— Кейтаро-сан, спасибо, — произнес я. Уверенности, что я еще когда-нибудь сумею поблагодарить за помощь, не было.
— Пожалуйста, Кощеев-сан, — церемонно отозвался он.
— А в ту ночь прошлого солнцестояния, когда наступило около двух часов, вы что-нибудь почувствовали?
— Увы, — покачал он головой. — Миямото-сан был в очередной поездке, а младшие Кицуки-сан патрулировали окрестности. Я же не заметил ничего. Справедливости ради, даже сейчас, когда стрела попала в печать, я тоже не почувствовал каких-то возмущений энергии. Скорее всего, оружие подобного рода не источает ауры, а поглощает их.
Это было вполне вероятным. Принцип действия гадальных стрел не был мне известен.
Если бы только я знал, что в дальнейшем это будет настолько полезно — не игнорировал бы такую важную информацию.
— Кейтаро-сан, а что на самом деле под этой печатью?
Он не шевельнул ни единой мимической мышцей.
— У меня нет полномочий говорить это кому бы то ни было, за исключением посвященных лиц. Простите, Кощеев-сан.
Я закономерно счел разговор оконченным и начал вглядываться в наших гостей. Было на что посмотреть. Ведь онрё-онна, которая их вела, уже была мне знакома.
— Опять ты? — страдальчески закатила глаза Ичика.
— Опять я, — хихикнула онрё. — Скучала без меня, голая баба?
Она с улыбкой смотрела на наши недоумевающие физиономии.
— О, точно, это же секрет. Такая мощь, такая страсть! Она обнажила все свои чувства!
— Заткнись, пожалуйста, — вежливо попросила шинигами, демонстративно доставая из воздуха посох.
Оружие с глухим стуком упало на землю, а Ичика схватилась за внезапно сползший пояс и гневно уставилась на источник беспорядка в одежде.
— Константин-кун! — она громко позвала меня.
— Чем могу быть полезен? — отозвался я, старательно не кося взглядом.
— Если эта недалекая швабра вдруг будет меня раздевать до самого неприличного состояния, тебя не затруднит быстренько выколоть глаза себе и окружающим йокаям мужского пола, не считая Кейтаро-сана и моего брата? — будничным, словно на прогулке, тоном заявила младшая шинигами.
— Ичика-тян! — тем же тоном ответил я. — Мы, конечно, друзья, а для друзей мне ничего не жалко. Однако после таких предложений тебе придется на мне жениться!
— Я согласна!
— А я нет!
— Прими ответственность, Кощеев! Это очень важный вопрос! Без его решения я не могу вступить в бой!
— Сестренка, — закатил глаза Казуя. — Я не думаю, что эта недалекая, как ты изящно выразилась, швабра будет делать такие непотребства. Хотя бы потому, что в прошлый раз для нее это закончилось достаточно плохо. Надеюсь, память у нее при себе.
— Ваша осведомленность оскорбляет реальность, — снисходительно пояснила онрё. — Мы наблюдали за тобой, шинигами. Вот тебе простейшая ветка. Ичика-тян раздевается и на месте умирает от смущения.
Эту мысль объяснять не требовалось. Замерзший на месте враг — мертвый враг.
— Во втором варианте все твои друзья замерзают до смерти.
— Ц-ц-ц-ц, — судя по всему, замечание попало в точку. — А как тебе третий вариант, в котором я прибью тебя раньше?
Что-то было не так. Мы что, в каком-то плохом комиксе жанра сенен, чтобы появившийся враг невозбранно болтал языком? Нет, возразил я себе, в хорошем комиксе такие сцены служат для раскрытия персонажей. Или…
Или для отвлечения внимания.
Я завертел головой по сторонам, замечая разлетевшиеся по воздуху бумажки печатей.
— Поздно, — улыбнулась онрё и картинно щелкнула пальцами.
Наши друзья и свита аякаси исчезли в едва ощутимых барьерах-карманах.
— Что читаешь?
— Достоевский, Prestuplenie i Nakazanie, японское издание.
— А про что там? Ну-ка…
— Эй…. — поморщился книжный инугами, когда любопытный нос уткнулся в раскрытую книгу.
— Тварь я дрожащая или право имею? — девичий голос прочитал предложение вслух.
Тут до Изаму наконец дошло, что запах и голос не были похожи ни на кого из его знакомых. И вообще в округе прибавилось нежданных гостей. Опять зачитался.
Он пристально смотрел на очень-очень-очень длинную шею. Плечи, из которых она должна была расти, терялись где-то далеко в сумерках. Рокуро-куби. Йокай, которого так легко спутать с человеком — до тех пор пока он не вытянет резко свою шею, ради собственного развлечения пугая случайного прохожего. А эта рокуро-куби еще и женского пола.
«А впрочем, что я теряю?»
Изаму в последнее время стал фаталистом.
— Я слышал, девушкам нравятся плохие парни, — он сделал «привлекательное выражение лица настоящего альфа-самца». — Ихний, тута, ложить — как тебе?
— Э… что? — растерялась гостья.
Инугами обрадовался и решил эксплуатировать тему дальше.
— А ты прямо как беляш с вокзала — горячая, сочная и опасная.
Кажется, подкат был так себе. В ответ в инугами плюнули ядом. Изаму рефлекторно прикрылся рукой с книгой, оборачиваясь в истинную форму. Шерсть на преобразившейся лапе нехорошо зашипела и начала сползать клочьями. Хорошо, что попало не на книгу.
— Твои родители случайно не алхимики?
— Что? — аякаси явно прицеливалась, куда бы укусить побольнее.
— Выглядишь как удачный эксперимент.
Вытянувшиеся челюсти рокуро-куби клацнули в опасной близости. Инугами успел отскочить в сторону.
Все-таки какая фигня эти «Сто способов легко познакомиться с девушкой». Изаму зарекся еще хоть когда-нибудь покупать руководства по пикапу.
— Хрен с тобой, золотая рыбка. А, нет, неудачная фраза… как же она там звучала…
— Да ты…
— Ja tebe ebalo slomaju, prostitutka deshevaja! Tvoja zadnica na vetru razvevat’sja budet, kogda ja tebe ejo na britanskij flag porvu! Zalup tebe celuju goru, pizdokryl cheshujchatyj! Sto huev v rot i jakor’ v zhopu! I baraban na sheju!
«Не гора Ямато, но тоже сойдет», — оценил инугами высоту получившейся стопки наковален. Еще, конечно, тренироваться и тренироваться.
Барьер вокруг него вспыхнул, сигнализируя что-то.
Томоко с искренним восхищением смотрела на своего противника.
— Блин, ты такая красивая, ну просто ваще умереть можно, — искренне выдала она комплимент своей оппонентке.
Изящная женщина в роскошном двенадцатислойном кимоно, шурша накидкой немыслимой конфигурации, ступала медленно и величаво, как и полагается истинной Ямато-надэсико. Будто сойдя с гравюры, она воплощала совершенную японскую женственность и в целом с определением была согласна.
— Благодарю, — отвесила она четкий выверенный поклон, которому отдал бы должное и церемониймейстер императорского двора. — Увы, не могу ответить взаимностью.
— А, так ты хамло, — вздохнула Томо. — Правду говорят: не всем красивым созданиям следует открывать рот, чтобы не разочаровать собеседника. Даже жалко тебя бить как-то. Тебя бы в музей запихнуть… Слушай, а может, договоримся? Ты сдаешься, а я тебя прикрою. Поставлю тебя на ресепшен в спортклубе, отбоя от клиентов не будет. Селфи за отдельную плату, конечно. И отдельный шкаф для кимоно. Или даже целую комнату.
— Вынуждена отказаться от этого удивительно щедрого предложения, — снова поклонилась дева. — Приказы госпожи должны быть выполнены.
— Ну нет так нет, — пожала плечами Томоко, принимая стойку карате.
— Кроме того, — продолжила улыбаться аякаси, церемонно сложив руки на поясе, — с чего бы мне подчиняться тому, кто слабее меня?
— Точно хамло, — столь снисходительный тон не мог не взбесить великаншу.
Четко выполненный цуки в корпус и… ничего. Томо словно ударила плотную подушку… каучуковый снаряд? кусок резины?
— Мой черед, — красотка легко и плавно положила маленькую ладошку поверх кулака великанши. Томоко успела почувствовать, как мир крутится вокруг нее, и в следующее мгновение впечаталась в стенку барьера. Аякаси же, продемонстрировав изящную туфельку из-под полы кимоно, поправила подол и вновь застыла сказочной декорацией.
— Джиу-джитсу, значит, — пробормотала Танако с ноткой зависти к показанному мастерству. — Ох, мало меня дядька Полкан гонял. Надо было два занятия в день просить.
— Что касается третьего варианта… — продолжила онрё, когда они остались наедине. — Как думаешь, Ичика-тян, почему я еще жива?
Хороший вопрос, была вынуждена признать шинигами. Она-то до текущего дня была уверена в обратном.
— И вот тебе еще один. Ты же учишься в школе? Хорошее место… наверное. А мне вот в школу нельзя… пока что. Так что пришлось осваивать интернет. А ты знала, что температура — это движение молекул?
Кицуки Ичика была одной из лучших учениц старшей школы Сайтама и знала, что это не совсем верное определение. Но тут ей продемонстрировали эффект наглядно.
— Мое имя Камэя Риса, — эффектно представилась онрё, зажигая в воздухе пламенные иероглифы своего имени.
Ичика знала это имя. Так звали трагически погибшую популярную певицу-айдола. Не выдержав травли, она предпочла порвать с жизнью и уйти из мира добровольно. Это кое-что объясняло. Но вторая новость была куда хуже и делала онрё очень опасным противником.
Эта тварь освоила пирокинез.
— Не так я рассчитывала выйти замуж. Свидания, поцелуи, все такое… Ну да не каждому мечтанию суждено сбыться, — вздохнула шинигами, прощаясь с репутацией, если выживет вообще. — Ледяная сакура. Высвобождение.
— Как я тебе и говорил, она с нами не осталась. Комната пуста: ни вещей, ни единой шпильки. Она собиралась давно и вынесла вещи не за один день. Будто никого там и не было.
— Ладно, — Акаги Ёсиро потянулся, вставая из-за стола, и убрал пустую тарелку в посудомойку. — Невелика потеря. Как там у стариканов настроения, не очень упадочные?
— Поскольку все мазаны одной маслоотработкой, я сильно сомневаюсь, что хоть один расколется по поводу изначального плана, — криво улыбнулся Акаги Сабуро. — Так что мы просто оказались на исходной точке. Никто не пострадал — если, конечно, тебя в недавней битве не сильно зацепило. Никого не обокрали, не оболгали, не убили насмерть. Никто не потерял лицо, что самое важное. Я думаю, все просто будут делать вид, что ничего не произошло.