ответ возмутил её до глубины души.
«Мы ж теперь одна семья! Кто ж тебя, душечка, ограбить додумался? – воспылала гадалка искренним возмущением. – А что за девки тебя выбранили? Как, говоришь, они выглядели? Знаю таких… Что, и у притона к тебе пристал кто-то? Ну, совсем стыд потеряли!»
После этого она велела Молли накинуть на плечи платок потеплее – ведь уже вечерело – и следовать за ней.
Сперва Зельда отыскала беспутных девиц – и пристыдила их так, что они сами извинились перед Молли за свару; затем отчихвостила хозяина притона ближе к реке за то, что, мол, позволил своим посетителям пристать к «уважаемой, работящей женщине, которая только честным трудом на жизнь всегда и зарабатывала». Наконец она опознала по смутному описанию и грабителя-злодея – и заставила его вернуть Молли кошелёк.
– Бедняжка была впечатлена до глубины души, – ухмыльнулся Эллис. – Вернувшись, она поведала семейству О’Кейн, что гипси их драгоценной племяннице достался неправильный: достойный, порядочный, из хорошего семейства, а уж мать его – золотая женщина, и она, Молли, теперь за неё горой… Секрет был в том, что за Молли, пока она шла по Смоки Халлоу, не стоял никто – там ведь не знали её пятерых братьев-великанов и племянников, которые сплошь были моряки. А Зельду знали – как и её сыновей: благоразумного Тома, который многим обитателям Смоки Халлоу в своё время подсобил и помог уладить дела с «гусями», и силача Яна с его дурным характером, и бесноватого Бесника, который за матушку кого угодно голыми руками порвёт… И Лайзо, у которого в трущобах была заслуженная слава колдуна и в целом человека очень везучего. Потому-то Зельда и могла одним словом на место поставить кого угодно… Ну, да речь не об этом, а о том, как добрые чувства и взаимная приязнь навеки связали семейства О’Кейн и Маноле – и о том, к чему это привело. Молли О’Кейн, как я говорил уже, уважает Зельду, а потому на её просьбу она откликнулась весьма охотно. Желаете отыскать и расспросить парочку подозрительных морячков? Нет ничего проще, пусть только заглянут в «Счастливчика Джо» пропустить пинту-другую пива…
Между прочим, паб этот пользовался у матросов, заглядывающих в Бромли, известной популярностью. Во многом потому что многочисленные племянники Молли О’Кейн, все как один моряки, не гнушались навещать её прямо на работе, где она разносила кружки по столам и временами помогала на кухне. Наблюдательная от природы, а также наделённая хорошей памятью, Молли помнила большинство завсегдатаев «Счастливчика Джо» – и, конечно, сразу же опознала двоих из них по описанию Зельды. Один – рыжий, помоложе, другой – седой, со шрамом через всё лицо; оба – пропойцы, каких свет не видывал.
Платили они, впрочем, всегда честь по чести; ходили слухи, что на суше они прирабатывают на некоего «серьёзного человека» – и не брезгуют контрабандой по его поручению.
– «Серьёзный» – это, по мнению таких пройдох и выпивох, некто богатый, жестокий, тот, кто не боится преступить закон, – пояснил Эллис, кажется, нарочно для меня. – И угадайте, о ком я подумал, едва услышав о «серьёзном» нанимателе? Ну конечно, о Фрэнсис Марсден. И, представьте, оказался прав!
Сперва морячки долго не хотели трезветь, хотя хмель у них явно выветрился давным-давно. Перед Эллисом, которому «осы» любезно предоставили право первого допроса подозреваемых, упомянутые подозреваемые только ломали комедию: несли чушь, изображали пьяный храп, бранились – словом, всячески тянули время. Он выудил из их оговорок всё, что сумел… а затем вышел и передал свои записи людям, которые могли не стесняться в средствах ради достижения цели – и были начисто лишены жалости.
Следующий этап продлился несколько часов.
Моряки быстро поняли, что шутки кончились, и тут же подтвердили, что именно они наняли Флори, чтоб та прокляла Мадлен… а затем сознались ещё в целом десятке подобных преступлений. Карманники, нищие, уличные безумцы – все неприятные происшествия последних недель оказались отнюдь не простым стечением неблагоприятных обстоятельств. Не чурались морячки и того, чтоб лично запачкать руки – как метафорически, сунув под дверной косяк записку с угрозами, так и буквально, швырнув шматок грязи в окно…
– Тут бы самый тупоумный секретарь из Управления догадался бы спросить – а записки-то кто составлял? – вздохнул Эллис. И поморщился: – Вот только на этом вопросе честность и желание сотрудничать у морячков отчего-то резко закончились. Они только и делали, что сбивчиво уверяли нас наперебой, что буквы для записок из газет вырезали и складывали в слова сами, чисто из желания припугнуть Мадлен.
– Я не испугалась! – возмутилась она искренне.
– О, похвальная храбрость перед лицом опасности. Жаль, что бессмысленная, – приторным голосом протянул Клэр и скривился: – А эти ваши морячки даже не удосужились придумать правдоподобную ложь. Сами составили записки с угрозами, ну разумеется… Спорю, что они и алфавита не знают.
– И вы бы выиграли в споре, – мрачно подтвердил Эллис. – Пара букв им, впрочем, известна – те закорючки, которые они ставят вместо подписи. Если это можно подписью назвать, конечно… Когда стало ясно, что допрос заходит в тупик, несмотря на выбитые зу… гхм, – быстро оглянулся он на нас с Мэдди. – …несмотря на неопровержимые аргументы джентльменов из Особой службы, то младший офицер предложил перейти к более изощрённым пы… гмх, убедительным тезисам. А старший ответил ему, что на это нет времени – и пригласил вашего восхитительно кошмарного жениха, Виржиния.
– Надеюсь, вам хватило ума не называть так маркиза Рокпорта за пределами стен моего особняка, – осторожно заметила я.
Эллис разбойно ухмыльнулся:
– Не хватило. Он, к слову, был польщён… Так вот, маркизу хватило четверти часа, чтоб морячки перестали отпираться – и выложили всё как на духу. Да, они давно работают на Фрэнсис Марсден, уже больше пятнадцати лет – ещё с тех времён, когда она крепко держала весь преступный мир Бромли в своём маленьком кулачке. Да, именно Фрэнсис Марсден отдавала им указания о том, как делать жизнь Мадлен невыносимой… И именно Фрэнсис Марсден, узнав о том, что гадалка Флори побывала в «Старом гнезде», приказала морякам убираться из Бромли. «Чтоб я вас год не видела, ясно?» – сказала она.
Я, как наяву, увидела эту женщину – постаревшую, закованную в траур, но не утратившую ни грана своей силы; меня пробрал озноб.
– И что же привело их обратно в столицу?
Эллис поднял на меня взгляд; глаза у него сейчас были до того светлыми, что казались прозрачными, как холодная речная вода.
– Не привело, а подвело. Пагубная страсть к выпивке, Виржиния – вот что их сгубило, а нам сыграло на руку. Фрэнсис Марсден никогда не скупилась на награду, вот и в тот раз хорошо заплатила своим подчинённым. А они решили, что раз уж придётся покинуть столицу надолго, то неплохо бы и покутить напоследок. Вознаграждение было щедрым – кутёж вышел долгим… и завершился в «Счастливчике Джо». И знаете, какая из этого мораль?
– Хмель есть зло? – предположила Мадлен, явно копируя интонации священника на воскресной проповеди.
– Если умный человек велит вам уносить ноги – будьте так любезны, уносите, – не без удовольствия откликнулся Клэр, которому только дай возможность сцедить немного яда, и неважно, на кого именно.