Горо Хейзу, с которым я уже познакомился, сидел рядом с Миямото. Старые спартанцы вытащили один татами на двоих и распивали чай уже с полчаса, пока мы тщательно прибивали лисицу к ландшафту. Аля гадала на зеленой хризантеме, которую Ичика ей срезала по спецзаказу.
— Бай Гуан-сан, по профессии певица, великий деятель культуры и оплот китайской истории, — говорил шинигами. — И, между прочим, я за последние сто лет повторяю это уже второй раз! Расскажите мне, будьте так добры, по какой причине вам понадобилось доламывать оставшиеся печати, раз вас уже освободило волею случая?
— Потому что я небезосновательно подозревала, что пленники, сидящие под печатями, также будут не прочь пройтись по миру живых. Раз уж мне понравилось, почему бы им не сделать то же самое? — резонно возразила хули-цзин. — Вы вообще-то не сказали, зачем меня туда упихнули.
— Как-то не до этого было, — протянул Миямото, — у нас вообще-то вселенское зло случилось, которое смахнуло бы с лица земли весь архипелаг и еще с пару десятков стран, которые оказались бы не очень удачно расположены.
— Но мне-то об этом откуда знать?
— Формально она права, Миямото, — вступился цутигумо. — Я хелицеру даю, что вы, ребята, когда проблемы решаете, мало что кому объясняете.
— А мне что-то подсказывает, что госпожа Бай была в курсе, что под ее печатью есть более сильные йокаи, к тому же настроенные агрессивно, — отрубил я. — Потому что она положила в свою печать кудана, который, как мне известно из прочитанного, очень миролюбив и умеет только изрекать умные пророчества и сразу после этого умирать. Вместо этого он помчался рогами вперед, и мое бедро тому свидетель. Или ему была дана команда, или с ним что-то сделали. К тому же, если вскрытие печатей было нужно именно госпоже Бай, то именно госпожа Бай выращивала изрядное количество аякаси, которые принимали живое участие во всех событиях последних дней. И я бы не сказал, что это входит в понятие «я просто вскрою печати, чтобы пленники прогулялись».
— Согласен с тобой полностью, Константин, — кивнул Миямото. — Бай Гуан-сан, как вы сами не понимаете: современный мир проще, чем кажется, но сложнее, чем дележка власти и влияния. Вы такая взрослая лисица, а на людей обижаетесь, как однохвостая. А их ведь могло зацепить, они тут вообще ни при чем. Аккуратнее надо…
Бай Гуан, всё это время испытывавшая острейшее дежа вю, засмеялась так громко, что мы оторопели. Через пару минут ее попустило.
— Короче, Миямото-сан, я попробую подвести итоги, — она всё еще улыбалась. — Белая стрела попала в мою печать. В дальнейшем события развивались таким образом, что из печати были освобождены четыре могущественных аякаси, агрессивные особи были уничтожены, была освобождена великая дочь Идзанами-но-ками, она обрела контроль над своими силами. А потом был также уничтожен на веки вечные источник великих бедствий, причем без вашего участия. А всех потерь — немного обращенных мононокэ?
— В целом верно, — согласился Миямото.
— А если всё так хорошо сложилось, что сказать надо бедной несчастной хули-цзин, которая ночами не спала, все гадала и гадала?
Слушатели, включая меня, дружно зависли. О такой трактовке событий мы не задумывались.
— А, я знаю! — Алевтина Кощеева подняла руку с остатками хризантемы. — Молодец, возьми с полки пирожок!
— Можно просто «спасибо», — пробурчала Бай Гуан.
— Ичика-тян, можешь ли позвонить достопочтенной Хинате-тян? У нас тут намечаются великолепные посиделки! А она сказала беспокоить ее, когда понадобится помощь! — бабушка осваивала сложное дело заказа доставки продуктов на дом.
Когда фургон с едой был разгружен, застучали ножи. На кухне образовался Ближний Восток, знакомый мне с детства. Привлечены были буквально все пробегающие мимо йокайки женского пола — и немного йокаев мужского. Потому что убегать нужно быстрее.
— И эту китаянку позови, дальше усадьбы никуда не денется, Горо Хейзу позаботился!
Аля во дворе каталась на спине огромного акита-ину Юты с разрешения всех, к кому это могло иметь отношение. Мне оставалось удивляться, как быстро он вырос. Тамамо-но Маэ, надев фартук, священнодействовала над сложным соусом, которому нужно было настаиваться почти сутки. Ичику погребло под горой зелени. Томоко напевала что-то, отбивая мясо в такт. Три молотка в ее правых руках мельтешили, создавая полноценную ударную установку. Изаму-кун ради такого дела прогулял занятие в клубе домоводства — как и большая часть клуба домоводства, узнавшая, что для мероприятия у Идзанами-ками-сама очень нужны стратегические запасы тортов и печенья, и без их помощи с этим никто не справится.
Бай Гуан, приведенная на кухню, застыла столбом в проходе. От ее щиколотки тянулась полупрозрачная тоненькая паутинка, уходящая вдаль в коридор.
— Но… — жалобно пролепетала китайская лиса. — А как же скатерть-самобранка?
— Пф… — отмахнулась Марья Моревна. — Обойдемся ручками, девочки.
— На праздник тетушка Гу решила приготовить фаршированное весло. Как известно, настоящее фаршированное весло готовится 12 часов, включая отпаривание, разглаживание, форматирование, начинку вареными гайками и кальмаризирование, — процитировал по памяти Изаму-кун, открывший для себя бесконечный мир разноязыкого самиздата (с моей подачи, разумеется).
— А может, хоть мультиварку?..
— Только хардкор! — хором откликнулись великанши-они, подтаскивавшие в сторону Томоко еще ящик разделанного мяса для отбивных. Сотен и Ибараки щеголяли новыми пластырями, но, кажется, их это забавляло — как обычно.
Бай Гуан поникла, поняв, что ее наказание только началось.
Я уже что-то понимал в прогулках с девушками — и за этот опыт я благодарил обеих кицунэ, с которыми меня свела судьба. Уэно-тян, о судьбе которой я в глубине души чуть-чуть волновался, показала мне, что девушка — это концентрированная красота, что с ней нужно обращаться аккуратно и вообще в целом строить отношения можно и нужно. Бай, о которой я предпочел бы не вспоминать, но которая исправно попадалась мне в усадьбе Кицуки, дала мне в свое время целый ворох идей, как можно проводить свидания.
Поэтому днем мы учились, после школы занимались освоением домоводства (Яно была в восторге от того, сколько всего успели изобрести), а вечера принадлежали нам. Развлечения, прогулки, пикники и походы стали идти одно за другим.
И каждый день начинался с того, что я просыпался с мыслями о ней, а каждый вечер заканчивался тем, что я ломал голову, как же мне могло настолько повезти.
Я считал себя самым, черт подери, самым везучим кощеем в мире.
Мне, пожалуй, оставалось реализовать ровно одно желание, которое подтачивало меня с первых недель обучения. И однажды я решился. В этом немалую роль сыграло наличие бабули в Сайтаме: кладезь знаний был прямо под рукой.
— Привет, — я, зайдя в столовую семьи Кицуки, аккуратно поставил на стол увесистую сумку.
— Чойта? — отвлекся Казуя от книги.
— Пирожки. Захотелось внезапно, а поскольку в готовке я поднаторел, просто сел и решил вспомнить, как бабушка запрягала всю семью на тимбилдинг по созданию пирожков. Увлекся, получилось многовато. Подумал, что вам, может, тоже понравится.
— А я пробовала русские пирожки, когда Марьяморевна-сама устраивала zastolie у Идзанами-ками-сама, — сказала Яно. — Великолепная вещь, особенно с печенью.
— С печенью тоже есть, — я поцеловал ее в щеку, вкладывая в руку пирожок. — А вы как, не попробовали?
— Мы не добрались, — мрачно ответил Казуя, вспоминая zastolie, после которого живые не завидовали мертвым. — Ну, хоть сейчас укушу. Как это употребляется?
Половина пакета с пирожками резко куда-то делась. Казуя ослабил ремень, намереваясь пригласить остальных. Ичика тоже увлеклась, сначала отложив несколько пирожков для Сакуры, в судьбе которой принимала немалое участие.
План был прост как палка. Потому что я втихомолку попросил Яно не готовить обеды на следующий день. И прямо с утра пораньше…
— Держи, — я поставил бенто на парту Кицуки Ичики.
— Э… — девушка в легком шоке уставилась на подношение. — Стоп… это же они? Правда? Спасибо!
И в порыве чувств она схватила меня за руку. Я чуть-чуть покраснел, зная, что для японцев это могло считаться горячим жестом проявления дружеских чувств.
В повисшей в классе тишине я прошествовал к своему месту.
— Мой дорогой друг, — обратился ко мне Изаму-кун, наблюдая, как шинигами обороняет контейнер от осаждающих любопытных одноклассниц. — Я напомню тебе, что изначально «План Бенто» звучал совершенно иначе.
— И не говори, — вздохнул я.
Он скептично посмотрел на большой пакет, стоявший рядом с моей сумкой.
— А кому остальные?
— Президенту школьного совета…
Класс вновь затих, и на этот раз девушки зашептались особенно активно.
Вот теперь я подколол всех, кого был способен. Можно было спокойно учиться до конца года.
Глава 11
Ее провожали немногие. Кицуки Миямото и Горо Хейзу взяли на себя контроль над ее перемещениями до самого вылета в Гонконг, предварительно посовещавшись и приобретя билеты на прямой рейс. Пригородный поезд только что унес компанию из трех старших йокаев. На платформе остались стоять Акаги Ёсиро, Кицуки Казуя, Горо Кадзэ и безутешный Казухиро Курода. Младший Кицуки решил позвать их, поскольку именно они принимали живое участие в обнаружении лисицы.
— Курода-кохай, всё будет хорошо, — уговаривал Казуя камаитачи, на котором не было лица. — Подучишься, пойдешь в медиасферу. Потом приезжай куда захочешь и работай с ней. Ты знаешь, что каждому культурному деятелю нужен свой менеджер? Не сами же они свои дела ведут?
— Я больше никогда ее не увижу, — абсолютно убитым голосом произнес Курода. — Я слишком туп, чтобы доучиться и потом пойти в эту, как ее, медиасферу. Мы больше никогда не встретимся.
— Никогда не говори это страшное слово «никогда», — паукан хлопнул его по плечу так, что у камаитачи подкосились ноги. — Ты йокай, у тебя вечность впереди. Если бы я сделал для своей страны настолько крутое и полезное дело, я бы сейчас не кис, как ты.