— Изаму-кун, а я заметил, что парень за соседней партой за все пять уроков ни слова не произнес, его ни разу не спросили, как будто его и нет вовсе.
— А, эта мышь некормленая? Ханаваро Кавагути. Он недзуми.
— Почему мышь?
— Я же сказал: недзуми. Грызун, крыса. С ними осторожничают. Очень сильные кланы торговцев информацией. Могут просочиться буквально куда угодно, узнать что захотят. Они становятся свидетелями самых странных дел, постоянно появляются там, где их никто не ждет, и потом почему-то становятся богатыми и влиятельными, даже если изначально были бедными как церковнослужители.
До меня не сразу дошло, что Изаму шутит, пытаясь перевести на японский наше типичное выражение «беден как церковная мышь». Юмор я оценил. Кажется, Изаму забавляло смотреть, как я улыбаюсь.
— На самом деле что до Ханаваро-куна, я бы советовал его со счетов не снимать. Он школьный ботан высочайшего уровня. Если у тебя затруднения буквально с любым предметом, он может помочь, однако же его социализация — удивительное дно для обычно общительных и ловких недзуми. Вечно витает где-то в своих мыслях, а если о чем-нибудь его спросить — так ощущение, что он сначала переводит с японского на какой-то собственный язык, после этого отвечает в своей голове на этот вопрос на нем же, потом переводит обратно на японский, и уже в конце операции ты можешь услышать от него ответ. И то, если честно, я его не всегда понимаю. Тебе так вообще, наверное, конец настанет.
Я отговорился от последующего просмотра клубов тем, что еще не закончил обустраиваться. К слову, я не соврал: Константин Кощеевич Кощеев, сын Кощея Бессмертного, вне зависимости от желаний и собственных предпочтений самолично взял в руки швабру и тряпку и ушел биться с силами хаоса за порядок в своей крошечной одноместной комнатке.
К девяти часам вечера бардак был повержен, вещи заняли подобающее место на полках и в ящиках, корзина для грязного белья похудела, и даже торчащий на окне кактус модели «золотой баррель», доставшийся мне в наследство от предыдущего хозяина, был протерт от пыли и полит. Надеюсь, он проживет еще какое-то время… Растения меня не очень любят. Увы, из-за моего близкого знакомства со смертью меня хотя и тянет ко всему живому, что способно источать энергию, но рядом со мной то, что слабо духом, чахнет, стоит мне хоть немного развернуть ауру. Золотой баррель, к счастью, хиляком не казался.
Замыленный и запыленный, я таки успел до закрытия душевой. Отмывшись и отчистившись, я вспомнил, что рисовые колобки сами себя не купят. Кстати, Изаму рекомендовал попробовать какую-то местную лапшу как эталон еды, которую невозможно испоганить. Вроде как просто кипятком ее заливаешь — и вот он, ужин. Надо заглянуть в магазин.
— Бака, какого черта? Это моя коробка!
Мимо меня пролетел чей-то кроссовок.
— Отдай, сын собаки!
Еще один.
— Да чтоб тебя!
Непередаваемые чавкающие звуки, смахивающие на неудачную попытку отжать чайный пакетик в чашке неудобной ложкой.
— Шесть дней не ел, твою мать!
Бульканье, похожее на звук, который издает толстый старый чайный гриб.
Я стоял, сжимая в руке коробочку с той самой рекомендованной лапшой. Перед глазами разворачивалось действие, которое я мог описать разве что как легендарный триптих Иеронима Босха «Сад земных наслаждений». Деталей у Босха было меньше, а наслаждений больше. Куча народу в магазине образовывала стремную змеиную свадьбу, в клубке участвовали в том числе шнурки от ботинок, порванная лямка от рюкзака и длинные ноги в носках (вероятно, принадлежащие владельцу летающих кроссовок).
Я присмотрелся, из-за чего сыр-бор. А, вот оно что. На полке стопочками стояли контейнеры с готовой едой. Каждый лоточек был украшен ярким ценником: «-50 %». Воистину, на что только люди не идут во имя дешевой еды… Я аккуратно обошел клубок, взял себе три контейнера с чем-то мясным и слился в сторону кассы. Кто ж знал, что после десяти вечера в магазин вообще лучше не заглядывать?
На ночной улице было тихо. Из-за каждого угла торчала стильная сакура, распространяя слащавый концентрированный запах. Днем, кажется, она выглядела как-то пристойнее.
Офисные небоскребы скрылись в ночи, напоминая о себе только красными сигнальными огнями. Точно, это чтобы вертолеты спецслужб за них не цеплялись по темноте. Солнце закатилось еще в шесть вечера. Пакет с дешевой едой приятно оттягивал руку, а скидки радовали душу. Может, и не так уж плохо ходить в магазин по вечерам? Семья, конечно, высылает мне достаточно денег, но даже пригород Токио весьма недешев… Да и вечно грабить автомат с рисовыми колобками мало удовольствия. Наконец-то стало прохладно, и мозг перестал закипать как чайник при каждой попытке напрячь его. Что поделать, я вырос в тайге. Можно было бы еще днем развернуть ауру, гарантированно стало бы прохладнее. Но я был постоянно окружен живыми людьми, которые такой маневр могли бы не пережить. От этой шикарной идеи пришлось отказаться.
Первый день. Уроки в Старшей школе йокаев Сайтама. Предпоследний класс. Социология, биология, органическая химия, математика, современная литература. Ничего удивительного, если не считать количество позвонков в лисьих хвостах. Разговор с президентом школьного совета, который может проваливаться под землю, и его милой сестрицей, которая из этой земли умеет вырастать. А еще кидается здоровыми хулиганами, особо их не трогая в прямом смысле этого слова, и прыгает с третьего этажа, растекаясь по воздуху.
Обед. Чертов суп с водорослями, чтоб икалось тому, кто его придумал.
Новые знакомства. Книжный волк. А ведь инугами — знатные воины. Этот, кажется, не получился. Девочка-великанша, козыряющая в разговорах КиГиБи и медведями. Крыса-ботаник. Вежливые пацифисты вокруг, старательно не смотрящие на мои серые волосы и не спешащие представляться в ответ. Преподаватели, которых обо мне уже предупредили. Интересно, что им рассказали? И кто?
Мелькнула чья-то тень.
Я точно был уверен, что рядом со мной пробежал кто-то очень легкий и быстрый. Я не успел осознать происходящее. Дорожная брусчатка чуть качнулась под ногами, и мою грудную клетку зашатало диким рёвом.
Всё-таки стоило сегодня обойтись колобками.
— От теста ушел, от выбора клуба ушел, а теперь попал, — задумчиво хмыкнул я, рассматривая стремного вида тушу, что перегородила мне дорогу. Нечто повернуло голову в мою сторону и заревело еще раз. В свете фонарей я разглядел эту массу плоти, покрытую толстым панцирем ауры, и волей-неволей вспомнил инструктаж по технике безопасности, который мне с подачи семьи вкатили еще перед отъездом. Кажется, сесть за книжку о скоростном чтении вечером не получится.
Главное правило при встрече с аякаси — игнорировать, не обращать внимания, не дать понять, что ты его видишь.
Ну, уже не зря приехал. Это как Эйфелева башня в Париже. Как Сфинкс в Гизе. Как Стена Плача в Иерусалиме. Стоит увидеть. Нигде, кстати, из перечисленных мест еще не был, слишком жарко. Аякаси — в каком-то смысле тоже достопримечательность, уже японская. Если йокай хотя и потусторонен, но совершенно разумен, то аякаси просто туп, агрессивен и мощен. Я особо не сумел выяснить, что оно такое и почему появляется. В общих источниках информации особо не разгуляешься, да и упор в подготовке репетитором был на другое. Одно точно: внимание привлекает мама не горюй. Да и кто же знал, что я встречу эту тварь в первый же день приезда в Японию?
Не смотреть. Не смотреть. Не смотреть. Я отвел глаза.
Сработало, но в другом смысле. Мое внимание привлекла фигура в черном, стоящая на фонарном столбе. Шаг вперед, чем-то показавшийся знакомым. Импульс энергии, будто выброшенной с единственной целью. Злобный дух открывает рот, но не издает ни звука. Его аура идет страшными огромными волнами и распадается, как будто неудачно встряхнули старое лоскутное одеяло.
И пустота.
На месте, где торчал аякаси — ни единого следа пребывания чего-то столь массивного.
На близлежащих домах — ни кусочка поврежденной штукатурки на стенах. И стекла целые.
И фонари горят, как ни в чем не бывало.
И фигуры в черном ни следа.
Шуршит в руке пакет с дешевой едой. Но скидка на нее уже не так греет душу, как шелковые волны родовой памяти, текущие из самого сердца.
Мой отец в свое время убил Чудо-Юдо, подозрительно похожее на этого аякаси. Байки о подобном до сих пор циркулируют в моей семье в качестве страшилок. Тогда кто этот таинственный незнакомец, что может то же самое?
Глава 3
Я вернулся, ознакомился с надписями на купленных коробочках и горестно вздохнул. Привык, называется к комфорту дома. Скатерть-самобранка, сестры, мама, бабушка, тети — и вот, пожалуйста, нулевой навык самостоятельного приготовления пищи. Не то чтобы приходилось умирать без еды, но жизнь будет тоскливой и безнадежной.
— Сложные времена требуют адекватных решений.
Я внимательно посмотрел на экран смартфона. Дома на два часа меньше, еще не ночь, годится…
— Да, бабушка, привет. Да, нормально. Нет, не кушал. Тут такая проблема… расскажешь, как приготовить… алло? Алло?
Как там говорят люди? Хана котенку. Неловко вышло. Деда жалко, но ничего, бессмертный, не помрет. Так, что там в инструкции… залейте лапшу кипятком.
— Старый пень!
Марья Моревна гоняла по дворцу благоверного артефактной сковородой. Благоверный привычно уклонялся и сливался со стенами. Сковорода шипела, показывая, что Марья не в духе. Ошибки бабуля признавать не любила.
— Отправил на чужбину! Родного внука! Изверг! К черту гадания! И репетитор этот по японскому: «да пусть посмоооотрит! Подросткам важно путешееееествовать! Меееее!»
— Да что ему будет? — донеслось из-за двустворчатого шкафа.
— Там жара жуткая, как представлю — будто в баню сходила! Отощает! Оголодает!
— Да не помрет же!
— В спартанцы записался, чертов хрыч?! И эти голодные пытки специально задумал?!