— Так что, Тугарин, теперь ты едешь с нами, потому что ты сувенир, — подытожил я. — Но наша чудесная Томоко не оставит тебя и как честная девушка обязана выйти за тебя замуж. Не волнуйся, девственником не умрешь.
Недзуми перестал притворяться ветошью и заржал в голос. Я как-то недооценил его прогресс в русском языке.
Таир Тугарин наливался кровью, вены на его висках вспухли.
— И што мнэ нужно сдэлать, чтобы ат вас избавиться? — он рыкнул вполголоса, стараясь не привлекать внимания.
Я развел руками.
— Желание девушки — закон. Она сказала, этот едет со мной. Значит, этот едет. К девушке прилагается веселая компания. А потом в царстве Кощеевом помаячишь немного, с покосом поможешь. Глядишь, трудотерапия тебя чему-нибудь и научит. Манерам там, гражданской сознательности. Раз уж в семье не воспитали.
Он схватил меня за грудки.
— Не-не-не, — я был абсолютно спокоен. — Не я эту кашу заварил.
— Ты знаэшь, кто мой атэц?!
— В том-то и проблема, что знаю. Раз уж начали, а ты знаешь, кто мой?
Тугарин нехотя разжал пальцы.
Тут его озарило.
— Эй, дэвущка! — он обращался к Томоко. Та подняла взгляд. Сувенир ее забавлял.
— Что тебе? — она ответила на русском.
— Зачэм я тебе нужэн?
Томоко с задумчивым видом начала загибать пальцы.
— Один. Ты выглядеть самоуверенно. В моя страна таких мало. Два. Ты хотеть меня увезти. Я решить, что увезти тебя уместно в ответ. Три. Я купить много сувениров для семья и мало сувениров для себя. Это хватит?
Змееныш схватился за голову. До него начало доходить, что он влип. На его лице медленно блуждала какая-то мысль.
— Дэвущка, а чем ты увлэкаешься?
— Боевые искусства, — это было чуть ли не первым словосочетанием, которое Томоко выучила на русском языке.
— Так можэт, мы смахнемся, и ты меня отпустышь?
Томоко недоуменно подняла брови. Я спохватился и перевел. Она расцвела.
— Константин-кун, скажи ему, пожалуйста, что я согласна, но если продует — пусть пеняет на себя.
Я изобразил передаста. Напряженная мысль на лице Тугарина перестала работать.
Ближайшая станция, на которой это можно было провернуть, была через полтора часа. Время прошло в молчании и шелесте страниц.
— Станция Барабинск, стоим тридцать минут. Население мизерное, здесь мы никого не заинтересуем, — я повторил то же для татарина на русском, убедился, что все поняли, и обулся. — Можно идти.
Все нехотя вылезли из книг и последовали моему примеру. Около станции был очень приличного вида парк. Укромный угол нашелся быстро.
— Ну, раз вам двоим нужно выяснить отношения, кто мы такие, чтобы вам мешать? — я прекрасно знал, чем закончится дело, но решил не подливать в ситуацию сарказма. — Сами разберетесь.
Тугарин и Томоко закончили разминаться. Великанша вопросительно посмотрела на меня.
— Что? — я осекся. Тугарин разделся до пояса и начал надуваться как шарик. Он вырос в габаритах уже в полтора раза и продолжал это делать. — Томоко, если ты хочешь использовать полную форму, я не могу разрешить или запретить тебе. Камер здесь нет, люди не ходят.
— Я поняла, — Томоко выдохнула. Призрачные руки наливались явью. Она прибавила в росте и теперь не уступала Таиру, который смотрел на происходящее как…
Да как идолище поганое, Костян, что за внутренняя цензура, сколько можно!
Соперники поклонились друг другу. Уэно удивилась.
— Среди татар популярна вольная борьба, — пояснил я. — Там принято что-то типа «рей». Это нормально.
Подстраиваться под рост и вес не потребовалось. Томоко заблокировала удар в подреберье. Апперкот с двух правых рук Тугарин встретил достойно, пожертвовав левым предплечьем. Сжатые пальцы его руки натолкнулись на солнечное сплетение противника. Томоко хмыкнула, быстро отправив крюк с левых рук ему в ответ. Замелькали кулаки. Из захватов змей выворачивался профессионально, демонстрируя гибкость своего вида. Томоко была прямолинейна как бревно — и явно сильнее.
Шестью руками она обхватила противника и прижала к себе. Хрустнули ребра. Вместе с воздухом из легких Таира вышла вся дурь, по-другому я описать не мог.
Она аккуратно положила его на зеленую траву. Вокруг цвел какой-то сладко пахнущий кустарник. Эх, лепота!
— Поздравляю, Томоко-тян, ты придушила змея! — я проверил, в каком состоянии поверженный неудачник. — Ты всё ещё хочешь взять этого слабака с собой?
— Да как представлю, что ему обратно добираться — сердце кровью обливается, — Томоко с сомнением смотрела на лежащую тушку, убирая лишний рост и четыре руки. Я понял, зачем она носит футболку на два размера больше.
— Ладно, тогда план без изменений, — я нащупал пульс. Бедняга нескоро придет в себя после таких медвежьих объятий.
Проводница смотрела на нас с изумлением.
— Что, этот красавец опять нализался?
— Ольга, не представляете, как нас самих это достало, — я пропустил вперед себя всю компанию. — Его вообще из поля зрения отпускать нельзя. Убежит и налакается. Ума не приложу, что с ним делать.
— Так закодируйте, — посоветовала сердобольная проводница. — Моего дядьку подшили, как отшептало, четырнадцать лет стакан в руки не берет.
Я поблагодарил за участие, мы погрузили Тугарина на полку, и я схватился за смартфон. До станции Тайга оставалось семь часов.
«Бабуль, мы в поезде, всё как сообщал. Ты только не ругайся, но с нами Тугарин младший, без сознания».
Ответ пришел моментально.
«Хорошо, потом расскажешь. За вами приедет Патрикеевна».
Лизанька стояла на станции, отслеживая нужный вагон. Мы выпрыгнули из поезда.
— Елизавета Патрикеевна, — я обнял ее. По сравнению со мной она была совсем миниатюрной.
— Костяк, привет, — лиса приподнялась на цыпочки и потрепала меня по голове.
— Знакомьтесь, это Елизавета Патрикеевна, обеспечившая нам документы, — не без гордости я обвел рукой стройную фигуру, затянутую в черный мотокостюм, и перевел на русский.
— Спасибо, Ерисавета! — моя компания была воодушевлена окончанием путешествия в поезде.
— А еще я отвечаю за вашу дорогу, поэтому сейчас мы поедем веселиться, — Патрикеевна махнула ладонью, увлекая нас за собой.
На парковке стояли четыре огромных двухместных квадроцикла.
— Томоко-тян, пожалуйста, положи свой сувенир вот сюда, — Лизанька профессионально подбирала русские слова, чтобы не требовалось переводить на каждом шагу. Великанша аккуратно сгрузила Тугарина, который до сих пор отказывался приходить в сознание. Лисица принайтовила груз и закрепила стропами.
Мы разобрали черные одинаковые шлемы.
— Кто умеет водить квадроциклы?
Поднялось три руки: моя, Изаму и… Уэно? Мне было жаль, что мы поедем на разных вездеходах.
— Отлично. Выбирайте машинку. Я иду первой, — Лиза закрепила огромную оранжевую ленточку на длинной антенне, торчащей из кузова. Подумав, вторую привязала на шлем Таира. Змееныш резко стал выглядеть веселее. — Костя, идешь замыкающим. В шлемах есть ларингофон.
Я кивнул. Нас ждал автокросс по бездорожью. Хорошо, что никто не страдал морской болезнью.
Мы побросали сумки в кофры-багажники. За мной устроился Кавагути. Девушки заняли один квадроцикл на двоих. Изаму расположился на сиденье и явно чувствовал себя очень просторно. Вездеход был ему… к лицу. Субтильная фигура будто обретала нужную весомость.
— Краткий инструктаж. Костя, переводи, — Лиза проверяла, хорошо ли закреплена тушка нашего упадочного гостя. — Маневренность квадроциклов весьма невелика. Маленький ухаб на большой скорости может стать причиной аварии, поэтому не гоним. Я предварительно рассчитываю маршрут, просто следуйте за мной. В лужи не забирайтесь: под сиденьем водителя есть воздушный фильтр, он абсолютно не переносит воды. Всё поняли?
Компания кивнула. Лиза в одно движение надела шлем. Все последовали ее примеру и, медленно выбравшись из населенной зоны, начали прыгать по лесной грунтовке, привставая на поворотах и выбирая дорогу.
— Лизанька, — мне не давал покоя один факт. — А как вы в одиночку привели четыре машинки?
Я, конечно, знал, что она девица вздорная и замысловатая, но чтоб настолько…
— А чем одна лиса на одном квадроцикле отличается от четырех лис на четырех квадроциклах?
Я быстро перевел текст. В ларингофонах послышалось дружное хрюканье.
— Ерисавета и Константин, — раздался следующий вопрос, уже от Уэно. — Извините, если не в тему. А можно вкратце, что мы увидим в месте назначения?
— Костя, расскажи, — попросила Лиза. — Мне информация без надобности, а гостям пригодится.
— Ну, слушайте, — работа замыкающим не требовала ни напряжения, ни внимания.
Царство потому и называется царством, что представляет собой, по сути, отдельную страну. В мире было несколько «тонких мест», как называли их знающие. Там Навь наиболее близко подходила к Яви, и они, просачиваясь друг в друга, образовывали особое пространство. Создания, живущие там, могли пользоваться одновременно плюсами и того мира, и другого. Владения Кощеевых занимало всю площадь этой аномальной зоны.
Посреди царства находилась наша усадьба. Ну как усадьба… Скорее целое поместье.
Объять всех, кто проживал в этом «тонком месте», было сложно, я и не пытался. Всё равно доберемся, там и познакомимся.
— А в целом семей в царстве много. Есть богатырские, есть героические, есть звериного происхождения. Компания на лето найдется, если захотим.
А главное — из «тонкого места» можно было ходить навьими дорогами. И если от Новосибирска до Кавказа лететь было около пяти часов, это не значило, что пешком ты не мог попасть туда за три с половиной часа. Теперь, когда у меня был Источник, я был способен на длительные путешествия — и очень ожидал, когда мне доведется туда отправиться.
— Стой, кто идет?
Колонна встала. Впереди мерцало препятствие. Я спрыгнул с водительского сиденья, на ходу снимая шлем и протягивая руку для приветствия.
— Формальности есть формальности, — Полкан-богатырь пожал мою протянутую ладонь.