Аякаси шумно принюхался.
— Кровью не пахнет, — оценил он отсутствие первой жертвы и улыбнулся тысячезубой кровожадной ухмылкой голодного маньяка. — Но будет.
Я нахмурился. На изображения обычной акулы-исонадэ эта тварь похоже не была.
Тем временем Изаму-кун сделал первый ход.
— Ah ty zh jobanyj ty nahuj!
Вот только от упавшего рояля акул даже не поморщился.
— Нужны выражения позабористее, — глубокомысленно заметил инугами и поднял лапу в знак сдачи, признавая свою бесполезность.
Томоко, активировав духовное оружие, нанесла короткий удар по корпусу.
Аякаси лишь слегка покачнулся и резко дернулся вперед, намереваясь перекусить пополам девушку, неосторожно подобравшуюся слишком близко.
— Слишком жесткая шкура! Идеи? — громко поинтересовалась она, шустро прыгая вокруг.
— Пасть порву, моргала выколю! — Акихико то ли посоветовал, то ли упавшим тазиком с цементом отвлек противника от великанши.
— Не советую, — возразил недзуми, блеснув книжными познаниями. — Тварь не крокодил, но мегалодоны на силу укуса не жаловались. А вот атаковать глаза… — он сыграл небольшую мелодию на дудочке.
Буро-серое полчище начало облеплять ревущую акулью тушу.
— Было близко, — вздохнула Ичика, когда аякаси догадался прикрыть глаза руками-плавничками.
А затем он, непонятно как сориентировавшись вслепую, уставился точно на нас и таранным броском вынудил нас разбежаться в стороны.
— Заморозка? — озвучил я один из двух оставшихся у нас вариантов.
— Боюсь, сейчас я задену фамильяров Хана-куна, — возразила Ичика.
Я было нахмурился такой невнятной отмазке, но тут вовремя вспомнился недавний разговор. Девушка очень не хотела прилюдно обнажаться — а это явно придется сделать, чтобы обеспечить холоду необходимую мощь. Временно лишать себя зрения я тоже не горел желанием.
— У нас заканчиваются варианты, — заявил Кавагути, замечая, как крысиный покров истончается при буйстве акулы.
— А если изнутри?
— Ты его зубы видел? На таких клыкастых баррикадах это будет подача халявного фарша.
— А если выбить? — предложила Томоко.
— Несколько тысяч?
— А если через жабры?
— Вариант, — оценил мысль. — Узковаты щели, но где крысы не пролезали…
— Не плодите сущности, — решил я. — Хана-кун, отзывай свою толпу. Все, отойдите подальше. И барьер на всякий случай поставьте.
И неторопливо двинулся вперед, с косой на плече.
— Давай, Гюльчатай, покажи личико, — я дождался, когда крысы схлынут с тела аякаси, и тот рискнет открыть глаза.
Первое, что тот увидел, была жуткая черная фигура Жнеца. Затем она пропала из поля зрения, зато аякаси почувствовал, как ему в жабры вонзилось лезвие косы, заставив истекать кровью.
— Do you bleed? — не удержался я от ответочки и сделал шаг.
Сияющая зловещим зеленым светом коса описала полный круг, и обезглавленная акулья туша беззвучно осела на землю, тут же истлевая в ничто.
«Мы выиграли битву, но, возможно, проиграли войну».
Да и пофиг. Где наша не пропадала?
— Не знаю, как вы, но вот я бы не отказался пожрать, — констатировал я.
Кажется, это была самая мудрая из моих мыслей за сегодня.
Казуя-кун вернулся только через сорок минут — умиротворенный, спокойный как танк и с довольной улыбкой на лице. Что происходило в его барьере, он так никому и не рассказал.
Глава 8
— Ну всё, это абзац, — Бай Гуан прохаживалась по своей пещерке из конца в конец. На ее миловидном лице не было ни угрызений совести, ни работы мысли. Она просто наслаждалась ситуацией, широко улыбалась — и ничего не могла с этим поделать. Думать было незачем. Она прекрасно видела, как белая стрела пробила обе печати: одна закрывала исонадэ, а вторая — то, что под ней.
И поскольку вторая печать благополучно треснула вслед за первой, оставалось всего ничего.
Стоя в огромной пещере, китаянка обвела ее взглядом. Что же, она обустраивалась как могла… Пора идти дальше. Больше не оставалось ни единого купола печатей: все аякаси были отправлены на хранение в скрытое место, откуда их в дальнейшем заберут старые кланы. Нарушать слово Бай не хотела. А то потом все разобидятся, начнут слухи распускать, придется вырезать весь клан Акаги… а они как-никак приютили ее и даже оказали посильную помощь. Нет, проще было откупиться, предоставив обещанное.
Два чудных чемоданчика современного вида были собраны. Большой наполнился прекрасными вещами, которыми она успела обзавестись в Сайтаме: какими-то целево, а на какие-то польстилась, залюбовавшись на витрину. Впрочем, ничего лишнего нагрести не успела. В маленьком были драгоценности, которые еще послужат.
А вот мебель придется оставить, с сожалением думала она. Да, всё копеечное, однако оно помогало обеспечить себе комфорт даже в этом откровенно сыроватом гроте.
Бай Гуан напоследок кинула взгляд на столик, где лежала скалка. Ну, не пригодилась так не пригодилась. Еще неизвестно, что ценнее: антикварные изумрудные серьги или вот эта неброская штука… Наверное, стоит взять с собой.
Ей предстояло лететь в Гонконг, и она выбрала рейс с достаточно удобной пересадкой. Увы, такие были не каждый день, и вылет предстоял не сию секунду, однако здесь, в обустроенном ее руками уютном пространстве, о котором знала только она, пережидать было приятнее некуда. Уж точно лучше, чем скитаться по отелям или маячить в каком-нибудь зале ожидания.
Она отпила холодный персиковый чай, к которому всё еще испытывала нежные чувства, и села в глубокое кресло. Ждать она умела.
Я видел последнюю печать как огромный серый панцирь, сковавший время и пространство. Поскольку опор у печати больше не было, вопрос приобретал необыкновенную остроту. Мы с Казуей, посовещавшись, решили пригласить еще и шинигами из соседнего храма. Кейтаро справился с этой задачей в рекордно короткие сроки. Синдзи и Хината прибыли, нас представили друг другу, и мы, дружно заняв всё додзё, принялись за чай и ужин: одноклассники решили остаться. Свежие мысли не помешают.
Мой блокнот стремительно заполнялся схемами. Оба нападения были построены идентично — однако с оговоркой: организатор в первый раз явно не знал, кто именно будет защищать печати. Получалось, что на двоих шинигами приходились два аякаси, которые полностью уравновешивали их по силам. Остальные аякаси шли не то в нагрузку, не то в качестве контрольных и выбирались по принципу «до кучи». Тот, кто контролировал их, знал только диспозицию — остальное было для него неизвестным, и он перестраховывался. Впрочем, то, что «наша» куча исправно оказывалась больше «не нашей» кучи, пока спасало. Однако же создавалось ощущение, что всё это было справедливо для первого сражения, прошедшего на территории Хаято. В нашем же случае всё было куда интереснее. И закономерностей я пока не видел.
Или не хотел видеть.
— Факт остается фактом, — медленно проговаривал Казуя. — Все опоры разрушены, и остается надеяться разве что на удачу. Последний слой всё еще держит то, что под ним, и ломаться сию секунду не планирует.
— Если сию секунду она планирует продержаться хотя бы до завтрашнего дня, то у меня есть время подумать, что делать, — откликнулся я.
— Она до укрепления десяток лет простояла надтреснутой и выдержала, — сообщил Синдзи. — Очень надеюсь, что хотя бы еще один день она осилит не развалиться.
— Хорошо, — я был на редкость задумчив.
Было с чего. За два дня три печати разрушились неясно каким образом (ну ладно, с одной ясно, каким). Неведомое лицо, стоявшее за этим маневром, до сих пор не показало себя. Храмовая территория Хаято в хлам. Храмовая территория Кицуки в хлам. Хината не показывает виду, но где-то в глубине души заламывает руки по поводу сакуры, посаженной в незапамятные времена. Я симпатизировал этой женщине: ее старания по поводу ландшафта было невозможно переоценить, парк был воистину великолепен. Попытка позвонить отцу закончилась ничем: абонент не абонент. Тётушки и сестры честно признались, что с печатями такого уровня дела не имели в принципе никогда. Дед сообщил, что последний раз читал хоть что-то о печатях веке так в седьмом и более за ненадобностью этим не занимался. О местоположении бабули как-то очень расплывчато сказали, что пока поговорить не может. Бай явно творила что-то не то, и это смущало меня больше прочего. Хотя она отдала мою стрелу, однако осадочек-то остался. Черт его знает, что теперь с этим всем делать…
Мы обсудили всё, что можно было обсудить. Всё упиралось только в то, что печать нужно укреплять заново. И метод, которым пользовался предыдущий маг с Запада, повторить возможным не было никак. Во-первых, под рукой не валялись четыре прекрасно подходящих аякаси достаточного уровня силы. Во-вторых, в текущих условиях никто не пошел бы на это.
А Кицуки Миямото, кладезь знаний, как назло, должен был прибыть не раньше середины завтрашнего дня.
Сейчас мне предстояло вернуться домой, еще раз полистать умные книжки, помедитировать по этому поводу… и завтра как-то решать проблему. Иметь под боком стихийное зло, которое способно ненавязчиво стереть с лица земли больше одного прибрежного города, не улыбалось никому. А звать кого-то времени не было.
Даже если решение, которое я изобрету, не будет постоянным — этого хватит, чтобы запас прочности печати повысился и дожил до приезда более опытного чародея. Я очень надеялся, что семья подсуетится и поможет с кандидатурой.
Мы попрощались и разошлись по домам. Я задумчиво жарил курицу и собирал по закромам разума буквально всё, что могло бы пригодиться. Карачун понимал, как он сам утверждал, только в разрушении и особо ничем помочь не мог.
Батин номер по-прежнему молчал.
Видимо, это был знак, что мне пора бы уже что-то сделать самому.
Она стояла на краю какого-то парка смутно знакомого вида.
Что-то изменилось, раз с нее сняли печать? Но что?